Кофе готов, милорд (СИ)

– Точно, – блин, не перепутать бы. – С неё, родимой. Родных-то не осталось, от того Миром молю, не гоните!
– Справно работать будете, так не погоним. А коли отлынивать станете, так прутом отхожу и за дверь, не жальтесь потом.
– Сойдет, – критически вынес вердикт Ясень, когда городские ворота остались позади, и отпустил мою ладонь. – Даже головы не повернули.
Я достала маленькое карманное зеркальце и оглядела свой нос-картошку, светлые брови и тонкие губы. В этот раз восприятие новой внешности проходило легче, потому что ее я выбирала сама. Глубоко под платьем на шнурке болтался артефакт, меняющий внешность, в который пришлось ежесекундно вливать собственную энергию тонкой струйкой. Хорошо еще, что спустя час это стало получаться на автомате, а то откат внешности обратно в самый неподходящий момент – это не то, что нам сейчас нужно.
– Поворачивай на Скотскую улицу, через Пустой проулок короче будет.
– Не учи, баба, мы в Большом не щенки слепые, знаем, кудамо сворачивать. Лучше думу думайте, что соседям скажем, чай все наслышаны о беде в доме графском.
– Будто помнит кто, куда я подалась так давеча, – поморщилась Берта. – А спросят, скажу, что нового повара заморского граф себе выписал, меня рассчитал и старика бранливого на горб посадил.
– И как только с отцом разговаривает, ни стыда, ни совести. Мало я тебя в детстве розгами учил, вздорная ты дщерь, надо было всыпать покруче.
Наша легенда на ходу обрастала подробностями и новыми семейными связями быстрее, чем в любом российском сериале. Ни одна настолько разношерстная компания не могла остаться незамеченной и спокойно жить в одном доме без объяснений всем любопытствующим. Поэтому всю дорогу мы рьяно спорили, кто кем представится в нашей новой «семье» из двух женщин разных возрастов, трех мужчин и двух подростков. Внезапно дело осложнялось тем, что Берту и правда знали соседи, как и то, что детей у поварихи не было, а муж умер.
– Ты, папаша, правь, да за внучком получше приглядывай, не то он снова командовать примется. Да не за этим внучком, прости Мир, за младшеньким.
Оба «внука» деда Якима синхронно повернулись к «тетушке Берте» и пригнули головы.
– Эть, не попал, – с досадой ответил дед, промахнувшись с воспитательным подзатыльником. – В моё время за попытку увернуться от оплеухи в задаток опосля дважды прилетало.
– Давайте обойдемся без рукоприкладства, – чуть нервно сказала я.
– А ты, внучка, глазами гневливо не стреляй, не доросла еще на дедушку гневаться. Ить не посмотрю, что неродная, дома запру и никаких вам жонихов до самой свадьбы.
Да уж, кто бы мог подумать, что свадьбы мне удастся избежать самым прямом путем. Или отложить, что более корректно.
– Тпру, голубка, выдыхай. Приехали, молодежь, вылазь по одному.
Четвертый дом на Весенней улице поприветствовал нас заколоченными окнами и разбитым крыльцом. Я спрыгнула с телеги и с чувством сделала пару наклонов – поясница затекла знатно.
– Не бедно жили вы, тетушка Берта, – присвистнул Ясень.
Старый обшарпанный, но еще крепкий двухэтажный дом с высоким фундаментом и слегка облетевшей черепицей меня порадовал. Признаться честно, я боялась увидеть какую-нибудь крохотную развалюху, где поместиться всемером будет проблематично. А здесь имелась даже крепкая дубовая дверь, набухшая от влаги, и обледеневшая каменная дорожка, ведущая от косого забора к крыльцу.
– А ключ-то есть?
– Как не быть, батюшка, со мной он, – ржавый замок дважды щелкнул и мы уставились в темный провал дверного проема.
– Ну, чого встали, как суслики перед конницей? Заходь шибко, не то по мягкому месту не постесняюсь, – бодро скомандовал старик и взвалил на Анри первый мешок из телеги.
Я опасливо зашла внутрь дома и убедилась, что с окон не проникает и капли света. Мои безвредные холодные искры осветили пространство лишь на мгновение и я снова почувствовала досаду. Бесполезность какая! А что если этими искрами всю руку покрыть?
