Грязные новости (ЛП)

— Хочешь правду? — спросил он.
Я поморщился.
— Устала ото лжи, это точно.
— В тот день, когда мы встретились в библиотеке, мне захотелось приударить за тобой. Впервые после Камиллы я подумал, что нашел что-то хорошее.
Мои ресницы затрепетали, дыхание сбилось.
— О?
— А на следующий день я увидел тебя за письменным столом. Селиан подошел к тебе и посмотрел вниз. Ты подняла взгляд. Ваши глаза встретились. Он с трудом сдержал улыбку. У меня был момент дежа вю. Потому что в последний раз его лицо так светилось, когда Камилла пинала его задницу за то или другое. Никто другой никогда не заставлял его улыбаться. Поэтому я не мог так поступить с ним. Или с тобой. Или с собой.
Феникс отпустил мою руку, когда мы вошли в редакцию. Кейт вела людей в конференц-зал на экстренное совещание.
Селиана там не было.
Был Матиас.
В итоге половина моих коллег провела ночь в редакции новостей, освещая разлив нефти. Весь вечер люди бегали вокруг, спрашивая, где Селиан, но ни у кого не было ответа. Я слышала сплетни от тех же людей, которые так любезно дали ложные оценки моим мотивам и личности, когда мой босс объявил, что мы встречаемся.
Они говорили, что Селиан никогда в жизни не пропускал ни одной важной вещи, что однажды он даже пришел на работу с лихорадкой и легочной инфекцией, чтобы осветить дело Майкла Флинна с русскими, и что он, вероятно, действительно хочет вернуться к своей красивой, хотя и сумасшедшей невесте.
Когда часы пробили одиннадцать, Кейт отправила меня домой. Наверное, она сжалилась надо мной, потому что я была новичком. А еще она была в курсе о болезни отца, и мне очень хотелось бы, чтобы она не знала, потому что не хотела быть объектом благотворительности.
— Джуд, собирай свои вещи. Увидимся завтра утром.
— Я могу остаться, — сказала я, и это было правдой.
Я не возражала против того, чтобы поработать всю ночь. В первый год учебы в колледже почти не спала, работая на двух работах и поддерживая хорошие оценки.
Кейт на мгновение оторвала взгляд от монитора, на который смотрела.
— Нет. Ты уже собрала всю необходимую мне информацию. Я хочу, чтобы ты поехала домой.
Спорить с ней означало просто отнимать у нее драгоценное время, и, кроме того, мне и правда нужно было проверить, как там папа. Схватив сумку, направилась к лифту, чувствуя, как укол вины пронзает мою совесть, когда я наблюдала, как все остальные все еще усердно работают.
Я ждала лифт, когда чья-то рука схватила меня за плечо и развернула. Это была Кейт. Ее обычно белоснежные щеки были красными, и она выглядела взволнованной и расстроенной.
— Если бы я знала, где он, то сказала бы тебе, — произнесла она, тяжело дыша от бега.
— Я знаю, — мягко улыбнулась в ответ. — Но не жду этого от тебя. Что бы Селиан ни делал со своей жизнью, это не мое дело, и это никак не повлияет на мою работу здесь.
Кейт прижалась лбом к прохладной стене рядом с нами, зажмурив глаза. Она выглядела усталой. И это понятно. Селиан отсутствовал, и нам не хватало персонала.
— Ему придется серьезно объясниться, когда он, наконец, появится.
Двери лифта скользнули в сторону, и я шагнула внутрь, показывая Кейт большой палец. И впервые подумала:
«Он может объяснить, но я больше не буду его слушать».
Я уже собиралась завернуть за угол на свою улицу, когда у тротуара остановился лимузин и распахнулась пассажирская дверь. Мои глаза расширились, и я мгновенно остановилась. Мой отец не был Лиамом Нисоном, и если меня похитят, очень сомневалась, что смогу спастись. Я уставилась на человека, выходящего из машины. Это была Лили, одетая, чтобы произвести впечатление, в нечто похожее на коктейльное платье. Казалось, она была одна.
 
