Кофе готов, милорд (СИ)

Уй, мама миа, он же пышет, как камин! Ни капли света не проникало сквозь дыры на брезенте, поэтому я рискнула произвести стратегическую вылазку.
Зимние сумерки опустились на лес, делая нашу дорогу совершенно непроглядной, и только по хрипу лошади Якима я смогла сориентироваться.
– Феликс! Феликс, у нас проблемы! – отчаянно позвала я в надежде, что он все еще едет на облучке.
– Что такое, леди? – голос из темноты подсказал, где искать дворецкого.
– У него жар и, похоже, бред. Надо что-то делать, – ледяной воздух наполнял легкие, заставляя сдерживать непроизвольный кашель.
Дворецкий выругался сквозь зубы и приказал останавливаться. Спрыгнув с места кучера, мужчина поспешил забраться в телегу и осмотреть больного. Я знала, что картина неутешительная, но была явно не готова к затянувшемуся молчанию дворецкого.
– Леди, сколько сил у вас осталось в резерве? – наконец спросил он.
– Не знаю. Мало. Хотя если поесть, то, может быть, хватит на обогрев нашего транспорта в течение получаса, – прикинула я. Дворецкий кивнул и полез развязывать один из мешков.
– К сожалению, у нас с собой нет кипяченой воды. Поэтому вам придется организовать её. Анри, собери снег в котелок, – отдал распоряжение он подскочившему груму. – Нужно заварить пещерную синьку, но разводить костер нет времени.
– Что за синька?
– Да простит меня Мир за мой поступок. Та самая синька, которую прислал в подарок столичный целитель, когда ваша матушка… когда искали для нее лекарство.
Я удивленно посмотрела на слугу, принимая из рук конюха котелок. Одна рука опустилась в воду, другой активно брала хлеб с сыром, подносимый Феликсом. Есть и колдовать одновременно было непросто, но выбора нет.
– Надеюсь, и вы меня тоже простите.
– За что? – тщательно прожевывала я бутерброд, жалея, что нечем запить.
– Я украл его из покоев госпожи Элеоноры, – с досадой на мою недогадливость ответил дворецкий. – Когда собирал походную аптечку.
– Если сейчас она спасет Ясеня, то к тебе вообще никаких претензий, – покачала головой я. Вода стремительно нагревалась, пуская маленькие пузырьки со дна котелка. Когда пузырьки превратились в небольшой бурлящий фонтан, в воду полетели синие цветочки, вынутые мужчиной из очередной коробочки. Я уже не трогала саму воду, переместив ладонь на внешнюю стенку импровизированной кастрюли и поддерживая температуру.
Посиневший отвар был аккуратно перелит в маленькую чашечку и быстро остужен в том же редком снегу, успевшем нападать за вечер. Как мы по каплям вливали его в бессознательного Ясеня – отдельная песня. Подросток отказывался приходить в себя и не мог пить самостоятельно, пришлось массировать ему горло и каждую секунду греть окоченевшие руки.
Я что-то лихорадочно шептала, молилась всем известным богам и ежеминутно вытирала испарину с мальчишечьего лица, с которого давно слетела иллюзия взрослого парня. Теперь на моих руках лежал тот угловатый подросток, каким я увидела его первый раз.
– Девочку тоже стоит напоить, – устало откинулся дворецкий. Я лишь кивнула, прочесывая рукой запутанные волнистые волосы своего помощника.
До утра спать было нельзя. Я усердно грела одеяла, в которые завернула обоих помощников, пытаясь не распыляться на всю телегу. Разбуженная и напоенная отваром Мира быстро уснула обратно, а я проверяла температуру успокоившегося Ясеня и поглощала провиант.
Через несколько часов в телеге раздался надрывный кашель и хриплый голос спросил:
– Давно не спишь?
– Часов пять, – через силу улыбнулась я. Слава богу, очнулся!
– М-м-м, понятно, – сказал юноша и положил мою ладонь к себе на лоб. – А чего не спишь?
– Да знаешь, – нервно схохмила, – не спалось что-то. Даже не знаю почему.
– Всё было так плохо? – безнадежно спросил он.
– Сейчас уже не важно. Главное, что ты еще с нами.
– Вы же не надеялись от меня отвязаться? Где я в небесных чертогах себе такую интересную работу-то найду, в самом деле.
– Да уж, интереснее не придумаешь, – еще одно одеяло, скрученное в валик, переместилось под голову раненого. – Пить хочешь?
 
– Больше всего на свете, – кивнул он.
Предусмотрительно отлитая кипяченая вода была проглочена в мгновение ока. Я предотвратила преждевременную попытку встать и снова начать командовать подлым приемом – надавила на плечи руками.
– Еще раз рыпнешься и получишь по мягкому месту, – строгости мне было не занимать. – Лежи и не вздумай вставать.
Пытавшийся брыкаться подросток только вяло отмахнулся, мол, я тебе это припомню. Проснувшаяся служанка завозилась под одеялом и на меня уставились сонно-испуганные глаза.
– Есть хочешь? – шепотом спросила я.
Серые волосы взметнулись и маленькая головка активно закивала, выражая свою готовность к раннему завтраку. Я достала из мешка хлеб, сыр и ветчину, отрезая внушительные куски. Воды осталось совсем немного, так что скоро придется делать остановку и снова кипятить снег. Может, где-нибудь в лесу найдется ручей?
– Эй, я так-то тоже хочу! – возмутились на уровне коленей и я с сомнением покосилась на бутерброд.
– Тебе бы сейчас куриного бульончика, а не сухой паек.
– Мне бы сейчас нормальную хозяйку, которая понимает, что в телеге суп не сваришь, – копируя мои мечтательные интонации съерничал мелкий засранец.
– Вряд ли твои кишки способны воспринимать сейчас еду всухомятку. Придется тебе терпеть. Бутерброды – для здоровых.
– Лицемерка, – возмущенно выдохнул Ясень. – Сама на психи исходила, когда после травмы постным кормили. А ведь тебя хотя бы кормили!
– Да-да, вот такие мы все, дворяне, ужасные лицемеры и двуличные гады, – улыбалась я, откидывая брезент. – Если встанешь, привяжу к мешкам с зерном и буду вводить в туалет по часам.
Краешек неба светился розовым, предвещая новый день. И новые проблемы, судя по инею, покрывшему наш маленький отряд, продвигавшийся всю ночь. Дремлющая в коляске Берта, закутанная в зачарованное мною одеяло, обнимала Якима, притулившегося к ней сбоку. Правящие лошадьми Феликс и Анри больше напоминали сосульки, упрямо цепляющиеся за поводья. Как только ехали в темноте?
Что ж, время привала. Посмотрим, на что я еще способна как госпожа.
 Глава 2 
– Снимайте, Феликс. Все равно эти тряпки давно перестали походить на вашу форму. Наденьте теплое и не спорьте, вы же взрослый человек.
– Не могу! Не могу я при леди оголяться, – отчаянно выдохнул дворецкий, вцепившийся в остатки собственной ливреи.
– Ну простите, в телеге переодевается Берта. Можете, конечно, отойти за кустик, но будьте готовы попрощаться с оставшимися неотмороженными частями тела.
– Позвольте хоть за телегой укрыться, – взвыли мужчины, которых я старательно переодевала в заколдованные вещи, найденные в одном из мешков. Добротные, но старые тулупы и штаны, над которыми пришлось с толком пошаманить, отныне были способны долго греть владельцев и не остывать даже без тепла человеческого тела. Единственным минусом оставалось то, что переодеваться на морозе было холодно, поэтому я активно грела воздух вокруг нашей стоянки, щедро разбазаривая собственные силы. Всё, чтобы этим упрямцам было тепло переодеваться!
И естественно я понимала, что слугам будет неловко менять одежду при мне, а потому честно закрыла глаза и даже отвернулась. Куда там! Эти адепты целомудрия вцепились в свои лохмотья, изрядно пострадавшие в пожаре, и ни в какую не соглашались от них избавиться.
Даже повариха проявила больше сознательности, аккуратно повернув лежачего Ясеня носом к стенке, и старательно растерла горячим колючим пледом как себя, так и Миру.
– Тьфу! Хотите морозиться – шуруйте за телегу. Но потом не жалуйтесь, что конечности не слушаются.
Пока озябшие мужчины утеплялись, я собрала в котелок достаточно снега. Повезло, что здесь нет вредных заводов и шахт, снег радовал первозданной чистотой. Радовало и то, что я помню, как разводить костер в условиях отсыревших дров и отсутствия бумаги. Вот где раздолье моим способностям!