Наследие исполинов. Никто, кроме нас

— Точка входа, — прокомментировал Забиран, изучая развертку. — Нагорье, хребты и узкие долины. Средняя высота над уровнем моря — четыре с половиной килоуна. Точка выхода — побережье одного из материков, шельф. Глубина океана в указанном месте — до двухсот ун. Куда сначала, командир?
Саня задумался. Действительно, куда? Нагорье и хребты ему не нравились: захоронение, которое они искали, очень древнее, явно старше по геологическим меркам, чем оные хребты. Если там за последние миллионы лет почва вставала дыбом и из недр перли выдавливаемые наружу пласты породы… Хрен чего они там разыщут в ближайшее время. Придется сидеть и сканировать, день за днем, ун за уном. А вот над побережьем и шельфом можно совершить скользящий заход и скорее всего списать сразу здоровенный шмат территории как бесперспективный. Если, разумеется, ничего не найдется. К тому же над побережьем сейчас день.
— Давай к побережью, — велел Саня.
Пилоты немедленно бросили кораблик в плавный вираж, ложась на новый курс. Линия терминатора величаво отползала из поля зрения, а серпик постепенно становился выпуклой полусферой. Она росла, разбухала, вытесняла с экранов постепенно тускнеющие звезды, пока не заняла собою все экраны, кроме угловых, панорамных.
— Входим в плотные слои, — бесстрастно сообщил пилот. — Гашу скорость.
— Ага, — сказал Саня. Больше ему нечего было сказать, по крайней мере пока.
— У них над Северным полюсом дыра в озоновом слое, — заметил Танасевич. — Допрыгались. Фреон, поди…
— Ты скажи, у кого такой дыры не было… — проворчал Забиран, не отрываясь от модели.
— У а'йешей, например, не было. — Танасевич был невозмутим, как статуя. — У перевертышей, говорят, тоже.
— Хе-хе… У а'йешей на материнской атмосфера метановая — откуда там озоновый слой? Да и атмосферой ее назвать… На Марсе — и то плотнее.
— Ты спрашивал, я ответил, — пожал плечами Танасевич. — О! Глядите — бот. Атмосферный. Аборигены!
Один из экранов высвечивал изображение обтекаемого сигарообразного механизма с крыльями и вертикальным стабилизатором в хвостовой части. Вдоль корпуса шел частый ряд темных пятен, скорее всего иллюминаторов. На головной части «сигары» возвышался слабо выраженный горб.
— Далеко?
— Четыреста двадцать килоун. И он ниже нас.
Модуль тем временем снизился; от поверхности Тахира-четыре его отделяли неполных пятнадцать килоун. Чуть больше семи километров. Незримой и невидимой для радаров (а у аборигенов наверняка имелись радары) тенью он рассекал воздух и стремительно терял высоту.
Вскоре пилот-азанни выдал очередную реплику:
— Заходим на цель. А побережье — явно курорт.
«Курорт, — подумал Саня. — Это плохо. Значит, народу тут — туча. Гостиницы, рестораны, боулинги и бильярды. Или во что там играют местные разумные? На полоске у воды толкутся тысячи и тысячи бездельников. Дьявол! Может, следовало лететь в горы?»
— Лучше всего для начала пройти на бреющем, все как следует заснять, а потом уйти под воду и спокойно исследовать шельф, — предложил пилот.
— Давай! — не раздумывая, согласился Саня.
Так и сделали. Второй пилот от скуки и непонятного озорства сжег пузатый аэростат, что болтался на длинном поводке над шпилем одного из зданий. Саня хотел отчитать его, но раздумал. Побережье и впрямь выглядело обычным курортом — шоссе вдоль океана, по обе стороны от шоссе — постройки. Много бассейнов и зелени. Пляж пестрел цветными пятнами — видать, зонтиками и навесами для защиты от солнца. И тянулось все это великолепие вдоль океана килоунами, без конца и края.
Впрочем, искателей интересовал достаточно небольшой отрезок — килоун в двести.
— Хватит, пожалуй, — сказал Саня пилоту, сверяясь с картой. — Давай под воду.
— Даю, — прощебетал азанни, бросая модуль в очередной головоломный вираж. — Компенсаторы включите…
Переход из воздушной среды в более плотную водную без компенсатора пережил бы разве что а'йеш.
Неожиданный и беспричинный всплеск унах в трехстах от берега вряд ли кто-либо заметил, кроме случившихся поблизости рыб.
 
