Рука и сердце Ее Высочества (СИ)

– Господин первый советник, беда! – горничная – худая девушка с болезненно-бледной кожей – всплеснула руками.
Остановилась передо мной, сверкая испуганными глазами, но опомнившись, присела в вежливом реверансе.
– Что случилось? – я говорил нарочито медленно, и моё спокойствие отчасти передалось служанке: она перестала задыхаться и выпрямилась.
– Господин Жерар не может принимать Их Высочеств принцев, – пролепетала она и сжалась, будто ожидая удара.
– Почему? – я с трудом сдержал вздох разочарования. На какой-то жалкий миг я даже поверил, что первый день отбора пройдёт гладко и по плану.
– Он… Сорвал голос, теперь может только шептать, – горничная опустила голову и, казалось, готова вот-вот разреветься. Их тут, в летнем замке, казнят за плохие вести что ли?
– Где он сейчас? – машинально спросил я, хоть и догадывался, что сегодня его не вижу.
Не дождавшись внятного ответа, шагнул к двери в приятную, но просторную комнату, где должно проходить испытание.
Она встретила мягкой тишиной восточных ковров, уютом бархатных диванчиков и слишком большой для этого помещения люстрой, которая миллионом стеклянных капель отражала свет всего трех свечей так ярко, что разгоняла тьму даже в дальних углах.
Я пытался вспомнить кого-нибудь, кто подошёл бы на роль экзаменатора, но два графа – знатоки Таоранской поэзии и живописи – сейчас в столице и будут добираться до летнего замка сутки, а то и двое.
Пока я пытался придумать выход, явилась и принцесса. Она легко впорхнула в комнату, шлейф темно-синего платья – тоже украшенного перьями, но простого покроя – струился за ней. Её Высочество окружали фрейлины. Они о чём-то тихо перешептывались, кокетливо прикрывали лица веерами и оглядывались, но Лучиана не обращала на них внимания. Она сосредоточенно читала какие-то записи, перебирая бумаги и глядя то на один, то на другой лист. И как у неё получается отстраниться от того шума, который устраивают вокруг неё придворные?
– Ваше Высочество, – я привычно поклонился, привлекая к себе внимание.
– Доброе утро, граф Наварро. Вам уже сообщили, что господин Жерар не сможет присутствовать на сегодняшнем этапе отбора? – голос принцессы звучал так спокойно, будто всё шло по плану.
– Да, Ваше Высочество, – хладнокровие, с которым принцесса протянула мне бумаги, меня даже беспокоило. Я предчувствовал неладное.
Принял документы, пролистал и понял, что в них – вопросы о культуре для принцев. Не хочет ли она сказать, что…
– Вы побеседуете с Их Высочествами вместо него. Это должно выглядеть именно как дружеская беседа, а не как экзамен в Академии, так что постарайтесь быть помягче. Я в основном буду наблюдать, но если понадобится – помогу вам.
Приказной тон принцессы не оставлял возможности отказаться от столь неприятной обязанности, и я опустил глаза к записям, стараясь ничем не выдать досады.
В сущности, вопросы оказались довольно простыми: о самых известных художниках, последних театральных постановках и недавно созданных картинах. Последний касался дворянской чести, и тут я поморщился – тема чести, в которой для моих сограждан сходилось так много всего, что и словами не описать, тянулась за мной тёмным шлейфом с самых первых дней королевской службы.
Но на долгую рефлексию времени не оставалось: взглянув на часы, я понял, что первый из принцев прибудет минут через десять. Мы решили беседовать с каждым отдельно, чтобы Их Высочества не могли сравнивать себя с другими и искать в этих сравнениях почву для новых конфликтов.
 
– Что-нибудь выяснили о том, что случилось с планом размещения свиты? – тихо спросила Лучиана, подойдя совсем близко.
Я едва не вздрогнул – настолько интимным показался её шёпот.
– К сожалению, пока нет, – спокойно ответил я, хоть и чувствовал, как по коже на шее отчего-то побежали мурашки. – Старшая горничная уверяла, что получила план лично из ваших рук и заперла в ящик, ключ от которого она всегда носила при себе. Писать эта женщина не умеет, и хоть я для проверки попросил её вывести несколько слов от руки, получились какие-то бессмысленные каракули, совсем не похожие на разборчивый почерк неизвестного, которому зачем-то вздумалось лезть в столь незначительный документ.
Принцесса задумчиво кивнула.
– И всё же нельзя оставлять эту проблему без внимания. Найдите доверенного слугу, пусть он расспросил остальных. Надо непременно поймать этого шутника, – Лучиана приложила большой палец к подбородку, и её взгляд блуждал, будто она рассматривала какую-то воображаемую схему.
– Уже распорядился, – поспешил успокоить принцессу я.
Серьезность, которую я не ожидал встретить в характере Ее Высочества, одновременно удивляла и радовала. Прибыв сюда, я ожидал, что буду то и дело успокаивать капризную девицу, однако, хоть характер у нее еще тот, в важных вопросах мы на удивление единодушны.
И насчёт серьёзности ситуации я с ней совершенно согласен: сегодня переписали план, а завтра изменят важный указ или подделают письмо. Подобное нельзя спускать с рук.
Глава 4
Лучиана
Армандо без колебаний принял бумаги, и я украдкой облегченно вздохнула: на споры с ним времени не осталось, найти кого-то более подходящего я тоже не успеваю, а переносить сегодняшнее событие – значит сбить весь график и создать ужасную суматоху. Похоже, и сам граф это прекрасно понимал, внимательно вчитываясь в шпаргалки, составленные моим бывшим гувернером.
Первый из принцев – Карим Хашам – появился в окружении пёстро разодетых слуг ровно в одиннадцать утра, как и было назначено. Его свита заполнила гостиную, которая вдруг стала невероятно тесной. Пахло пряностями, шуршали тяжёлые, расшитые золотом, серебром и жемчугом халаты, придворные наперебой выражали мне почтение.
– Ваши движения грациозны, как взмах крыльев бабочки!
– Вы озаряете нас своим присутствием, как утреннее солнце после грозы!
Я едва успевала улыбаться, стараясь притом не терять из виду графа Наварро. Он тем временем обменялся парой коротких фраз с каким-то стариком, жидкая бороденка которого дрожала при каждом вздохе, и вскоре половина сопровождающих Карима оказалась за дверью. Я благодарно улыбнулась Армандо и тут же сосредоточила всё внимание на принце, который уже расстилался кружевным шлейфом комплиментов, едва ли не буквально падая к моим ногам.
– В красноречии вам нет равных, Ваше Высочество, – уловив паузу между придыханиями принца Алии, сказал я, чтобы прервать поток медовой лести. – Уверена, в сегодняшней беседе вы сможете в полной мере его проявить. Расскажите мне, видели ли вы когда-нибудь картины наших художников?
Я первой подошла к одному из диванчиков и села, давая понять, что официальное приветствие завершено, и всё присутствующие могут немного расслабиться. Меня тут же окружили фрейлины. От мельтешения ярких юбок и резких цветочных запахов духов у меня немного закружилась голова, и ответ принца Карима ускользнул от внимания, но я заметила, как граф Наварро, благосклонно улыбаясь, задал следующий вопрос.