Мой сводный чёрт (СИ)

— Он в участок приезжал, потом в больницу поехал. К твоей матери. Он был в ярости.
— Он должен знать кое-что… Мне кажется… Я могу ошибаться, но, кажется, моя мать как-то причастна к гибели твой мамы. Я не поняла толком, что она имела ввиду, но фраза была странной.
Сказала и зажмурилась.
— Нужно сообщить об этом бате, — голос парня был глух.
— У него выключен телефон. Тогда я поеду в больницу. Он должен знать правду! Она… Она ненормальная, Рома. Я боюсь её.
Парень устало выдохнул, уткнулся лбом мне в плечо.
— Поехали. Когда уже это безумие закончится? Я будто стал героем какого-то триллера. П*зд*ц на п*зд*це.
В этот раз повезло, и автобус приехал почти сразу. Второй раз за день ехала по одному и тому же маршруту. С тревогой смотрела на бледного и разбитого Рому, сжимая его руку. События последней недели вымотали всех.
— Остановите автобус, — вдруг рявкнул Рома, вскакивая и бросаясь к дверям.
Я не поняла, что произошло, но выпрыгнула следом, всучив водителю деньги за проезд. Меня сковало ужасом, когда увидела груду металла у обочины.
— Боже, за что? — я не могла пошевелиться. Не могла даже вдохнуть, потому что боль сковала каждую клеточку тела.
В груде металла я узнала машину Олега Леонидовича. Рома разговаривал с сотрудником полиции. Я даже подойти не могла, чтобы услышать их разговор. Я боялась. Боялась услышать, что Олег Леонидович погиб. Меня шатало от ужаса.
— Девушка, вы сейчас упадёте, — меня подхватили под локоть.
— Что… что с водителем?
— Жив. Забрали в больницу. Передавило ноги.
У меня будто камень с души упал. Жив. Остальное не важно. Главное, что жив.
  
Глава 31
 
Снова больница, снова запах медикаментов и холодные белые стены. Бледный Рома, цвет лица которого почти сравнялся со стеной. И снующие туда-сюда врачи.
— Игорь Артёмович, — я подскочила, когда из операционной вышел врач, который осматривал меня все те дни, когда я лежала здесь, — скажите хоть что-то. Прошу.
— Жить будет. Ноги сохраним. Но ваш отец потерял много крови.
— Я могу сдать кровь, если нужно.
— Вы можете сдать кровь в ОПК. Она пригодится кому-то другому.
— А папе?
— Нет. Кстати говоря, Полина, не хочу тебя расстраивать, но советую сдать ДНК-тест.
— Чего? — чего я не ожидала, так этих слов.
— Не моё дело, но посмотри концепцию наследования группы крови ребёнком от родителей.
Мужчина ушёл, а я растерянно смотрела ему вслед. На негнущихся ногах подошла к Роме и плюхнулась рядом.
— Это самая ужасная неделя в моей жизни, — закрыла глаза и ударилась затылком о стену позади.
— Тебе домой нужно, Полина. Отдыхать, — парень даже не повернул голову в мою сторону.
— Я не поеду, пока Олега Леонидовича не переведут в палату. Я не смогу ждать дома. И не смогу оставить тебя здесь одного. Ты не ел со вчерашнего утра, Рома. Давай я тебе принесу что-нибудь.
— Не хочу, — глухо, прикрывая глаза.
— Ром, пожалуйста. Ты слышал врача? Всё будет в порядке.
— Мл*. Я сказал, что не хочу, — Рома подорвался со скамьи. — Какого только х*ра ты и твоя мамаша появились в нашей жизни. С*ка мл*.
Пнул с силой мусорное ведро, кулаками заколотил по стене.
Я медленно встала и поплелась в сторону лифтов. В груди будто дыра образовалась. Я увидела в глазах Ромы ненависть. Ненависть, направленную в мою сторону. И я не могла его винить. Понимала, что я дочь женщины, которая может быть причастной к убийству его матери. Дочь женщины, подавшей на него заявление в полицию. Из-за неё Олег Леонидович попал в аварию.
— Мл*, малыш, прости, — Рома нагнал меня возле лифта. Обхватил сзади руками, носом уткнулся в волосы на затылке. Он дышал прерывисто. Мне показалось, что он плакал. — Прости, что на тебе сорвался.
Я не шевелилась, позволяя ему выплеснуть эмоции. Свою боль. Поглаживала по запястьям и разбитым костяшкам пальцев. За неделю он пережил слишком много потрясений, узнал слишком много правды. Той, что оставила глубокие рубцы на сердце.
— Пойдём в столовую. Ты права. Мне нужно поесть.
 
