Тамплиеры. Рыцари-храмовники

Там же располагался и крупный невольничий рынок, где на продажу выставляли не только мусульман, но также греков и славян, которых доставляли на кораблях итальянские купцы. Всех их продавали под видом мусульман, поскольку закон запрещал продавать христиан в рабство; однако хитрые торговцы игнорировали это требование, а владельцы запрещали своим рабам креститься. Один епископ в начале XIII века сетовал, что «хозяева отказывают рабам-мусульманам в принятии христианства, хотя те умоляют их об этом со слезами на глазах». А в 1237 году сам папа Григорий IX с гневом обвинил в этом сирийских епископов и магистров военных орденов.
Отдельные случаи крещения мусульман все-таки были, в результате чего, например, и возникла община сирийских христиан. На Ближнем Востоке одновременно существовали различные христианские конфессии: католики, православные, марониты, армяне, якобиты, несториане. Но все попытки Рима и Константинополя объединиться с ними не увенчались успехом, исключением стали разве что ливанские марониты. Что бы ни утверждали римские понтифики, католическое духовенство готово было объединиться с другими родственными церквами лишь при условии своего лидерства и превосходства. Поэтому не получалось дружбы не только между различными христианскими церквами, но даже между общинами. И отношение латинян к местным христианам было немногим лучше, чем к мусульманам, иудеям или самаритянам.
На фоне мощного подъема миссионерской деятельности католиков в IX и начале X веков представляется странным полное отсутствие активности в этом направлении со стороны победоносных крестоносцев — они даже не пытались обратить мусульман в христианскую веру. И можно со всей определенностью утверждать, что такая цель перед воинами Креста никогда не стояла. Хотя папа Урбан II, несомненно, хотел помочь византийскому императору, стремясь направить разрушительную агрессию франкских рыцарей на благородные цели, но его главное намерение состояло, как и у Бернарда Клервоского, в восстановлении христианства на Святой земле и спасении душ крестоносцев.
И лишь в начале XIII века обнаруживаются слабые признаки миссионерской деятельности — прежде всего в Испании, где в результате успешной Реконкисты под властью христиан оказалось большое количество мусульман. Примечательно, что именно испанский епископ Диего Осма и его коллега Доминик Гусман испросили у папы Иннокентия III дозволения проповедовать Евангелие не только сарацинам, но и язычникам, проживающим на реке Висле. А в 1255 году их последователь Умбер Романский, великий магистр ордена доминиканцев, принялся активно обращать сарацин в католическую веру, призвав монахов изучать арабский язык.
Во время знаменитой осады Дамиетты Франциск Ассизский непрерывно курсировал между крестоносцами и мусульманами, проповедуя султану аль-Камилю христианские истины, что стало для монахов-францисканцев примером для подражания. Их смелые миротворческие призывы снискали им славу защитников святых мест, даже когда эти святыни вернулись под контроль ислама. Однако Франциск всем сердцем поддерживал идею крестовых походов. Он искренно восхищался героями «Песни о Роланде», считая мучениками всех, кто погиб в боях с неверными, и полагал, что христиане имеют законное право владеть Святой землей, поскольку в Евангелии имеются указания на абсолютную легитимность крестовых походов как средства насильственного освобождения христианских святынь из-под власти богопротивных сарацин.
Пожалуй, единственным католическим священником, настойчиво пытавшимся обратить ближневосточных мусульман в свою веру, был французский прелат Жак де Витри, назначенный епископом Акры. О своих коллегах на Святой земле он был весьма низкого мнения и писал папе, что местные христиане ненавидят латинян и предпочли бы власть мусульман, что католические священники их буквально разоряют, а сами ведут недостойный сана праздный, безнравственный и полный роскоши образ жизни. Местное духовенство отличалось невероятным взяточничеством и казнокрадством, а итальянские купцы были всегда готовы вцепиться друг другу в горло. Единственными, к кому он сохранял уважение, оставались рыцарские ордена.
