Тропы Подземья (СИ)
— Минус один! — рыкнул я.
В этот момент безнадежной схватки в меня будто бы что-то вселилось. Изо рта вырвался первобытный рык, который никак нельзя было отнести к ничтожной белой белке, чья судьба — развлекать и кормить ворон.
— Пусть я умру, но не струшу! — прорычал я боевой клич, вычитанный когда-то в книжке о давно канувшем в лету забытом народе.
Взгляд водяни вновь скрестился на мне. Ледяные сосульки разорвали хоори, с силой срывая травяное пончо. Травяной клинок вошел в деревянное тело монстра, позволив мне подтянуться выше. Сиин не очень сильны, но у нас есть свои хитрости. Вырвав оружие, я сменил форму и юркнул вверх по телу чудовища в виде зверя. Острые коготки позволили легко взлететь вверх, как белке, с которой нас сравнивают. Длинные ноги, продолговатое тонкое туловище, плавно переходящее в лишенную шеи голову.
Удар.
Травяной клинок входил внутрь, окончательно обламываясь и навеки застревая там. Тело твари принялось крениться в бок.
— Минус два, ворон!
Прикончив первого, пылавшего лиловым пламенем монстра, он безуспешно теснил второго. Призванная им лиловая пасть-рука проклятого бога, наносила заметный урон врагу, но не давала никакой защиты от еще трех чудовищ, поливавших его шквальным огнем сосулек и градин. Не смотря на куда меньшую, чем у меня, ловкость, человек легко уворачивался. Похоже, более чувствительные чему у нас, глаза людей, могли почти что предсказывать атаки врага. Не просто уходить, оказываясь в световом пятне, но заранее замечать траекторию взгляда водяни и вообще не попадать под удар.
Но… сразу четыре врага!
Вновь зарычав, я, окончательно не осознавая своих действий, спрыгнул с высоких плеч умиравшего монстра на того, что теснил Сайриса в ближнем бою. Не понимаю, почему мой народ так трусит выйти в бой против вороньего племени? Точно рассчитанный прыжок позволил когтями вцепиться в противника, и рвануть вверх, вновь меняя форму и выхватывая лезвие из прессованных трав и лепестков церу.
— Тормозишь, ворон! — рыкнул я, спрыгивая вниз, прямо под взгляды двух водяни.
Уйти из-под такой атаки — почти предел моих возможностей. Но я справлюсь!
По нервам прошелся удар боли, словно от электрического тока сорами. Тело предательски выгнулось, и вместо прыжка, я лишь неуклюже повалился рядом с едва не пронзившей мне лоб сосулькой. Проклятая раненная еще в начале голень!
Взгляды светящихся лиц водяни скрестились на мне. Время растянулось, но я уже понял, что не успеваю ничего сделать. Даже без раны у меня не хватит скорости уклониться. Мысли лихорадочно заметались в голове, но решения не находилось. Выходит, я себя переоценил?
На сей раз ничто не помешало ледяными иглам прошить мое тело насквозь. Испугаться времени уже не хватило.
7. Вечнозеленый
Бирюза растекалась повсюду, на сколько хватало зрения. Камни и плесень защитного цвета, волшебный бирюзовый мох и темная бирюза травы. На душе сразу же стало тепло, как будто я вернулся Домой, под свет холодного солнца замерзшего мира, где теплится жизнь у крошечного горячего гейзера.
Нет, не в Геотерму, вернее, не в нынешнюю. Мир сиин столетиями не меняется, застыв в своем собственном странном монотонном плавании, но я отчетливо чувствовал, что это совсем не то время. Что, если вся ваша жизнь — это только сон, а настоящий вы сейчас проснетесь в колыбели и осознаете, что все это было только лишь сном. Даже не будущим, а просто иллюзией?
Я чувствовал смех матери и голос отца. Ощущал запах лиственного пирога. Во рту сразу же вспомнился чуть горьковатый с кислинкой, но в то же время сладкий вкус, которым так славилась кухня нашего дома. Наверное, потому брат так с детства заинтересовался домоводством.