Парень ослабил хватку. Я развернулась к нему. Увидела красные глаза и следы слёз на щеках.
— Я слабак, малыш. Знаю.
— Дурак, — подняла руку и провела по коже, убирая капли. — Я люблю тебя. В любой ситуации. Любым.
Рома не ответил. Мне это и не нужно было. Я и так знала, что чувства взаимны. Потому что каждый день Рома действиями доказывал это.
Мы больше не разговаривали. Молча спустились в столовую. Купили кофе и пирожки. Вернулись наверх, где поели, тревожно поглядывая на операционную. К нам подошёл врач только в половину двенадцатого ночи.
— Перевели вашего отца в палату. Он под наркозом ещё, — сообщил Игорь Артёмович.
— Можно к нему? — подскочила.
— Можно, но тихо и на несколько минут. Потом поедете домой.
— Я хочу остаться здесь, — твёрдо сказал Рома.
— И я, — поддержала, надеясь, что он позволит нам жить в палате, как позволил Роме, когда я здесь лежала.
— Чем вы поможете? Вы грязные и еле стоите на ногах. Посмотрите на отца и поедете домой. Вернётесь завтра утром. Вещи привезёте. Будет больше толка. Не спорь, — прервал открывшего рот Рому. — Пойдём.
Мы последовали за врачом в палату. Отец Ромы лежал на простынях. На лице порезы, а ноги полностью забинтованы. Я не осмелилась подойти к нему. Было страшно зацепить случайно какой-нибудь аппарат.
Рома склонился к отцу и что-то стал говорить шёпотом. Долго находиться в палате нам не позволили, отправили домой. Доктор лично отвёз нас домой, поскольку его смена закончилась.
Домой ввалились уставшие и едва переставляющие ноги. Тамара Викторовна сидела на нижних ступеньках лестницы, дожидаясь нас.
— Что случилось, дети? Никто трубку не берёт, на звонки не отвечает. Я уже не знала, что думать.
— Олег Леонидович попал в аварию. Его прооперировали, он сейчас отходит от наркоза.
— Боже, за какие только грехи обрушились такие напасти? — Тамара Викторовна перекрестилась. 
— Я в душ, — Рома свернул в ванную комнату.
— Тебе что-то нужно, Полина? Что-то хочешь? Есть? Пить? Чем я могу помочь? — женщина прижимала руки к груди, а в её глазах стояли слёзы. Она искренне переживала за своего работодателя.
— Нет, спасибо больше. Я пойду спать. Больше суток не спала. Вчера так и не смогла уснуть.
— Бедная девочка, сколько ты пережила за эти дни, — женщина покачала головой. — Я молока с мёдом и маслом сливочным сделаю, чтобы ты спала лучше. Если не уснёшь к моему приходу, выпьешь.
— Спасибо, — я поплелась в свою комнату, с огромным трудом переставляя ноги.
В комнате смогла стащить штаны и сбросить свитер, оставшись в одних трусиках. Сил не осталось даже на то, чтобы умыть лицо. Упала на кровать и накрылась одеялом с головой. Думала, что сразу же отключусь, но сон не шёл. Чего-то не хватало. Чего… Сама же усмехнулась. Кого-то. Привыкла за последнее время, что вечно засыпаю в одной комнате с Ромой. Не имеет значения — в кольце его рук или просто рядом. Главное то, что я чувствую его защиту. Знаю, что он своим присутствием прогонит все страхи.
— Не спишь ещё, Поля? — Тамара Викторовна вошла в комнату с чашкой. — Выпей, милая. Чтобы сны хорошие снились.
— Спасибо большое. Вы так заботитесь обо мне.
— Как не заботиться, когда вижу, как несправедливо обделили любовью такого светлого ребёнка?
К горлу подкатил ком слёз.
— Сейчас в моей жизни появился человек, который дарит мне её сполна, — улыбнулась.
— Дай Бог, чтобы вы с Ромой пронесли эту любовь через всю жизнь. Помни, милая, такой любви с огнём не сыскать. Не каждому Бог дарит такую любовь.
Я кивнула, залпом выпивая молоко.
— Спи, милая. Утро вечера мудренее. Завтра всё наладится. И носик не забудь закапать.
— Точно, — улыбнулась. — Спасибо.
— Не за что, Полина.
Женщина взяла грязную чашку и ушла. Я откинула одеяло и потянулась к тумбочке, где стояли капли.