Рука и сердце Ее Высочества (СИ)

– О, что вы, граф Наварро! Для меня большая честь иметь знакомство с человеком, который своим безупречным поведением сумел искупить грехи своих предков.
И этот отпрыск явно не понял, что сейчас ему следовало бы замолчать. На миг мне показалось, что скрежет моих зубов услышали все вокруг, но судя по удивленной улыбке принцессы, лишь показалось.
– Делаю всё, что в моих силах, – я постарался улыбнуться дружелюбно, хоть не уверен, что получилось. Когда речь заходила о моих предках, к которым я фактически не имею отношения, скрывать раздражение становилось слишком трудно.
Я собирался задать Его Высочеству ещё пару каверзных вопросов, чтобы потянуть время, но в открытом дверном проёме заметил Эрика. Мальчишка слонялся из угла в угол с пустым выражением на полудетском лице. Заметив меня, он быстро подмигнул и вернулся к своему бессмысленному занятию. Что ж, значит, от общества принца можно избавляться.
Я взглянул на принцессу, передавая ей инициативу, и она легко вспорхнула с дивана, будто давно этого ждала. И я, и Лайонел поднялись вслед за ней.
– Вы поразили меня своими познаниями, принц Лайонел, – глядя на мягкую улыбку принцессы, можно было подумать, что-то она благоволит именно этому кавалеру, но стоило увидеть холодные, расчетливые глаза, как эта иллюзия рассеивалась.
Когда Его Высочество, раза три поклонившись принцессе, наконец удалился, мне показалось, воздух в комнате стал свежее. Или на меня не давил груз чужого одобрения. Я собирался как можно быстрее сбежать от пресных любезностей с Лучианой и заняться делами, но прежде, чем успел откланяться, она как бы невзначай, спросила:
– Скажите, граф, что вы сами думаете о чести? – принцесса подошла к окну, которое подбежавший паж поспешил распахнуть еще шире, и устремила спокойный взгляд куда-то в глубины сада, который мы так и не успели привести в надлежащий вид.
– В какой-то мере я согласен с Бранном. Тот факт, что зачастую наша честь, наша репутация зависит не от нас, а от злых языков или чужих поступков, несколько… раздражает, – честно признался я.
Плести кружева в стиле Лайонела смысла нет, ведь Лучиана уже наверняка заметила, что эта тема задевает меня. Иначе бы и спрашивать ни о чем не стала. Нежели ей так нравится злить меня? Если бы я вёл себя сдержаннее, глупых расспросов можно было бы избежать. Но что сделано, то сделано.
Принцесса едва заметно нахмурилась, между её бровей появилась ямочка – придающая Лучиане вид скорее милый, чем грозный. Обычно в разговорах и она остаётся спокойной, но похоже, и для неё тема чести очень значима.
– Ваша позиция – это результат ваших размышлений и убеждений или попытка оправдать своё происхождение?
От такой бестактности я на миг задохнулся. Да как она смеет?! Плевать, что принцесса, но ведь должна же она уважать подданных? Судя по её лёгкой полуулыбке, сама она вопросом довольна.
– Позволю себе напомнить, что и во мне течёт королевская кровь. Я хоть и дальний, но всё же ваш родственник, Ваше Высочество, и ничего, кроме гордости, по поводу своего происхождения не испытываю, – тихо ответил я.
Солгал. Вернее, сказал полуправду. Принцесса прищурилась – явно это поняла. Но продолжить этот спор для неё – значит поставить под сомнение честь всего королевского рода. Я рассчитывал, что она на это не решится, и оказался прав: Её Высочество улыбнулась и едва заметно кивнула мне, как бы признавая своё поражение. Один – один. Конечно, если считать ту детскую пикировку из-за картины в комнате.
– А вы, принцесса, согласны с Лайонелом, я полагаю? – чтобы сгладить острый угол, спросил я.
 
Она кивнула, на бледную кожу упала тень, и только сейчас я заметил, насколько Лучиана бледна. Ей, должно быть, сейчас очень плохо, но даже я почти не заметил этого. Жуткая выдержка, однако.
– Я убеждена, что добродетельный человек никогда не уронит свою честь и не позволит сделать этого другому, – тон принцессы не терпел возражений, и я не стал спорить.
Молча проводил Лучиану взглядом, а когда она вместе с фрейлинами скрылась в глубинах дворцовых коридоров, опустился в одно из кресел.
И почему я раньше не присматривался к принцессе? Всегда знал о ней только то, что она есть, и то, что её надо как можно выгоднее выдать замуж. Мысль о том, что она с её умом может стать самостоятельной политической фигурой, мне даже в голову не приходила. Впрочем, если это и случится, то лет через десять: пока что она для такого слишком наивна.
– Господин Наварро, – Эрик подбежал ко мне, как только слуги разошлись.
– Что узнал? – усталость тут же отступила, когда я увидел озадаченный взгляд юного шпиона.
– Все слуги Лайонэла как один твердят, что если он станет Королём, то это будет благословением для Таорани, – отчеканил Эрик, и я уверен, передал дословно. – Ещё они говорят, что принц без ума от Её Высочества, и на всё готов, чтобы её получить.
– Прям таки на всё? – насторожился я, но паж помотал головой.
– Может, это не больше, чем фигура речи, но слуги рассказывали, как Лайонэл мечется по комнате, когда думает, что его никто не видит. Читает какие-то стихи или баллады, то и дело повторяет имя принцессы.
– Больше похоже на одержимость, чем на влюблённость. Но мне нужны сведения другого рода, – я окинул гостиную коротким взглядом, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, но моя осторожность оказалась напрасной.
– Свита принца ничего не знает, или очень-очень тщательно умеет скрываться, – с досадой признал Эрик.
– Это всё?
Парень кивнул, явно не слишком довольный результатами. И мне бы хотелось знать больше, но если продолжу давить на слуг, они начнут что-то подозревать.
– Ладно, тоже неплохо, – я хлопнул парня по плечу. – Сам ничего не пытайся выяснить, жди приказа.
Глава 5
Лучиана
Я шла до своих покоев неторопливо, стараясь успокоиться. Слова графа всё никак не шли из головы, хоть я и сама не понимала, почему они так задели меня. Настолько, что я позволила себе грубость.
Однако виноватой я себя не чувствовала, ведь сказала правду: насколько мне известно, граф Ромеро – дед первого министра и двоюродный брат ныне покойного короля Августа – моего деда – женился на женщине из так называемой «новой аристократии». Уже сто лет назад позиции тех дворян, которые добились своего титула службой, а не по праву рождения, были очень крепки, однако и сегодня потомков таких «выслуженцев» не считают аристократами чистой крови. Формально покойный граф Ромеро не нарушил никаких правил, но негласно лишил себя и своих потомков права на престол. И теперь Армандо как может пытается очистить своё имя, и то, что он добился титула первого советника, свидетельствует о его успехе. Но его наверняка гложет тот факт, что в нём есть примесь плебейской крови, и оттого он так тяжело переживает споры о дворянской чести.
Повторив это объяснение самой себе несколько раз, я смогла успокоиться, и мысли сами собой переключились на текущие дела: проверить, всё ли готово к завтрашней охоте, отписать матушке о том, как прошла первая встреча с принцами, проследить за подготовкой нарядов…