Ближе некуда (СИ)

— Я надеюсь на лучшее, — сказал он. — Но на всякий случай прошу тех, кто имеет воплощения в Белом мире, переместиться туда. Я уверен, в ближайшее время доступ к Воротам будет ограничен, а потому… если вы не хотите оказаться в центре войны, уходите.
— Но куда? — подал голос Ли-бела. Его слова эхом пронеслись по лесу. — Если начнется война, ангелы объявят мобилизацию. Мы обязаны будем принять их сторону или сторону холоднокровных тварей. Нет уж, я лучше дома посижу, а когда придет время, возьму в руки пушку.
Сыновья поддержали его, но на лицах большинства отразилась если не паника, то испуг.
— Куда ты посоветуешь бежать, Терн? — спросила одна из женщин.
— Я думаю, безопаснее всего будет в мирах без Ворот, — сказал он задумчиво. — Но я не уверен…
Я вдруг поняла, что сделала шаг вперед, словно ноги сами понесли меня ему навстречу, словно они не слушались моего разума, а подчинялись лишь сердцу. И Терн замолчал, потому что увидел этот шаг. И глаза его на мгновение как будто сверкнули.
— Дрянь, — отчетливо выдохнула позади меня Арка.
Пана тут же выступила вперед, словно защищая меня, и Терн поспешил закончить:
— Время играет против нас. Мне нужно идти. Не прощаюсь ни с кем.
— Легкого перехода, — понеслись со всех сторон пожелания.
И я тоже повторила вслед за всеми:
— Легкого перехода, Терн.
Они скрылись за деревьями. Постояв еще немного, мы пошли назад, каждый размышляя о своем, но обмениваясь схожими мыслями. Арка взяла под руку Клифа, поманила Фелика, демонстративно не обращая на меня внимания, но он мотнул головой и присоединился ко мне.
— Жаль, у меня нет воплощения в этих мирах, — сказал он почти с искренней печалью в голосе.
— А где есть?
— Алхайло, — сказал он и покосился на меня.
Еще один Закрытый мир, о котором я помнила. После войны его цивилизация была разрушена почти до основания. Сдвиг климата вызвал массовое вымирание живой природы. Люди жили в бункерах под землей и ждали, пока осядет пепел, поднятый в воздух ядерными взрывами. Единственные уцелевшие Ворота открывались под водой, в одном из озер, спрятанных в подземной системе пещер. Жизнь там была, мягко говоря, не сказочной.
— Впечатляет, — сказала я.
— Ты слышала о нем?
Я кивнула.
— Изучала в Белом мире.
— Вселенское зло породило монстра, — сказал он почти про себя, но я услышала. — Супервулкан разрушил наш мир. Взорвалось море, по всей земле прошли трещины. Ни ангелам, ни вампирам не удалось справиться со злом. Наш мир уже было не спасти.
Я задумалась над услышанным.
— Так воевали не ангелы с вампирами?
Он покачал головой.
— Нет, Одн-на. Ангелы и вампиры никогда не воевали. Всегда не хватает места какой-нибудь низшей расе, какой-нибудь мелкой галактической империи, которая вдруг решает, что ей мало пары сотен систем в галактике, и начинает задирать голову.
— А против кого же тогда воевали вампиры и ангелы? Кто был вселенским злом?
— Этой старшей расы теперь во Вселенной нет, — сказал он. — Но раньше она называлась фрайд’анго или демонами.
Демоны. Ангелы. Вампиры.
Похоже я зря не увлекалась фэнтези.
Расставшись с Феликом, я снова направилась к дому Ли-ры. Она уже сказала мне, что уйдет в Белый мир, как только вернет мне остатки памяти. Ее воплощения уже давно умерли, но это не значит, что она должна сидеть здесь и ждать, пока пройдет весенний дождь.
Я подняла руку, чтобы постучать в дверь, но меня вдруг грубо схватили за воротник пальто и отбросили с крыльца прямо в свежевыпавший снег. Приземление было болезненным, и у меня на мгновение перехватило дух, так что я не сразу поняла, что надо мной с лицом, обезображенным злостью, стоит Арка.
— Что ты сделала с ним? — зашипела она, наклонившись ко мне так близко, что волосы упали мне на лицо. — Что ты сделала с моим женихом, ты, дрянь? Какого Инфи ты готова была прыгнуть ему на шею у меня на глазах?
— Перестань, — начала я, но она вдруг упала рядом со мной на колени, и, схватив меня за грудки, стала трясти.