Ух! Подобно маленьким светлячкам искры прилепились к моим пальцам и сияли ярким ровным светом, освещая один из углов комнаты, куда я предусмотрительно отошла, чтобы с улицы никто не увидел колдовательный момент.
 
– А можешь их в один шарик скатать? – на ходу спросил мой помощник, скидывая в угол небольшой тюк с одеялами и исчезая за дверью.
В один шарик? Хм… Я принялась очищать свою руку от искорок, соскребая их ногтями и не давай гаснуть. Через минуту на ладони оказалась маленькая светящаяся кучка, которая вопреки всем законам физики не рассыпалась и не гасла, а продолжала ровненько светиться.
– Чушь какая, – пробормотала я. – Искры же нельзя потрогать, огонь ведь не материален, а тем более свет.
Даже странно, что мне, такой насквозь практичной особе, могла достаться такая эфемерная магия. То ли дело земля, например, или вода – их хотя бы потрогать можно. Вот меня как-то пугали, мол, наши заговоры и черная магия, пришедшая к нам в девяностые вместе с привычкой заряжать воду от телевизора, действует только на того, кто в них верит. А здесь магии было плевать, веришь ты в нее или нет, она просто работает. Как та же физика…
– Красивые светильники. Распихай их по поверхностям, а то ни зги не видно. Может, тут все не так плохо, как кажется в темноте, – ему хоть пять подзатыльников дай, командовать не перестанет.
Тут действительно всё было не так плохо, как казалось в темноте. Было значительно хуже.
– А где мебель-то? – чихнув, растеряно спросила Мира, по привычке прячась за меня.
– Растащили, – лаконично ответила Берта. – Дом за мной остался, как муж и велел, а что в нем, так все к рукам прибрала его сестрица. Мол, о стульях да посуде речи не шло, а, значит, ее это по праву.
– Неужели и впрямь ничего не осталось?
– Дай бог пара колченогих табуреток в кладовке заваляется, да черепки битые по шкафам кухонным. Не рассчитывала я сюда возвернуться, да Мир иначе расположил.
– И на том спасибо, – упрямо ответила я.
Крыша над головой есть? Есть. Тепло я организую? Без проблем, особенно после еды. Следовательно, куда лучше, чем в телеге, а остальное – дело наживное.
– Пойдемте осмотримся, что ли, – наколдовав новую кучку искорок и слепив их в комочек, я прихватила помощников за руки.
Первый этаж состоял из очень просторного, но ужасно пыльного помещения без малейшего намека на интерьер, в которое можно было попасть прямо с улицы, чего-то похожего на кухню, судя по развалившемуся «кухонному гарнитуру», небольшой комнаты неясного назначения, нескольких весьма вместительных кладовых и ванной. Кроме того, обнаружилась лестница на второй этаж.
– Тут, получается, спальни. Апчхи! – сдержаться не вышло, пыль намертво осела в носу, отказываясь его покидать даже через чих.
– Не богато, но на семерых достаточно. На голове друг у друга спать не придется.
– Получается, одну комнату нам с Мирой, одну – мужчинам, и одну Берте?
– С вами буду. Не вздумай спорить, – упредил меня Ясень. – Ширму поставим, да и чего я там не видел?
– Ничего не видел! – возмутилась я. – Уж лучше тогда Берту к нам, а вы по двое поселитесь.
– Нет.
– С какого рожна нет? Да, говорю.
– Нет. Кто-то должен вас охранять.
Я открыла рот, чтобы возразить, но безнадежно махнула рукой. Упрямый, как баран, если что в голову втемяшилось, так намертво, не вытрясешь.
– Какую комнату займем? – засучила рукава служанка.
– Крайнюю к лестнице, не думаю, что кто-то будет возражать.
– Поняла. Эй, деревце, наколдуй-ка воды в ведро, которое у деда в коляске завалялось. Госпожа, сюда б еще пару ваших огоньков, а?
Пять искристых кучек расположились на подоконнике, в одном из углов и чудом обнаруженных останках некогда крепкого стола. Ловко взявшись за дело, девочка с увлечением полоскала найденную тряпку, смывая грязь с пола и пыль с немногочисленных поверхностей.
– Это нам давно известно, это нам давно знакомо, если знаешь и умеешь – завершишь работу споро, – напевала она, энергично оттирая грязь с тонкого стекла. – Замени воду, пожалуйста.