Наследие исполинов. Никто, кроме нас

Семенов, наверное, такими вопросами не задается. Что ему… У него все просто. Вот враг — его нужно убить, перехитрить, заморочить. Вот друг — его следует поддержать, а придется — и на себе тащить. Через «не могу». Вот загадка — ее следует разгадать. Вот река — ее следует форсировать. Вот катер — его следует затопить, но поскольку даже на дне его легко обнаружат с орбиты, то черт с ним, не будем терять время. Пусть себе торчит на виду непотопленным.
Этот житейский примитивизм иногда поражал Скотча. Ну не может же быть, что разведчик, прикрывающийся безликой фамилией Семенов, и впрямь такой простак! Наверное, он и не был таким простаком. Но настоящего Семенова стерли после первого же задания. Остался вот этот странный примитив, добрый к своим и беспощадный к чужим. Знающий самые странные мелочи и не помнящий детства. Человек, у которого отняли почти все, а взамен дали только умение не останавливаться и право не сомневаться.
Он сам не знает, как ему, должно быть, тяжело и пусто. Наверное, поэтому Семенов и не унывает. А если ему станет тяжело, если все, что он увидел и узнал на этот раз, тяжким грузом ляжет ему на душу… что ж, Семенова сотрут снова. Оставив только сноровку в обращении с оружием да знание повадок шат-тсуров. А память об этом в высшей степени экзотическом туре — сотрут. И Скотча — сотрут. Всех сотрут. Ибо тот, для кого окружающие становятся больше чем просто человеческой функцией, сразу же делается легкоуязвимым. А разведка не может позволить своим сотрудникам стать уязвимыми.
И не позволит.
Скотч шагал сквозь лес, привычно фиксируя каждое движение, каждый подозрительный звук. И думал. Он вел всю команду — и товарищей-гидов, и спасателей, и завхоза Литтла, и не совсем туристов Семенова и Валю Хилько, и советника с Фалькау, и настороженных, так и не расслабившихся искателей. Всех. Жизнь и судьбы группы все время зависели и от него тоже. Собственно, так всегда бывало и прежде, но прежде приходилось оберегать туристов от безобидных, зачастую — самостоятельно придуманных и лично осуществленных трудностей. А последние дни все вдруг стало слишком всерьез, без дешевых игр и легких шуточек.
Это выматывало. Изнуряло. Это начисто лишало сна и спокойствия.
Примерно через местный час Семенов обогнал основную группу и сел на хвост Скотчу.
— Ты вверх не смотрел там, на берегу? — осведомился он негромко.
Когда группа покидала песчаный пляж, как раз зажигались первые звезды.
— Нет. А что?
Скотч уже привык, что Семенов никогда не заводит разговор просто так, ради разговора. Если заводит — ему есть чем поделиться.
— Да так… Много новых, весьма подвижных звезд. На орбите чья-то армада. Раньше ее не было видно.
Скотч невольно задрал голову, но ветви заслоняли ночное небо. Едва не споткнувшись, Скотч вынужден был снова уставиться под ноги.
— Ты говорил кому-нибудь? — спросил он уныло.
— Пока нет. Зачем?
— Действительно… Зачем?
Скотч покосился назад. Следующая третьей Патрис Дюэль немного отстала и была поглощена исключительно тропой. А значит — ничего не слышала.
— И не говори пока, — добавил Скотч убежденно.
— Ладно, — легко согласился Семенов. — Знаешь, Вадим… Я человек не суеверный. Но этой ночью что-то случится. Я чувствую.
— Что чувствуешь?
— Не знаю. Не могу объяснить. Что-то вокруг… изменилось.
— Это как-то связано с нашим отрядом?
— Вряд ли. Скорее это связано с окружением.
Скотч немного помолчал.
— Я тоже не суеверный, Володя. — Чуть ли не впервые гид назвал Семенова по имени. — Но я очень серьезно отнесусь к твоим словам.
— Спасибо.
— Не за что.
Семенов улыбнулся, хотя Скотч этого и не видел.
— Почему не за что? Очень даже есть.
В следующий миг они замерли. Вдалеке, где-то над лесом, родился низкий вибрирующий звук. Он растекался по сторонам — давящий, в чем-то зловещий и торжествующий.
Скотч сделал знак рукой, и вся следующая за ним цепочка сразу же послушно замерла на тропе.
— Дьявол! — тихо ругнулся Семенов. — Накаркал! Это гравилифт десантного бота.
