Фаворит смерти 3 (СИ)

И плел страшные заклятия, уже не веря в собственные силы. Магический удар будет надежнее.
Я вновь рванул в сторону. Но ловушка держала надежно. Созданная гением земляной магии, она была рассчитана на мощь, сравнимую с моей. И потому я понимал, что у меня нет шансов.
Однако смерть моя откладывалась.
С атональным звоном Герцена вдруг стали окружать призраки. Они выплыли из-за дома и подкрадывались все это время, пока мы дрались, к противнику.
— Что за… — выдохнул враг, глядя на прозрачные силуэты.
Метнул в одного — в Карасика, — магический конструкт, но заклятие с треском разлетелось в стороны.
Герцен выругался, вновь начал кидать в призраков боевые заготовки, но все было тщетно. Заклятия разбивались об окруживших его. Сила их была иного толка, потусторонняя, и победить ее простыми заклятиями было невозможно.
Тогда Герцен решил спастись бегством.
Однако едва попытался прорваться сквозь круг, как дико закричал. Одно прикосновение к призракам — и на теле Григория тут же образовывались страшные черные раны, следы от ожогов.
Раш повернулся ко мне, едва заметно кивнул в приветствии и махнул рукой.
В ту же секунду ловушка, в которую я попал, застыла. Теперь она была не вязкой, а сухой, словно необожженная глина.
Я дернул ногой, высвобождая ее, потом вторую. Выбрался из западни.
Герцен тем временем уже весь был в ранах. Он истошно кричал, создавал заклятия, бился, но порваться сквозь круг не мог.
Я подошел к противнику.
— Максим! Максим! — кричал тот обожженным ртом. Что он хотел? Просить о пощаде? Или просто шептал имя врага, потому что ничего другого сейчас не мог сделать?
Я с размаху ударил противника — так, что, хрустнула челюсть.
Герцен взвыл, начал что-то говорить, но не смог — изо рта посыпались осколки зубов, а челюсть неестественно выгнулась.
— Машим! Машим! — зашамкал тот, а потом закричал от боли.
— Вебер! Бартынов! — крикнул я.
Аристократы осторожно подошли ко мне. Вид поверженного врага доставлял им удовольствием, но вот на призраков они смотрели с опаской.
Герцен, поняв, к чему идет дело, вновь попытался прорваться через круг. И вновь получил страшный ожог.
— Мы все хотим сотворить месть над этим человеком, — произнес я. — Отомстить за тех людей, которых он унизил или убил. Но убить его три раза подряд мы не можем. Поэтому сделаем это одновременно.
Это устроило присутствовавших.
— Парни, расступитесь, — произнес я, и призраки разошлись в стороны.
Герцен рванул ко мне, но я сделал ему подсечку — на расстоянии, с помощью магии, — и он растянулся прямо перед нашими ногами.
Он ревел, был жалок.
Но то, что он совершил — я помнил это. И за это он должен ответить. Возмездие должно совершиться.
Призраки расступились. Мы вошли в круг. Призраки вновь сошлись.
— Как? — холодно спросил Вебер, глядя на лежачего.
— Огнем, — ответил я.
И взмахнул рукой.
Запястья Герцена в ту же секунду сковали невидимые путы и прижали его к земле. Конечности противника разошлись в разные стороны, распиная таким образом Герцена. Он дергался, пытался вырваться, но не мог.
Заклятие «Огненная гиена» было известно каждому. Пламя от него пожирает медленно, причиняя неимоверную боль. В бою такая штука малоэффективна — огонь легко сбить. Но вот если противник прикован, то это будет самая страшная пытка, которая окончится тем, что он умрет от болевого шока.
Я начал плести заклятие не спеша.
Герцен испуганно глянул на меня и все понял. Он осознал, каким способом умрет и закричал, несмотря на сломанную челюсть и обожженный рот.
— Нет! Нет! НЕТ!!
Заклятие было готово только на одну треть. Я передал его Веберу. Тот вплел еще часть. Передал Бартынову. Тот завершил начатое нами.
И мы втроем обрушили магический конструкт на Герцена.
Пламя занялось сразу по всему телу.
Герцен закричал, попытался вырваться из ловушки, но не смог — та крепко его держала.
Запахло палеными волосами и плотью.
