Рука и сердце Ее Высочества (СИ)

Я ещё раз внимательно осмотрела варвара с головы до ног. Высокий, сухопарый, но с ярко выраженным рельефом тела. Синие глаза блестели не книжной учёностью, но необычной житейской проницательностью, тщательно скрытой за образом вояки-дуболома.
Завершив пространную речь, Бранн улыбнулся и вдруг добавил:
– Я знаю, что мне не быть королём вашей земли, и к этому я не стремился. Я приехал сюда, чтобы разыскать сильную колдунью и шаманку – свою невесту.
Я удивлённо выкинула брови. Не сказать, чтобы эта романтическая история сильно взволновала меня, но чем-то особенно тёплым от неё веяло.
– Я могут вам чем-то помочь? – аккуратно уточнила я.
– Да. Если вы позволите, я увезу сою невесту на север. Она скрывается под личиной одной из ваших фрейлин. Вы знаете её под именем Изабелла, – Бранн посмотрел как раз в ту сторону, где несколько моих компаньонок сбились в яркую стайку.
– Только если леди Изабелла сама того пожелает, – холодно припечатала я и позвала фрейлину.
Она – как всегда прелестная, подошла, сделав грациозный реверанс, и по её взгляду я не смогла понять, боится она или радуется, стоя рядом со своим женихом.
– Леди Изабелла, вождь Бранн утверждает, что вы – его невеста, – с лёгким ехидством сообщила я.
Фрейлину будто оглушил громовой раскат. Она тут же растеряла всю величавость и грацию, на длинных ресницах задрожали слезы.
– Как вы смеете называть меня своей невестой после того, как сами разорвали помолвку? – дрожащим голосом спросила она, всё ещё держа спину ровно.
– Я её не расторгал. Айрис, ты получила ложное письмо. Насколько мне известно, его отправили из королевства Базиль, – тихо ответил Бранн.
Суровый вождь сейчас стоял, смиренно опустив голову, будто перед алтарём личного божества, и покорно ждал вердикта женщины, которую – как я внезапно поняла – на самом деле любил. Сердце привычно кольнула жгучая боль, но от неё отвлёк ответ Изабеллы.
Она скрестила руки на груди и задумалась.
– Я сбежала, союз между нашими княжествами распался, а после этого часть наших южных территорий заняли солдаты Базиль. Наши воины не успели дать им отпор – действовали слишком разрозненно.
Вот, значит, как в Базиль ведут дела. Неудивительно, что едва прибыв в Таорани, Лайонел тут же пустился в интриги – для его семьи это норма. Но для нашей политики подобное – неприемлемо.
– Ты согласна вернуться со мной? – от полушёпота Бранна даже по моей коже пробежали мурашки – столько нежности, страха и надежды слышалось в нём.
– Я поехала бы даже в качестве рабыни, только позови, – едва сдерживая слезы, ответила Изабелла.
Бранн, сорвавшись с места, сжал невесту в объятьях, и мне показалось, что её кости сейчас хрустнут, но северянка оказалась на удивление крепкой. Потом вождь отпустил возлюбленную и низко поклонился мне.
– Вы прекрасны, принцесса, я нисколько вам не льщу. Но сердце не обманешь, – сказал он, будто извиняясь.
Я легкомысленно махнула рукой и улыбнулась в ответ.
– Будьте счастливы. Надеюсь, когда-нибудь найдётся тот, кто будет смотреть на меня так же, как вы, Бранн, смотрите на Изабеллу.
– Один такой человек совсем рядом, – Изабелла, вывернувшись из крепких объятий жениха, взглядом указала куда-то за мою спину.
Обернувшись, я увидела, что неподалёку граф Наварро, такой же холодный и даже несколько отстраненный, беседует с малознакомой мне аристократкой, приехавшей из какой-то приграничной глуши.
Сердце пропустило пару ударов, грудь сдавил необъяснимый страх. Быть не может! Ей показалось! И вообще, не стоит развивать эту тему.
– На этом считайте свои испытания завершенными, вождь Бранн. Вы достойный правитель… для своего народа, – я сделала почтительный реверанс и оставила влюблённых наедине.