— Что ты сделала с ним? Почему после сна матери он побежал за тобой, вместо того, чтобы идти в Белый мир? Почему он наплевал на общую безопасность и побежал к волчьим норам, не сказав мне — его невесте! — о том, что происходит?
 
Она задыхалась от злости, и я тоже в ее руках задыхалась — Арка слишком туго сжала воротник.
— Я не позволю тебе увести его на этот раз!
У меня перед глазами поплыли круги, но я все же смогла достаточно ощутимо пнуть ее в живот. Арке пришлось ослабить хватку, я вырвалась, откатилась прочь и вскочила на ноги, пока она, чертыхаясь, пыталась подняться. Ей в ее модной шубе это сделать было тяжелее.
— Да опомнись ты! — сказала я, видя, что ярости в ее глазах не убавилось. — Я не знала, что он пойдет за мной! Я ушла из деревни специально, чтобы не видеть его!
Я услышала, как открывается дверь — на пороге появилась привлеченная нашими голосами Ли-ра.
— Что тут происходит? — спросила она, окидывая взглядом меня и стоящую напротив Арку: обе красные, обе в снегу, обе невероятно злы.
— Ничего, — буркнула Арка, резкими движениями отряхивая снег с подола шубы.
— Ты тоже пришла попрощаться со мной? — спросила Ли-ра, глядя на Арку взглядом, в котором читалось миролюбие.
Та помолчала, искоса бросая на меня хмурые взгляды.
— Да.
— Ну, пойдемте в дом, — сказала Ли-ра, отворяя позади себя дверь. — Я дам вам последние наставления.
В некоторые вопросах и я, и Арка были одинаково разумны. Мы проглотили упреки и взаимное недоверие и последовали внутрь. Уже остановившись на пороге, мы поняли, что в доме очень многое изменилось.
Не осталось ни следа от мебели. Исчезли флакончики, ровными рядами стоявшие у стены — а ведь они стояли там, сколько я себя помню. Только пара прозрачных пузырьков: один с уже знакомой мне жидкостью ядовито-оранжевого цвета, другой — с темно-красной, как вишневое варенье, стояли на пустом столе. Взгляд Арки тоже задержался на этих флакончиках, но она, как и я, промолчала, оставив вопросы при себе.
— Не могу предложить вам присесть, — сказала Ли-ра без малейшего смущения в голосе. — Так что вам придется постоять.
Я и Арка переглянулись, совсем как в детстве.
— Я любила вас почти, как родную дочь, — сказала Ли-ра, чуть помолчав. — Я хочу, чтобы вы никогда не забывали о том, как коротка человеческая жизнь, как она хрупка и изменчива.
Она подошла ближе, подняла руку, коснулась ею моего лица. Потом обняла и прижала к себе Арку, которая едва сдерживала слезы. Отстранившись, Ли-ра оглянулась на пустую комнату позади себя. Казалось, она уходит не завтра, казалось — прямо сейчас.
Сколько же лет провела ангел в этом мире, помогая, леча, спасая жизни? Следуя за своими дочерью и мужем, встречая их смерти и снова радуясь тому, что они живы — и так до тех пор, пока последнее воплощение не закрыло глаза. И, как ни обидно мне было это осознавать, ее любви ко мне и Арке оказалось недостаточно, чтобы остаться — на случай войны, на случай опасности, на случай, если я вздумаю заболеть или умереть.
— Ну, что же, не будем плакать раньше времени, — сказала Ли-ра, улыбаясь. — Одн-на, сегодня ночью мы с тобой идем на озеро. Будь готова после заката.
Она подошла к столу и взяла в руки флакончики. Ярко-оранжевый она подала Арке, тот, в котором плескалась темно-вишневая жидкость — мне.
— Выпить вечером, перед выходом, — сказала она мне.
Мы вышли из ее дома подавленными. Арка не сверкала в мою сторону гневным взором очей, она вздыхала и смотрела куда-то вдаль. Мы разошлись на главной улице — ей надо было идти дальше, а я свернула на радиальную, где стоял мой дом.
Маме не понравилось, что я ходила провожать Терна. Она молчала весь вечер, и даже мой рассказ о том, что и Ли-ра вот-вот уйдет из нашего мира, не вернул ей разговорчивости. Я набрала воды, сварила кашу, испекла в печи хрустящий домашний хлеб. Время до вечера тянулось почти бесконечно. Кроваво-красный луч солнца прочертил по озеру яркую полосу, заглянул в окно дома, ударил в глаза.