— Чем могу помочь? — Я склонила голову набок.
Мне хотелось быть сильной, но я устала, проголодалась и была раздражена. И злилась на себя — так злилась, что позволила себе увлечься таким мужчиной, как Селиан Лоран. Обычно я принимала разумные решения. Была салатницей, а он — пирогом.
— Мне? Ничем, хотя уверена, что сможешь помочь в какой-то момент, когда тебя уволят и тебе придется стать официанткой, чтобы поддерживать свои распутные манеры.
Она подошла ко мне на высоких каблуках. Водитель лимузина смотрел в другую сторону, как будто не мог наблюдать за происходящим. Ее предложение даже не имело смысла. Я скрестила руки на груди.
— Почему ты здесь?
— Сказать тебе, чтобы ты отвалила.
— Если Селиан не хочет меня видеть, пусть сам скажет.
Я не была согласна ни с одной частью этого предложения. В любом случае, я уже не была уверена, что хочу его, и при любом раскладе не совсем ясно, были ли мы вообще вместе. Но будь я проклята, если позволю ей так мной командовать.
Лили продолжала приближаться, пока не оказалась рядом со мной. Она была намного выше и немного стройнее. А главное, она была злее.
— Ты губишь свою жизнь, Джейд.
— Джуд, — поправила я.
Казалось, она полюбила мое уникальное имя еще до того, как узнала, что ее ненастоящий жених спит со мной.
Лили закатила глаза, как будто я была идиоткой, даже указав на это.
— Как скажешь. Твое вмешательство в его жизнь означает, что он теряет все, что ему дорого. У него нет собственной семьи. Мы были его семьей — не говоря уже о сети. Ты ядовита для него, и он изо всех сил старается не задеть твои чувства, но всякий раз, когда я звоню ему, Селиан возвращается.
Мое лицо вспыхнуло, но промолчала. Я ей не поверила — во всяком случае, не до конца. И все же ее слова меня задели. Я направилась к своему дому, обойдя женщину на тротуаре и чувствуя, как она оборачивается позади меня.
— Он вернется в мои объятия к концу этой недели.
— Удачи, — крикнула я в ответ, не оборачиваясь.
— Ты всегда была лишь интрижкой! Бессмысленный секс на одну ночь, который растянулся чуть дольше из-за обстоятельств.
Я горько улыбнулась. Да. Вот в это я верю.
Дома я готовила папе овощной суп на завтра, следуя рецепту, который дали в его программе. Резала морковку на удручающе маленькие кусочки, когда из гостиной раздался крик отца.
— Ты только посмотри на это! Твой парень знаменит.
Первое, что пришло в голову — то, что Милтона арестовали за убийство проститутки. Он был таким аккуратненьким и патологическим середнячком, что, казалось, был способен на это. А когда в моей голове возникла мысль о Селиане, я порезала мизинец,
У него были неприятности? И что еще важнее — должна ли я так сильно волноваться?
— Что ты имеешь в виду, пап? — спросила я, очень стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно.
— Он хорошо смотрится в смокинге, надо отдать ему должное. Конечно, если бы я был таким же высоким, как Леброн Джеймс, то носил бы дизайнерский костюм как никто другой. Ты должна на это посмотреть, Жожо.
 
Я положила нож на разделочную доску, вытерла руки о джинсы и пошла в гостиную. Встала за диваном, чтобы папа не видел мою реакцию. Хорошее решение, учитывая ужас, который, как я знала, отразился на моем ничего не подозревающем лице, когда поняла, на что смотрю.
Это был повтор передачи сплетен. Какая-то нью-йоркская светская львица праздновала свой день рождения и сняла в аренду половину левого крыла какого-то шикарного отеля. Она заказала торт размером с дом — в буквальном смысле, настоящий дом, — и кто-то из Книги рекордов Гиннесса пришел, чтобы измерить его. Пока камера крутилась вокруг ужасного предлога для бисквита («потребовалось более пятисот мешков сахара и шестьсот фунтов муки, чтобы сделать торт…»), она поймала некоторых гостей на вечеринке. И там был мой собственный Уолли (прим. Уолли — персонаж детских книг «Где Уолли?»), который пропадал без вести последние три дня.