С Лайонэлом видеться не хотелось, однако именно он вывернул мне навстречу, стоило лишь немного отдалиться от Бранна. Засыпал комплиментами, а на вопрос о том, по каким трактатам учился политике, начал увлечённо рассказывать о книге, написанной его дедом. В которой, кстати, подробно описываются методы физического устранения конкурентов и вообще нежелательных политических фигур: отравления, тайные казни, ложные обвинения и разжигание вражды между врагами. Крайне эффектная книга, которой я увлеклась лет в семнадцать. И лишь спустя год поняла, что такой путь – лишь извилистая дорожка на эшафот.
 
Отделавшись кое-как от назойливого внимания принца Базиль, я отыскала Карима. Он – как всегда в сопровождении старого советника – лениво потягивал вино под крышей одной из беседок.
Сегодня, в послеобеденный зной, восточный принц, одетый в светский костюм, произвёл на меня гораздо более приятное впечатление: подтянутое тело красиво обтягивал приталенный пиджак, каштановые волосы, с утра аккуратно уложенные, растрепались, придавая скуластому лицу живой, человеческий вид. Бокал сверкал в длинных пальцах, какие бывают у воров и музыкантов, а как только принц заметил меня, сразу поднялся, и улыбка сделала его лицо почти красивым. Вот только счёты в зелёных глазах никуда не делись.
– Ваше сияние, как свет самой яркой звезды… – привычно блеснул сомнительным красноречием Карим.
Я взяла протянутый мне бокал и присела на одну из лавочек в павильоне. Уже собиралась спросить и у восточного принца что-нибудь о политических трактатах, однако нас прервал граф Наварро.
– Ваши Высочества, – поклонился нам обоим, но смотрел на меня. Очевидно, хотел что-то мне сообщить.
– Граф! Рад вас видеть, выпейте с нами! – вдруг оживился Карим, кивая слуге, и тот наполнил вином ещё один кубок. – А заодно расскажите, принесли ли вам пользу сведения, переданные моим советником?
Мы с Армандо удивленно переглянулись и, обменялись едва заметными кивками.
Граф принял бокал и сел напротив меня.
– Сведения оказались просто неоценимыми, – подражая восточной красноречивой манере, сказал Армандо. – И абсолютно правдивыми. Ваша осведомлённость и помощь заслуживает всяческих наград.
Значит, люди Лайонэла и в самом деле стали причиной нескольких серьёзных проблем? Не удивлюсь, если и план размещения гостей переписал кто-то из них.
Я вопросительно взглянула на графа, тот снова кивнул – мне показалось, с едва заметной грустью в глубоких чёрных глазах, – и, взяв на себя инициативу, завёл с Каримом беседу о политической экономике, которую и принц, и я охотно развили.
Пока мы рассуждали о взаимосвязи влияния и богатства, я провела короткие, но неутешительные подсчёты. Бранн в Короли не годится – слишком уж… северянин. Лайонэл своими авантюрами, причём неумелыми, очень скоро навлечет на нашу страну гнев и ответные интриги остальных государств. Так что из кандидатов остаётся только Карим. А мне-то казалось, что у меня есть выбор. Впрочем, выбрать желанного я всё равно не могу.
Я посмотрела на графа Наварро, и в груди привычно зажгло от невыразимой боли. Он – такой спокойный, умный, надёжный и верный стране, мог бы стать прекрасным королём. Но увы, никогда не станет.
Перед тем, как покинуть общество принца Карима, я улыбнулась ему несколько теплее, чем обычно, и уверенно сказала:
– Вы прекрасно проявили себя в этот месяц, но я вижу, что ни одно из испытаний не раскрыло и десятой части ваших талантов. Вы впечатлили меня, и ваши шансы стать моим мужем выше, чем у прочих кандидатов. Конечно, если вы сами этого хотите.
Как только я замолчала, Карим подошёл, взял меня за руку. Я ощутила на коже прикосновение его сухих губ, заглянула в холодные глаза, которые вдруг оказались совсем близко.
– Я знаю, что вы не любите меня, принцесса, – спокойно констатировал он, не отпуская моей руки, – но если выберете меня, я обещаю, никогда не пожалеете об этой сделке. Я сделаю всё для безопасности Таорани и вашего комфорта.
Я облегченно улыбнулась и кивнула ему. По крайней мере, Карим не разыгрывал страсть.
Армандо
Вечером после пикника, на очередной тренировке с Бранном, я сражался так яростно, будто к стенам столицы подступили враги. Злость и ярость зудели в мышцах, требовали выхода, но решить проблему, которая так беспокоила, я не мог: Лучиана выбрала жениха. Я ждал, что никогда им не стану, но не думал, что этот момент окажется столь болезненным.