Я чувствовал игру прабабушки, спорившей с моим дедом о каком-то подземном чудовище. Отец всегда крутился на кухне — он очень любил готовить, не смотря на то что в те времена еще был разведчиком и ходил в рейды. А мать почти все время играла на хаани…
Хочу Домой. В те времена. Когда все сиин’дарк были живы.
— Я сделала все, что могла, вороненок. Не в моих силах обратить смерть. — проскрежетал старческий голос склонившейся над телом бирюзововласого мальчика фигуры. — Почему тебя это так печалит? Разве это не расходный материал?
— Этот придурок завалил троих водяни выше его уровнем в несколько раз. Такой расходный материал мне еще пригодится для других целей.
— Правда? — а если хорошо вслушаться, разве может простой старческий голос так сильно и неестественно дребезжать?
Но по темной фигуре никак нельзя было сказать, что она такое на самом деле. Длинная маска из черепа гигантского ворона, костюм из листьев и перьев, длинные торчащие из спины острые древесные сучья, на которых было надето несколько мертвых рыбин и тонкие, сморщенные, похожие на птичьи, пальцы, тянувшееся к огню.
Сайрис понятия не имел, что за существо перед ним, но верил в его силы куда больше, чем в таинственного ректора хрустальной башни, которого в Доминионе считали самым почти полубогом, или своего наставника, одного из древних безумцев. После знакомства с народом сорами, человек начал считать это существо частью народа ворон из-за внешних сходств, но сейчас он был уже в этом не так уверен. О детях Ворона говорили перья, череп-маска с длинным птичьим клювом, руки, электрическая лампа, которую существо носило на самом высоком растущем из спины древесном суке…
— Да, я хочу, чтобы ты исцелила этого пацана. Ты же сама знаешь, как мне нужен сейчас любой союзник. Это в твоей власти?
— В моей, — согласилось существо. Но не сразу. Перед этим оно выждало паузу, принюхиваясь длинным мертвым клювом, будто своим собственным. — Вот только будешь ли ты рад такой помощи?
— В чем подвох? — сразу же насторожился человек.
— Ответ на этот вопрос — твое третье, последнее желание?
— Нет, я только…
— Человек, — укоризненно покачало головой существо. — Помнишь, как звучала твоя первая просьба? «Помоги мне найти место, где мне помогут обрести звериное имя и избавить от пустоты». Так ты сказал, да? Я не удивлялась, что твое желание на самом деле несет в себе сразу два. Почему теперь тебя удивляет, что ответ на вопрос тоже является желанием?
— Но вороны не знают лекарства от пустоты! Они сами все заражены ею!
— Лекарства от пустоты нет, человек. Но клан проклятых тенгу научился с ней выживать. Я пошла тебе на встречу, и подсказала самое близкое к твоему запросу.
— Ладно, ты права. Скажи одно, твой способ спасения не помешает мне в исполнении первого моего желания?
Существо задумчиво посмотрело на пустотника, затем покачало головой:
— Хитрый человек. Ты должен был стать посланником Лисы, а не Ворона. — проскрипело оно со все тем же противным дребезжанием. — Нет, это никак не помешает лично тебе. Скорее наоборот, поможет получить желаемое. Вот только твои новые хозяева и учитель возможно будут этому не очень рады.
— Плевать, — отмахнулся человек, заметно расслабившись. — Ты же им об этом не скажешь, верно?
Существо едва заметно задрожало, что можно было заметить по торчащим из спины веткам и абсолютно не видно под плотной накидкой из перьев. Должно быть, это был означало его смех.
— Говоришь, птенец сиин убил трех водяни, защищая тебя? Я повидала множество белых белок, и они так себя не ведут. Думаю, тут дело в том, что течет в его венах. Всегда все дело именно в этом.
Темная фигура склонилась над телом мальчика, укрытого разорванным белым пончо, а в воздухе замерцали кроваво-красные символы теневязи забытых богов. Во всяком случае так звали эти символы сиин в Геотерме.
На мгновение в голове у Сайриса вспыхнула страшная догадка — что, если ценой за воскрешение станет то, что теперь пацан будет гребаным зомби? От такого спутника проблем может стать куда больше, чем пользы. Или, того хуже, обратит его в пустоту? Вроде бы существо само по себе еще ни разу не показало связи с этой стихией, но что, если…