 
Но несмотря на проповедование католической веры среди палестинских мусульман, Жак де Витри вовсе не противопоставлял свои действия силовым мерам по расширению христианских владений в Заморье. Будучи горячим сторонником крестоносной идеи, он сопровождал кардинала Пелагия еще во время египетского похода. Он также защищал рыцарские ордена, особенно тамплиеров, от обвинений — не только со стороны еретиков-катаров, вальденсов, но и католических священников, вроде Вальтера Мапа из монастыря Сан-Альбано, — в нарушении заветов Христа, который, согласно Евангелию от Матфея, запретил апостолу Петру обнажать свой меч. В одной из проповедей к рыцарям Храма Жак де Витри призывал их не обращать внимания на нелепые обвинения со стороны «лживых христиан, сарацин и бедуинов».
Сам факт, что Жак де Витри счел нужным ободрить и поддержать тамплиеров именно таким образом, говорит о том, что они по-прежнему ощущали себя исполнителями важной религиозной миссии. И хотя в исторических хрониках о них упоминается преимущественно в связи с военными или политическими действиями вождей, рядовые рыцари продолжали твердо придерживаться Кодекса, принятого на знаменитом Соборе в Труа. И во времена, когда монашеские ордена частенько обвиняли в распущенности и коррупции, к храмовникам такие упреки не относились. Постоянно вдыхая не церковный ладан, а запах конского навоза, кожи и пота, они прекрасно осознавали опасность службы в Палестине, знали, что рано или поздно их ждет страшная смерть от рук неверных.
Если еще раз просмотреть внимательнее орденский Кодекс, то можно представить, в каких суровых жизненных условиях — жесткой дисциплины и сурового наказания за любое нарушение — исполняли свой обет братья-храмовники в середине XII века и в последующие времена. Вероятно, единственным их утешением и поддержкой были дружеские отношения с другими рыцарями, разделявшими с ними тяжелую воинскую судьбу. Такая дружба, как мы уже знаем, высоко ценилась среди цистерцианцев. Как явствует из Кодекса, несмотря на соперничество между двумя орденами — которое нередко перерастало в открытый конфликт, — товарищеские отношения, существовавшие между рыцарями и сержантами ордена Храма, распространялись и на братьев-госпитальеров. Тамплиерам требовалось предварительно получить разрешение начальства, чтобы есть, пить и посещать дома других религиозных общин, кроме госпитальеров. Рыцарь-тамплиер, оказавшийся в сражении отрезанным от своих братьев по оружию, обязывался «присоединиться к первому знамени, которое он увидит поблизости, желательно — к знамени госпитальеров». В 1260 году, когда отряду храмовников было приказано покинуть Иерусалим, руководство ордена согласовало свои действия с госпитальерами; и те охотно к ним присоединились.
Гомосексуальные отношения между рыцарями, согласно Кодексу, оценивались как самый страшный проступок, преступление «против закона и Вседержителя», оно приравнивалось к вероотступничеству или дезертирству с поля боя, за это наказывали изгнанием из ордена. В статье 573 приводится пример с наказанием «трех братьев, которые ночью в замке Паломника, сподобившись тяжкому греху, ласкали друг друга». Их проступок показался великому магистру столь «злостным и предосудительным», что он даже не пожелал представить их на суд орденского капитула. Вместо этого «нарушителей режима» заковали в кандалы и отправили отбывать наказание в Акру. Один из них, по имени Лука, сумел по дороге улизнуть, переметнувшись к мусульманам; второй при попытке бегства погиб; а третий долгие годы провел в застенке.
Но чаще всего тамплиеров обвиняли в непомерной алчности. Орден Храма очень умело распоряжался богатствами, накопленными за многие годы в результате обильных благотворительных пожертвований, что вызывало постоянную зависть и возмущение тех, кто не представлял себе их огромных расходов — и не только в Святой земле, но во всех христианских государствах. Как и госпитальеры, храмовники являли собой многонациональное братство, финансируемое международными силами по борьбе с врагами христианства сразу на нескольких фронтах. Так, шесть рыцарей-тамплиеров погибли в сражении объединенного западноевропейского ополчения с татаро-монголами в битве под Легницем в 1241 году. Мощные позиции орден Храма сохранял в Португалии и Испании, хотя его реальное участие в Реконкисте было относительно небольшим: когда в 1229 году христианские войска атаковали Мальорку, отряд тамплиеров составлял лишь около четырех процентов от общей численности войска. В том же Арагоне считали, что главная миссия храмовников — защита Святой земли, поэтому все новобранцы, лошади и до тридцати процентов всех доходов направлялись ими в Палестину.