Ближе некуда (СИ)

Корт вдруг открыл глаза, и я замолчала. Они светились синим, как светились глаза Фея в моем сне, ярко и пронзительно, освещая камеру. Рука его заскребла по полу, как будто что-то нащупывая. Я протянула руку, и наши пальцы переплелись, как будто моя рука и была тем, что ему нужно. Он сжал мою ладонь — крепко, до боли, и перед моими глазами вспыхнул свет — синий, ослепляющий, резкий.
Зажмурившись, я услышала голос, зовущий меня по имени. Он доносился как будто издалека, и потому я не сразу его узнала — голос Фелика, снова и снова повторяющий одно и то же.
— Одн-на, Одн-на, Одн-на…
В ушах зазвенело, перед глазами сгустилась тьма. Осторожно разомкнув веки, я увидела, что мы все так же и сидим на полу в клетке, но только рядом: я, Корт и Фелик, глядящий на меня с неверием и ужасом в глазах. Вокруг была пустота, и наша клетка висела в этой пустоте, как лампочка посреди темной комнаты. Я осторожно отпустила руку Корта, одновременно продолжая ощущать, что в реальности все еще держу ее, и повернулась к Фелику и улыбнулась ему.
— Где я? — спросил он, оглядываясь вокруг. — Что происходит? Одн-на, это на самом деле ты?
— Это она, — сказал Корт. — А я — ангел Кортвандайре Андайре Айре. У меня к тебе поручение, Фелик, брат Терна.
— Мы в плену, Фелик, — сказала я. — Ты можешь помочь нам.
Я же поняла, что происходит, и поняла, где оказалась. Это была тюрьма, но другая ее реальность, в которой Корт нашел наконец способ связаться с Феликом и рассказать ему о том, что творится.
— Ты почти умерла, Одн-на, — сказал Фелик. — Твое тело забрал Трайн… ты знаешь его?
— Знаю, — сказала я, бросив на ангела предупреждающий взгляд. — Разве он вернулся из Белого мира?
Образ Фелика затуманился.
— Вернулся. Он пришел с волками. Он забрал тебя, потому что в деревне небезопасно. За тобой охотятся. Волки знают о том, что демон вернулся, Одн-на, и они будут пытаться тебя защитить. Но они чуть не убили тебя сначала.
Я протянула руку, чтобы коснуться его волос, и он дернулся — совсем как в реальности. Я улыбнулась — он так был похож на Терна.
— Так что мне передать Терну?
— Передай ему, что мы в системе Фамарии IV, — сказал Корт. — Передай ему, что планета Дайтерри — это место где скрывается демон. Передай ему, что через день или два Одн-на умрет, и что она «овца» — что ее использовали для опытов, наверняка, еще до рождения.
— Трайн — доктор, — перебила я. — Пусть он посмотрит мою кровь. Скажи ему, что что-то не так с моей кровью.
Фелик кивнул.
— Мне кажется, — начал он, и исчез.
Пол камеры дрогнул.
— Я постараюсь еще раз, — сказал Корт. — А теперь отпусти меня.
Я посмотрела на свои руки, лежащие на коленях.
— Отпусти меня, — повторил ангел. — Стил, отпусти.
Пол снова дрогнул, а потом меня от ангела отшвырнула какая-то сила, и я оказалась по ту сторону решетки, прижимая руку к груди. На коже остался след пальцев — четыре красных пятна, тут же вспухшие волдырями. Боль была как от настоящего ожога. Обернувшийся волком вервольф в соседней клетке дико выл, глаза ангела, без сознания упавшего на пол, уже не светились.
Раздался быстрый топот шагов. Птицелюди не стали церемониться: они вломились в клетку к оборотню и снова избили его до потери сознания. Волк не был виноват. Скорее всего, превращение стало реакцией на то, что происходило между мной и Кортом, скорее всего, оборотень почувствовал присутствие в клетке кого-то третьего, и это спровоцировало трансформацию.
Но я не могла сказать им, что волк тут не причем. Они бы тогда поняли, догадались, а этого нельзя было допустить, никак нельзя. Я отвернулась, заткнула уши пальцами и постаралась не прислушиваться к нечеловеческим воплям в соседней клетки.
Прости, прости, прости нас, волк. Но ведь это не только ты и я, это целый мир, пойми же ты, это целый мир.
