Время шипов

– Ну, мало ли, – Ленро выразительно пожала плечами. – Три дня ждал, а потом вдруг надоело. Мне кажется, зря вы панику развели. Раньше вечера я бы вообще не стала беспокоиться.
– Но…
– А вот когда мальчишка, нагулявшись, вернется с прекрасным аппетитом, а в доме ужина нет – вот это да. Это будет действительно катастрофа. Да и муж ваш тоже вряд ли обрадуется, оставшись голодным.
  
Более чем прозрачный намек опять заставил женщину взбодриться:
– Думаете?
– Уверена! Что вы там планировали им сегодня приготовить?
– Тефтели. Под перечным соусом. Вот только рис кончился…
– Ну так купите его, раз уж все равно здесь торчи… сюда заглянули, – и развернулась к ошалевшему от такого поворота хозяину лавочки: – У вас ведь есть рис?
– Конечно! – Мужик, до этого слушавший их диалог, развесив уши и ни капли не стесняясь, пришел в себя и резво развернулся к госпоже Кертан: – Какой вам требуется? Хотя если в тефтели, то круглый, конечно?
Та кивнула на автомате.
– Боги! – опять вмешалась Ленро, стараясь всплескивать руками не слишком театрально. – А я-то думаю, почему они у меня никогда не выходят? Оказывается, рис не тот.
И вдруг замерла, «осененная» внезапной идеей:
– Госпожа Кертан, а давайте мы сделаем так: я вам помогу с поисками сына, если парень и вправду не объявится к вечеру, а вы научите меня готовить эти адо… замечательные тефтели, которые я очень люблю, но которые у меня никогда не получаются. Идет? – И, не дожидаясь согласия, тут же взяла быка за рога: – Что нам для этого нужно купить? Фарш? Сколько? А не мало? Нет, давайте все же возьмем побольше, а потом и всех ваших ко мне пригласим – и мужа, и его помощника… И сына, конечно, с которым, уверена, все в полном порядке…
Через полчаса из третьей по счету лавчонки они выходили уже с двумя доверху нагруженными корзинами. Кроме сегодняшнего ужина, решено было заодно и кардинально пополнить кладовую Ленро – госпожа Кертан пришла в ужас, узнав, что там вообще ничего нет. Так что теперь женщина, сначала успокоенная Селль, а потом еще и замороченная бесконечным выбором продуктов, ворчала совсем по другому поводу:
– Вот ведь несносный мальчишка! Вместо того чтобы бегать неизвестно где, лучше бы помог донести эту тяжесть!
– Знаете, – покосилась на нее Ленро, ненавязчиво увлекая за собой и не давая остановиться. – На самом деле очень хорошо, что ваш сын сейчас не дома.
– Что? – не сразу сообразила та.
– Как я понимаю, из мастерской вы ушли до визита официалов? И слухи вас тоже пока не догнали?
– Официалов? – Госпожа Кертан все-таки остановилась и механически опустила корзину на мостовую, не обратив внимания, что перья лука, с боем добытого у зеленщика, распластались по камням. – З-зачем?
– У вас там выплеск засекли во дворе, – скрывать Ленро ничего не стала, заодно внимательно наблюдая за реакцией собеседницы. – Темный.
– А?.. – Что сказать дальше, женщина так и не нашлась, но по ее вновь побелевшему лицу Селль сама обо всем догадалась.
– С ним все в порядке.
– Госпожа Ленро, вы ведь что-то знаете? – Вопрос прозвучал нервно и слишком громко. – Правда?
– Называйте меня Селль, ладно? И повторюсь, ваш сын в порядке. Ну, насколько это вообще возможно в такой ситуации.
– Все-таки это он? Да? Тот выплеск? – опять же на повышенных тонах зачастила госпожа Кертан, но во второй раз успокаивать ее не пришлось – женщина спохватилась сама: понизила голос и внимательно осмотрелась по сторонам, ничего непривычного или настораживающего не заметив. Все те же кукольные с виду домишки, крашеные заборчики, ухоженные газоны… И неизбежный здесь запах роз, к вечеру ставший настолько густым, что казалось, теперь его можно было черпать горстями. Не засекла ничего подозрительного и гораздо более опытная в таких делах Ленро. Похоже, ее маленький спектакль у бакалейщика прошел вполне успешно и от ненужного внимания их избавил. Хотя бы на время.