 
— По наши души? — тревожно уточнил Скотч.
— Не сомневайся.
— Что будем делать?
— Не знаю. Но искателям хочется пробраться на космодром и попытаться захватить корабль.
— Зачем же они свой-то тогда бросали? — запоздало удивился Скотч.
— Затем, что раньше вверху не было армады, Вадим. А сегодня — есть. Искатели ее тоже видели там, на пляже.
— Но ведь космодром охраняется! — свистящим шепотом сказал Скотч. — Там сотни шат-тсуров!
— Здесь вскорости будет не меньше, — пожал плечами Семенов. — Пойми, я потому и не спорил против твоей идеи пробиваться к космодрому. Это единственное место, где нам с ненулевыми шансами светит захватить корабль. Если попытаемся просто отсидеться в лесу… Поверь, после драки там, на орбите, не останется не то что Табаски — я сомневаюсь, что уцелеет Пронг.
Скотч совершенно ошалел от новой информации.
— Да пусть мы даже захватим корабль. Кто позволит нам взлететь? — спросил он безнадежно.
Но Семенов вопреки его ожиданиям только отмахнулся:
— Будем мы еще спрашивать! Не дрейфь, Вадим, такой наглости от нас никто не ожидает. А посему — может и получиться. Если сработаем четко, сообща, слаженно и без мандража — есть шансы, и неплохие. Только нужно обойти цепь. Есть идеи, как это сделать? Исключая перестрелку, до этого я и сам додумался.
— А у нас есть шансы в перестрелке?
— Никаких. Второй раз обмануть себя скелетики не позволят. Но это только в одиночку. Если вмешается еще кто-нибудь — тогда возможно все. Кстати, на суматоху с титанодонами рассчитывать, похоже, не приходится. Скелетики их уже завернули.
— Жаль…
Скотчу вдруг пришла в голову интересная мысль. В другое время он не стал бы такую крамольную чушь произносить вслух, но после вываленной Семеновым информации у гида вдруг совершенно отключились тормоза. Он просто принял к сведению факт: Семенов способен на все, какими бы абсурдными ни казались его действия. А значит, следует озвучивать все, что приходит в голову. Совсем все.
— Слушай, — протянул он, изображая задумчивость. Только изображая — в голове сделалось пусто и гулко. — Если там звучат гравилифты… Давай захватим десантный бот? Кто его, кроме пилотов, охраняет?
— А бес его знает — кто, — отозвался Семенов. — Я как раз над этим думаю. Обойти бы десантуру… А они в камуфляже, поди.
Он ненадолго задумался. Потом поднял голову.
— Идти надо! Время идет. Десант пока далеко. И, чую, придется нам разделяться.
— Разделяться? — удивился Скотч.
— Да. Искателей нужно уводить любой ценой. Даже ценой жизней туристов.
— Да ты что, обалдел? — Скотч возмущенно обернулся. — Я за жизни туристов башкой отвечаю!
— Вадим, на другой чаше весов — жизни миллиардов. Под угрозой вся доминанта Земли, иначе скелетики такими средствами жалкий семиместный рейдер не ловили бы.
— За миллиарды я не в ответе. А за них, — Скотч кивнул на группу ожидающих команды «Марш!» туристов, — очень даже.
— Да не дергайся ты. — Семенов поморщился. — Я не предлагаю тебе пристрелить их тут же, на тропе. Речь всего лишь о том, что искателям и кому-нибудь из твоих, лучше всего — тебе, в бой ввязываться не стоит. Остальные постараются максимально занять скелетиков, тем более что огульно палить они не смогут, им нужен хотя бы один живой искатель.
Семенов на глазах ожил: явно у него вызревал какой-то предварительный план. Он трусцой вернулся к группе, сграбастал за рукав Тахира Плужника и увлек бригадира искателей за собой, к Скотчу.
— Вот чего, — предложил он. — Нужно, чтобы комбинезоны искателей надел кто-нибудь другой. Тетки — хрен с ними, скелетики вас троих ловить будут, если не дураки. Так оно… Спокойнее, что ли. А? Что скажете?
Тахир холодно взглянул Семенову в глаза.
— Ты прав, — сухо сказал он, поразмыслив. — Но комбинезон искателя повышает шансы на выживание в случае заварушки. Поэтому Вася и кадет останутся в них. А мы с тобой, так и быть, поменяемся.