Ближе некуда (СИ)

Меня поразили его слова, несмотря даже на затуманивающее разум лекарство. Что значит «сейчас невозможно»? «Нескоро»?
— Нам нужно идти, — сказал Аргента, протягивая руку и касаясь моего плеча. — До ночи мы вряд ли выберемся из леса, а мне не хочется связываться с аниморфами на их территории в и их законное время.
Но я его не слушала.
— Я никуда не пойду, — сказала я, качая головой и делая шаг назад. — Мне нужно назад. Мне нужно вернуться в… свой мир.
Он сунул руку в карман и подступил ближе, одним взглядом своих странных нечеловеческих глаз вызвав во мне дрожь.
— Я могу надеть на тебя одну особенную штуку, и тогда ты точно пойдешь за мной, — сказал Аргента, и взгляд его опустился ниже, к моей шее. — Выбирай. Если останешься в лесу, ты не вернешься домой, в этом я тебя уверяю. Оборотни не любят чужаков. Они с радостью полакомятся свежим мясом. Ну. Идем же.
Вздрогнув, я протянула ему руку. Беспрестанно оглядываясь, позволила повести себя прочь от Ворот, которые пропустили меня в этот мир и захлопнулись, подчиняясь пока неведомым мне законам физики и релятивистской механики.
Мы пошли сначала неуверенно и медленно — Аргента, казалось, не очень хорошо знал дорогу — но потом все быстрее и быстрее, и, в конце концов, почти побежали.
Мы явно торопились. Солнце, еще недавно стоящее так высоко, вдруг с почти сверхъестественной скоростью понеслось к горизонту, и Аргента, то и дело оглядываясь на этот сверкающий белый шар, тоже несся вперед. Я едва за ним поспевала, но пощады не просила — мне просто не хватало дыхания, даже для пары слов. Его шестипалая кисть крепко сжимала мою, ноги ступали так быстро, что иногда я почти летела, успевая лишь кончиками пальцев ног коснуться земли.
Сумерки вытекли из-за горизонта вязким синим морем, туманом расплескались по подлеску, затопили нас сначала по колено, потом по пояс и, наконец, накрыли с головой. Силуэты деревьев стали тоньше, выше и мрачнее. Я споткнулась о корень и упала на колени, потянув за собой Аргенту. Сил больше не было. Прижимая руки к груди, я пыталась отдышаться, а он смотрел назад, туда, откуда наступала ночь, и лицо его становилось все серьезнее.
— Ты как? — Дав мне пару минут передышки, Аргента наклонился и протянул руку. — Давай же. Нам пора. Скоро восход луны, нам надо убраться отсюда.
Мне пришлось сделать еще пару вдохов, чтобы обрести дар речи. Я замотала головой, отчаянно пытаясь дать понять, что больше не могу.
— Я… я не… Мне нужно отдохнуть.
— Глупости. Вставай. Тут скоро появятся аниморфы, нам надо убраться с их территории.
— Я дышать… не могу, — сердце колотилось где-то в горле. — Пожалуйста.
Он хотел сказать мне что-то еще, но тут по лесу прокатился долгий низкий вой волка, и мы оба замерли, перестав спорить. Звук, казалось, шел отовсюду. Деревья зашелестели, склоняясь над нами, ночная мгла потянулась к нам своими длинными руками, и по затылку у меня пробежали крупные мурашки страха.
Я подняла голову и увидела, что солнца на небе больше нет. Не было и луны. Плотно сплетенные друг с другом кроны деревьев образовывали над головами шатер, заслоняя даже свет звезд. Вой раздался снова, и теперь я без колебаний вскочила на ноги и сама потянула Аргенту вперед.
— Бежим, пожалуйста.
Мы выскочили из леса на берег какой-то маленькой речушки, и побежали вдоль ее русла. Вой раздался снова, ближе, совсем рядом с нами. Я вцепилась в руку Аргенты, но он вдруг неожиданно остановился и заставил остановиться меня.
В темноте впереди я увидела, как одна за другой загораются желтым светом огромные пары глаз. Перед нами на открытом пространстве, спокойно и величественно, выстроилась в ряд волчья стая. Липкий пот покрыл мою спину. Я плохо видела в темноте, но смогла различить гигантские силуэты животных, перекрывших нам путь вдоль реки.
Трава шелестела под порывами легкого ветерка. Аргента сделал шаг вперед, с трудом заставив меня разжать пальцы, обхватившие его запястье, и заговорил с одним из волков — огромным самцом, чья голова, если бы он подошел ближе, оказалась бы на одном уровне с моей.