4
— Думаешь, — спросил Абсолют, — мы не ошиблись, пустив его по следу?
— Думаю, нет, — твердо ответил Шулейко. — У этого парня сверхъестественный нюх на сокрытое.
Оба покосились на экраны, куда в данный момент транслировались красоты подводного мира.
— Начнем с того, что генератор обнаружил именно он, — принялся развивать свои мысли Шулейко. — Не я, не бригадир наш покойный — он. И на Табаске опять же: дважды вышел точно к складам местных гидов, в первые же сутки. Убежище нам отыскал — чуть ли не единственное в округе. Да и в прежних поисках… В общем, это феномен какой-то, а не человек, искатель по призванию. Вот увидите, недели не пройдет, а он и на Тахире что-нибудь такое обязательно отыщет.
— Что-нибудь такое нам не нужно, — проворчал Абсолют. — Нам нужно захоронение исполинов. Генераторы. Много генераторов.
— Отыщет. Если, разумеется, тут имеется захоронение.
Договорить Шулейко не успел. Модуль вызывал рейдер:
— Рейдер, я Веселов! Картинку от нас получаете?
— Получаем, — торопливо отозвался Вася, делая поярче изображение на соответствующем экране.
— Взгляните-ка! Что это по-вашему? Серега, заведи четвертый на трансляцию.
Коралловый риф и стаи разноцветных рыб пропали с экрана; вместо них появилось изображение ровного песчаного дна, усеянное продолговатыми предметами, похожими на артиллерийские снаряды крупного калибра. Некоторые лежали на песке, некоторые частично были в него погружены. Некоторые стояли торчком или под наклоном.
Изображение рывком наехало на один из стоящих торчком. «Снаряд» оброс целой бахромой водорослей, которые загадочно шевелились в такт колебаниям воды.
— Черт меня побери, — пробормотал Абсолют и поглядел на часы. — Говоришь, не пройдет и недели? Ха-ха! Час и сорок две минуты, милейший. Час сорок две!!!
  
РЕЗЕРВНАЯ СТАВКА ПРЕЗИДЕНТА СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЫ
 
Орбитальный комплекс «Гелиотроп»; Солнечная система; доминанта Земли
Малая приемная была освещена неравномерно: большая часть — обыкновенными лампами дневного света, привычными любому землянину или венерианцу. Ярким пятном выделялся сегмент, в котором расположился Пик Пирамид Азанни со свитой. Желто-зелеными тонами отсвечивал сектор послов цоофт. Представители вновь созванной Галереи Свайге, разумеется, предпочли подернутые лиловым маревом сумерки родного мира. В секторе а'йешей вообще царила тьма — разумным кристаллам было решительно все равно, присутствует ли в общем потоке излучений та узенькая полоска, которую представители органических форм жизни именуют видимым спектром. Для единственной приглашенной на совет расы второй волны — сенахе — специальных условий создать просто не успели, поскольку совет получился экстренным.
Руководители пяти ведущих доминант Галактики собирались впервые за несколько веков. Да и помимо них хватало высокопоставленных лиц — политиков, военных, чиновников, ученых. Тем не менее совет считался закрытым и доступ на него был строжайше ограничен; еле уместились в малой приемной. В большой параллельно проводилась некая военная конференция — для отвода глаз.
— Итак, уважаемые союзники! — открыл совет Вернер Винцль, президент Солнечной системы, метрополии доминанты Земли. — То, чего мы ждали в течение последнего, весьма трудного цикла, свершилось. Вы понимаете, о чем я — честное слово, лишний раз не хочется произносить это вслух. Подробности будут оглашены несколько позже, а пока, я полагаю, уместнее будет выслушать руководителя научной программы, ибо даже самый малый отрезок времени может принести немало новостей. Прошу…
В приемной никто не встал, как того требовали обычаи союза, да и почти любой из рас. Дело в том, что научными изысканиями по недавней находке искателей-землян руководил представитель единственной расы, особи которой не могли ни сидеть, ни стоять — они могли только где-либо находиться. Руководитель научной программы принадлежал к технократии а'йешей. Механический голос зазвучал из скрытых громкоговорителей: