По следу незримых. Часть 2 (СИ)

И поглядел в глаза молодому парню.
— Позаботься о них, теперь это твоя обязанность… — сказав это, мужчина крепко сжал плечо Гезула.
И остановился в пределах города, даже не пытаясь идти вслед за ними.
— Давай, не останавливайся, — подбодрил он улыбкой своего сына, — все будет хорошо.
И именно в этот самый момент Гезул понял, покинуть город по замыслу отца должны были лишь они.
И вот сейчас они вновь приближались к тем самым воротам. Только те даже не думали открываться, они были заперты.
— И что дальше? — расслышал Гузул недовольный голос наместника, ехавшего впереди, рядом с каким-то молодым орком, что сопровождал их все это время.
— Ничего, — как-то равнодушно ответил тот, — теперь вам туда.
И молодой боец Великого Хана показал прямо вперед, где перед ними неожиданно в стене орков образовался достаточно широкий коридор.
— Покинув пределы нашего лагеря, вы вольны ехать куда угодно. Хан дает вам пять дней, чтобы покинуть пределы степей, — серьезно поглядел на наместника Тивоса сопровождающий их орк.
Сказав это, он слегка отъехал в сторону, как бы давая им возможность свободного проезда.
Последние слова сопровождающего заставили засветиться довольной улыбкой лицо наместника.
— Великий Хан справедлив и великодушен в своих решениях, — произнес он и направил своего таура в сторону образованного специально для них коридора.
— Справедлив и великодушен… — негромко повторил за ним воин.
Но Гезул, хоть и находился достаточно далеко, каким-то образом прекрасно расслышал его слова.
Между тем небольшой караван тауров, ведомых под уздцы их хозяевами, двинулся вперед.
— Притормози немного…
Парень резко обернулся в сторону заговорившего с ним.
«Откуда он тут?»
Гезус удивленно поглядел в лицо сопровождавшего их орка, который как-то незаметно для всех, неожиданно оказался в самом конце колонны, тогда как еще пару минут назад он видел его буквально в ее начале.
— О чем вы? — осторожно спросил он у орка.
Тот же лишь как-то прозаично пожал плечами, после чего повторил.
— Не спешите и да…
Тут молодой воин перевел свой взгляд на мать парнишки.
— …не нужно им видеть, что произойдет дальше… — и указал глазами сначала на детей, а потом и по направлению их движения.
Женщина хотела что-то или спросить, или уточнить у орка, но поглядев в его серьезные глаза, лишь слегка наклонила голову.
— Я поняла, — сказала мать Гезуса, после чего постаралась отвлечь сидящих рядом с нею детей и даже постаралась развернуть таура в сторону города.
Орк же лишь удовлетворенно посмотрел за ее действиями, после чего опять сосредоточился на молодом парне.
— Твой отец, — начал неожиданно рассказывать он, — хоть первоначально и поступил не так, как полагается вести себя настоящему мужчине, но в конечном итоге, он все же сделал правильный выбор… А потому…
После чего орк резко остановился, резко взяв Гезуса за плечо и разворачивая его в обратную сторону, как раз туда, где сейчас двигался остальной караван, от которого они отстали.
— Смотри и запоминай… — и жестко поглядев прямо в глаза непосредственно парню, сказал он.
Гезус осторожно проследил за взглядом сопровождавшего их орка.
— Эта та кара и вира, которые ваш совет во главе со своим наместником, выбрали сами и должны будут выплатить пострадавшим от их подобного выбора…
И в этот момент парень наконец смог рассмотреть происходящее.
С его глаз будто слетела невидимая до сего момента пелена.
Неожиданно караван, что сейчас возглавлял не сопровождающий их орк, а сам наместник Тивос замер на месте.
Гезус не был в этом уверен, но ему показалось, что на людей в караване кто-то наложил плетение паралича. 
Ведь он видел странно искаженные выражения на лицах, которые застыли на них. И это было выражение людей, которые все свои силы тратили чтобы совершить хотя бы малейшее движение, но которые не могли даже банально моргнуть, шевельнуть рукой или пальцем.
— Это казнь… — спокойно прокомментировал происходящее стоящий рядом с парнем орк, — и совершат ее именно те, кто имеет на это полное право.
 
Будто услышав слова не слишком крупного воина, ряды орков расступились, пропуская к замершему каравану стройные худенькие фигурки.
— Это ламии… — тихо прошептал Гезус.
— Ламии… — серьезно поглядев в глаза парню, сказал орк, после чего добавил, — ламии, которых предал ваш совет… но которым сохранил жизни наш Глава.
Девушки, а Гезус сейчас прекрасно видел, что все они облачены в какие-то подогнанные под их стройные фигурки доспехи и вооружены изогнутыми оркскими ятаганами. 
Причем кто-то из девушек держал оружие вполне умело, а кто-то, судя по тому, что парень мог рассмотреть, будто впервые взялся за него.
Но это их умение по работе с оружием мало что значило. 
Вот ламии приблизились к замершим перед ним фигурам. 
Несколько мгновений напряженной тишины и непонятного бездействия.
А потом первый неумелый удар, нанесенный одной из девушек. И этот удар, словно прорвал плотину.
Ятаганы стали рубить неподвижно замершие фигуры, словно те являлись какими-то деревянными и неживыми манекенами.
Но вот, кто-то подрубил, вернее, просто-напросто перерубил ногу одному из советников, и вниз завалилось первое из тел.
Не прошло и пары секунд, как на земле оказалась вторая фигура.
И вот они уже все валяются под ногами странно спокойных тауров, которые даже не обращают никакого внимания на распространившийся вокруг них запах крови и хаотичное мельтешение клинков.
Между тем девушки-ламии все с тем же остервенением поднимают и опускают свои мечи на тела людей, в буквальном смысле слова, отдавших прямой приказ вырезать у них на глазах их семьи, оставляя постепенно от них мелконарубренную кашу из костей и мяса.
— Их надо остановить… — тихо прошептал Гезус.
— Нет… — спокойно возразил ему стоящий рядом орк, — их боль и бессилие, которое они пережили, после предательства, требуют своего выхода и должны вылиться во что-то, что они запомнят навсегда. И эта казнь не худшее решение… Так они сумеют выплеснуть свою ярость и злость. Ну а к тому же…
Тут орк развернулся и, подняв руку, показал парню в сторону города.
— Эта казнь важна не только для них, но и тех, кто остался за стенами или на них…
Эти слова не слишком крупного степняка заинтересовали Гезуса и он так же посмотрел в сторону города, да так и замер на месте.
На стенах, что окружали Сервал сейчас находились чуть ли не все его жители.
— Для них так же важно понимать, как поступили те, кто бросил их, какой выбор они сделали, и что с ними случилось… Ну и еще, — тут этот непонятный орк, поглядел на парня, а потом и его мать с сестрами и братом, — почему мы оставили в живых не только вас, но и вашего отца…
Дальше они уже стояли молча, наблюдая за тем, как постепенно ламии выдыхались и останавливались, и лишь одна из них рубила тело какого-то своего врага, выплескивая с каждым ударом ярость и боль, пока просто на просто ее рука обессилено не повисла и меч не выпал на землю.
— Вот теперь все… — констатировал орк.
Гезус же продолжал смотреть в сторону ламий, которых по одной отводили куда-то в сторону.
— А что с ними будет? — осторожно спросил он у мужчины.
Парню почему-то казалось, что он знает ответ чуть ли не любой вопрос, который ему можно было бы задать.
Только вот откуда мог получить эти самые знания обычный с виду боец?
Между тем орк вновь посмотрел на ламий, немного помолчал, после чего все же ответил.
— Как я слышал, им предложили вернуться в город, но ни одна из них не захотела этого сделать. Их больше ничего не связывает с Сервалом. Ну а после той мясорубки, что они сейчас устроили… — и боец посмотрел на растерзанные и порубленные на мелкие кусочки тела, — не думаю, что в самом городе им будут рады. Слишком уж беспощадна и страшна была та жажда убийства, что окутала их фигуры, когда они расправлялись, вернее казнили ваш совет… Так что… — тут парень слегка пожал плечами, — вроде как принцесса Ирис готова принять их в свою личную гвардию. И думаю, для девушек, это наилучший вариант…