– Вы не удивлены? – еще раз пристально взглянула она в лицо собеседницы.
– Нет, – юлить та не стала. – Я… я видела признаки. Его качало, особенно в последнее время. Вы ведь понимаете, о чем я?
Селль понимала. Перед инициацией действительно раскачивает – и в эмоциональном плане, и в физическом. Не зря первое проявление дара обычно привязано к взрослению – гормональный фон раскачивает тоже знатно. Но это если брать именно обычный вариант, наиболее частый. А бывают и исключения, и Ленро про такое знала лучше всех – прочувствовала на собственной шкуре, что называется. Сама она прошла через это даже раньше Ласова сына, да еще при обстоятельствах, вспоминать о которых не тянуло совсем.
Вот только разве ж такое забудешь…
– Но просто… – продолжила госпожа Кертан, невольно отвлекая Ленро от неприятных мыслей, – верить в такое не хотелось. Да. Ни мне, ни Ласу. Наш сын, он же маленький совсем, а обычно это бывает позже…
Позже, точно. Но не у всех. Селль поняла – воспоминаний все-таки не избежать, и смирилась.
То ли от огорчения, то ли проникнувшись их общим настроением женщина замолчала, поспешно подхватила с земли корзину и зашагала дальше, полностью погруженная в свои нерадостные размышления. Или просто понимала – такие разговоры лучше вести все-таки не на улице. А Селль… Селль вспоминала себя. Собственную инициацию в одиннадцать лет. Да, рано. Слишком. Но иначе она бы просто не выжила.
Вечер. Ночь почти. Приютская кухня, куда ее упекли драить котлы за какую-то давно забытую провинность. И сам котел – огромный, до половины наполненный едва теплой водой с жирной пленкой поверху, по стенкам которого она возила такой же холодной и сальной тряпкой – без малейшего результата, разумеется. Возила ровно до того момента, когда в пустое, стылое уже помещение с погашенными печами из мужского крыла зачем-то заглянули двое старших мальчишек.
Зачем? Кто ж теперь узнает? Но какими бы ни были те планы, они их резко поменяли, едва сообразив, что девчонка здесь одна. Ленро не очень хорошо помнила, как оба оказались рядом. Зато врезалось в память, как один из них схватил ее за локти, сжав так, что сбежать теперь не было ни малейшей возможности, а второй неумело попытался задрать юбку, уворачиваясь от пинков ее тяжелыми растоптанными ботинками.
– Заткни ей пасть, – прошипел он приятелю, державшему Селль, едва та попыталась пискнуть – от неожиданности и ужаса звук вышел совсем слабенький.
– Может, не стоит сейчас, а? Переждать бы чуток, – буркнул тот неуверенно, но распоряжение выполнил – широкая потная ладонь закрыла ей разом не только рот, но и нос, не давая дышать.
И самое страшное – фраза, сказанная в ответ. Без особого азарта даже, походя:
– Не дрейфь, ничего не будет! Потом мы ее мордой в котел – и все. Думаешь, станут разбираться? Ха! Решат, что сама поскользнулась, ударилась и того… В прошлый раз же не искали…
«Прошлый? – Селль вдруг сообразила, о чем они. – Ниса! Девочка, которая две недели назад повесилась в углу сада! Сама якобы. А то, что все руки у нее были в синяках, а может, и не только руки, так кому это интересно? Кому вообще интересны обитатели нищего приюта в заводском районе?..»
Что было дальше, Ленро помнила очень смутно и обрывочно. Жаркая и колючая волна дурноты, затопившая ее в одно мгновение, резкая боль за глазницами, будто туда воткнули нож, а потом… Потом что-то в ней словно прорвалось и хлынуло наружу.
Убила она тогда одного. Не потому, что захотела остановиться, а потому, что больше убить не получилось – выложилась, мгновенно и до самого донышка. Но орал тот так, что второй рванул к выходу не глядя. И не заметив приоткрытого погреба. Когда Селль, не совсем соображая, что и зачем делает, спустилась туда к нему, мальчишка почти умер – со сломанной шеей долго не живут. Но и пары секунд, пока она ошалело дергала его за руку, хватило, чтобы перекинуть вектора с себя на этот почти уже труп. Невольно. Все вышло как-то само собой, но в итоге очень кстати. А еще повезло, что первым прибежал на крик и нашел ее господин Шернол – их странноватый учитель математики со слабеньким даром. Темным.