Когда оборотень замолчал, потеряв сознание, я провела руками по лицу и поняла, что плачу. Несмотря на то, что он наверняка загрыз бы меня, если бы оказался в зоне досягаемости, несмотря на слова о демонокровке и «овцах» — я наконец-то поняла, что значит это слово, мне было его жаль. Очень жаль.
 
Он лежал на полу клетки, свернувшись в клубок, и трансформация медленно превращала его тело в человеческое. Я приблизилась и, закусив губу, посмотрела на него.
Они используют меня, как источник демонской заразы. Для создания людей, которые будут подчиняться узам до конца, которые выстрелят в любимого, в родного, в близкого. И первыми на себе действие этой заразы испытают оборотни и их близкие, любимые, родные.
Я ощутила себя беспомощной куклой в руках кукловода.
В романах про попаданок они спасают миры, с легкостью выходят из трудных ситуаций и походя расправляются со злодеями. Но я не была героиней романа. Я не могла сломать железные прутья клетки и вырваться на свободу, я не могла даже огрызнуться в ответ на реплику волка об «овцах» с демонической кровью. Единственное, что я могла — позвать на помощь.
Реальность совсем не то, что книжки.
Сколько же еще таких, как я и таких, как он, оказалось здесь? Если верить оборотню, четыре десятка «овец» — людей, которых вырастили только для того, чтобы «забить», когда придет время, ждали сейчас своего часа по всей планете. И еще, по крайней мере одна «овца» живет на моей планете — если верить словам Ера, который почувствовал мою кровь и едва не убил меня.
Лучше бы он меня убил. Теперь, когда я знала то, что знала, я поняла, что недооценивала оборотней. Несомненно, они были в курсе происходящего. Но почему Ер не расправился с «овцой», которая так бестолково блеяла, таща его за собой по снежной пустыне? Может, он чувствовал во мне то, чего не чувствовал волк в соседней клетке? Может, он увидел то, что увидел во мне Трайн? Может, в том моем воплощении я не представляю угрозы для людей, а могу… оказаться полезной?
Может, мне правда и в самом деле стоит здесь умереть. Или вернуться в Белый мир, в котором все будет хорошо.
Я сжала зубы и отошла к решетке, разделяющей меня и ангела.
Корт, ну приди же в себя, ну поговори же со мной. Ну, скажи же мне, что мне делать и как быть.
Я опустилась на колени у решетки и попыталась дотянуться до его руки. Но у меня не вышло. Видимо, после того, как в видении нас разъединило, мы разъединились и тут.
— Корт, — позвала я. — Корт.
Мне нужно вернуться в Белый мир.
— Корт, пожалуйста. Мне нужна помощь.
Я хочу вернуться в Белый мир.
В голове застучали молоточки, все вокруг завертелось в хороводе звуков и образов, приходящих и уходящих по мановению невидимой руки.
— Корт. Корт, вернись ко мне. Вернись ко мне, Терн, вернись, Терн, вернись…
Я упала возле решетки, протягивая к ангелу руки. И вот его пальцы слабо дрогнули и коснулись меня, и лихорадка тут же прошла, забылась, стерлась из памяти, и только одно имя осталось на языке, и я тут же шепотом его повторила.
Терн.
— Тебе нельзя возвращать Терна, — сказал Корт, глядя прямо на меня своими синими глазами. — Он не твоя судьба. В нем твоя смерть.
Он сжал мою руку.
— Пообещай мне…
Но я отпрянула от него, как от огня.
— Нет, даже не проси.
— Пообещай мне никогда не пытаться его вернуть.
— Корт, пожалуйста! — взмолилась я.
— Пообещай мне, что не будешь искать в других мирах вампира, который может убить тебя своей любовью.
Но я не могла этого сделать. Я отвернулась от его взгляда, ушла от его прикосновения, легла на свою скамейку и не поднялась даже тогда, когда обещанные Ра’шем техники пришли и встали безмолвными часовыми у моей двери.
ГЛАВА 39
Моя сказка и моя жизнь медленно двигались к концу. Уже вечером, в лаборатории, на очередном отборе проб техники заволновались и побежали за начальством. Высокая зеленоглазая птицеженщина, та, что давала мне наркоз во время сканирования, с неудовольствием взяла в свои тонкие пальцы пробирку с моей кровью и посмотрела на свет. То, что она там увидела, ей не понравилось. Вызвали Ра’ша.