— Это тебе за Никиту! — прорычал Бартынов, глядя, как извивается в страшных муках Герцен.
 
— И за Агнету, — произнес Вебер.
Герцен кричал, пока не сорвал голос. Но и потом продолжал страшно хрипеть, пока, наконец, не замолчал. Тело его некоторое время еще дергалось, но вскоре замерло.
Мы глядели, как догорает тело и молчали. Месть была совершена.
* * *
Когда все закончилось, я поднял голову и глянул на тех, кто окружал нас. Все те же знакомые лица, правда, белые, словно присыпанные мукой. И просвечивающие.
Призраки.
— Вы… — произнес я, глядя на друзей, с которыми удалось пройти не так много, но и не так мало. — Вы…
Я хотел сказать «мертвы».
— Не важно, — перебила меня Евгения. — Мы почувствовали, что тебе нужна помощь, и мы пришли.
— Спасибо, — только и смог ответить я.
И вдруг на меня нахлынули чувства.
— Я так рад вас видеть вновь, ребята! — по моим щекам текли слезы. — Я… я…
А еще мне было стыдно за то, что я был жив. Мои друзья мертвы, а я жив. Разве это справедливо?
— Все нормально, — успокоил меня Остап. — Мы нашли путь назад.
— Но ведь вы же…
— Да, мы мертвы. И видеть нас могут не каждые. Но ты можешь. И это уже хорошо.
— Я видел твоего отца, — произнес я, увидев Шталина. — Случайно на него вышел. Его бойцы охраняли мое поместье при штурме Герцена.
Глаза парня загорелись.
— Как он?
— Нормально, по тебе скучает.
— Скажи ему… скажи… просто передай, что я люблю его. Скажи, что я тебе передал тогда, когда за Барьер заходили, — голос парня дрожал.
— Хорошо, — кивнул я. И повернулся к Евгении. — Твоего отца я тоже видел…
— Я знаю, — кивнула девушка. — Я тоже его, наконец, нашла.
— Он… мертв.
— Смерть не есть окончание пути, — ответила Евгения. — Это лишь переход на другой этап. Так что ничего страшного. Мертва лишь его плотская оболочка. Сам он — со мной.
— Хорошо, — от этого объяснения мне стало легче.
Женя была права. Если душа жива, значит, человек не умер окончательно.
— Максим, у меня есть просьба, — произнесла девушка.
— Какая?
— Чтобы найти выход в этот мир, нам пришлось воспользоваться… — девушке было сложно говорить, но я все понял и без объяснений.
— Его кости здесь? — спросил я.
— Да, — кивнула она. — Каждый из нас взял по какой-то его части. И теперь они все сейчас возле мегалита.
— Хорошо, я похороню его там, где ты скажешь.
Девушка назвала адрес, и я заверил ее, что там и будет могила его отца.
— Мы рады тебя видеть! — произнесли узбеки. Они все так же были улыбчивы.
— Я тоже.
— Мы не можем долго находиться тут, на этой стороне, — сказал Карасик. — И поэтому должны уходить.
— Навсегда? — спросил я.
— Надеюсь, что нет. Путь теперь нам известен и мы можем уже обойтись без вспомогательных элементов, — Карасик глянул на Евгению. — Поэтому если ты будешь не против, то мы бы иногда все же навещали тебя — передать через тебя весточку своим родным.
— Конечно! Я буду только рад!
— Тогда не прощай, а до свидания!
Призраки начали один за одним таять в воздухе.
Я отошел в сторону, туда, где стояли Бартынов и Вебер. Они видели происходящее. Но не задавил лишних вопросов. Обожженный скорчившийся труп Герцена их тоже больше не интересовал.
— Я пойду своих ребят проверю, — произнес Вебер, когда пауза затянулась.
Я кивнул.
— Макс, ты как? — спросил меня Бартынов.
— Нормально, только устал. Надо отдохнуть.
— Пошли в дом, надо выпить — сейчас можно.
— А как же войско Герцена? — я глянул в сторону.
— Они бежали, — сообщил Бартынов. — Едва узнали, что Герцен мертв, как побросали все оружие и бежали. Думаю, сейчас в его штабе начнется такая жара и разборки, что им будет не до нас. Расстановка сил поменялась, а значит надо решить, что делать дальше.
— Значит, угроза не миновала?