 
— Приэ, — сказал он, — мы же вышли из леса. Мы не на вашей территории. Пропустите нас.
Волк обнажил в оскале блеснувшие в темноте зубы. Я сделала шаг за спину Аргенты, и один из волков заворчал — не злобно, но предупредительно, не от голода, но от желания поиграть.
— Приэ, — повторил Аргента, — ты знаешь, что я прав. Пропусти нас немедленно. Или мне напомнить о договоре белокрылым?
Я не знала тогда, кто такие «белокрылые», но реплика на волков подействовала. По стае прошла волна сдерживаемого беспокойства, волки замигали своими жутко желтыми глазами и расступились, позволяя Приэ — тому, с кем говорил Аргента, — оказаться чуть впереди. Волк степенно и неторопливо приблизился.
Сердце грозило выскочить у меня из груди, в голове зазвенело, и я едва не завопила, когда волк ткнулся носом мне в волосы. Только теперь, когда он оказался совсем близко, я смогла оценить размеры. Зубы волка были длиной с мой мизинец, морда казалась больше моей головы. И у него было шесть лап. Шесть огромных мохнатых когтистых лап.
Приэ обнюхал мои волосы и зарычал. Стая эхом отозвалась на этот рык.
— Приэ, не вынуждай меня, — голос Аргенты звучал так, словно он с трудом сдерживает крик.
Я не видела, что он делает — голова волка загораживала обзор, но остальные животные вдруг заскулили и задвигались позади Приэ, и он спрятал зубы и тоже отступил, не отводя взгляда от моего лица. В руке Аргента держал приборчик, который недавно показывал мне. Экранчик был включен и светился белым ярким светом. Приэ вернулся к своим, еще раз оскалил зубы и прыгнул с тропинки прочь. Вскоре стая растворилась во тьме леса, а мы с Аргентой продолжили свой путь уже не спеша.
— Что это было? — спросила я. — Почему они тебя послушали?
— Это волки-аниморфы. Оборотни, — сказал он. — Они понимают мою речь, потому что в каждом животном сидит человек. У них есть цикл обращения, связанный с луной того мира, в котором они родились. Приэ — лидер здешних оборотней, и обычно он чтит договор. Волки могу нападать на людей только в лесу и только во время обращения.
— Но почему же тогда они погнались за нами по равнине? — спросила я, обводя рукой пространство перед нами.
Тропинка свернула к реке, и я различила впереди очертания моста. А далеко впереди блестело окнами какое-то небольшое поселение. Похоже, мы шли туда.
— Приэ показалось, что ты… — он замолчал, подбирая слово, — опасна. Пришлось пригрозить.
— Опасна? Но почему?
На этот вопрос Аргента мне не ответил.
ГЛАВА 2
Все происходило как-то слишком быстро. События с момента прыжка и до момента, когда мы с Аргентой добрались до ближайшей деревни, где остановились на ночлег в первом попавшемся на пути доме, пронеслись с неимоверной скоростью. Сколько раз потом, вспоминая их, я чувствовала, что упустила что-то важное, что-то, на что нужно было обязательно обратить внимание.
Мы переночевали в деревенском домике, где заботливый хозяин напоил нас молоком шестиногой коровы. У хозяина тоже были горизонтальные зрачки, как и у Аргенты, но меня это уже не беспокоило. Точнее, перестало беспокоить после того, как я взглянула в висящее на стене в гостевой комнате зеркало и увидела, что и мои глаза стали другими.
Весь мой облик изменился. Я стала выше, тоньше, светлее. Похожая и одновременно такая непохожая на себя. Горизонтальная полоска зрачка прорезала синий глаз, ноздри стали изящнее, нос немного задрался кверху, прибавилось по одному пальцу на руках.
Аргента — странно, но нас положили спать в одной комнате — подошел и стал рядом со мной.
— То, что ты видишь, — сказал он, разглядывая меня, — иллюзия. Твое зрение ведет себя так, подстраивая нашу реальность под ту, к которой привыкла ты. Я вижу тебя другой, такой, какими привык видеть людей своего вида.
Я обернулась и осмотрелась, чтобы хоть немного улегся хаос в голове. Двухъярусная кровать под потолок, стол с горящей лампой, висящие за окном прямоугольные, блестящие в темноте пластинки — солнечные батареи, объяснил Аргента, тут все работает от них — полка с книгами.