Букля — победительница Волдеморта (СИ)

— Да ты юморист, как я погляжу, — ухмыльнулась голова. — Как звать-то тебя, кроха?
— Северус.
— А я — Лев.
— Ага, сейчас! — обиженно проворчала мышь. — Можно подумать, что я никогда львов не видел. Только по Хогвартсу их вон сколько бегает...
— Да он тебе имя своё назвал, дурья ты башка, — заявила ещё одна голова, высунувшись из кустарника. — А я — Прав.
— Поздравляю! Обозвал маленького и радуется, что он прав, — возмущённо пропищал Северус.
  
— И вовсе он и не радуется, — рассудительно заявила третья голова на длинной тонкой шее. — Это его имя. Моих братьев зовут Прав и Лев, а я — Главуня. А вместе мы...
— Знаю, чудище трёхголовое, — ляпнул Северус.
— Сам ты — чудище, — обиделся Главуня. — Мы — Змей Горыныч. Слышал про такого? Мы сюда из далёкой России прибыли, из мест заповедных, сказочных, чтобы себя показать и на других посмотреть. И что мы здесь обнаружили? Мышь летучую невоспитанную? Эх, сожрать бы тебя с воспитательной целью, да твоя дипломатическая неприкосновенность не позволяет.
Северус подумал и решил, что свою дипломатическую миссию он уже, в принципе, выполнил сполна, с чудищем трёхголовым поговорил, а теперь нужно побыстрее делать отсюда ноги, ну, или крылья, пока Змей Горыныч не решил, что его — Северусова неприкосновенность — ничто, по сравнению с его же невоспитанностью. Окончить свою жизнь в желудке монстра, пусть даже и экзотического, Снейп пока не планировал. К тому же ему предстояло пообщаться с ещё одним чудищем — Минервой, а ей плевать на его дипломатическую неприкосновенность. У неё — инстинкты!
— Ладно, что-то я тут с вами заболтался совсем, а у меня дела... — нахально пропищала мышь и смылась, от греха подальше, пока не передумали и не сожрали.
  
11. Знакомство с Пупом
 
Северус ломал голову над проблемой — как завербовать Маккошку в армию зверушек и при этом самому остаться живым и невредимым? Как ни крути, а получалось, что единственная возможность вынудить Макгонагалл что-то сделать против её воли — это заставить её почувствовать себя виноватой. 
Со всей своей слизеринской хитростью Северус решил надавить на гриффиндорскую совесть коллеги. А для реализации своего гениального плана коварный профессор решил использовать наивную и доверчивую мадам Помфри. План был прост — явиться к ней в больничное крыло, заявить, что попал в лапы, например, медведя или какого-нибудь льва, и позаботиться о том, чтобы Поппи налепила ему побольше бинтов и повязок. А ещё лучше — вообще гипс. И пусть Макгонагалл помучается угрызениями совести из-за того, что так искалечила коллегу, когда была в своей кошачьей ипостаси. А уж из виноватой Минервы можно будет верёвки вить. 
Воодушевленный своей изобретательностью, Северус чуть ли не бегом бросился в больничное крыло и лишь у самых дверей лазарета вдруг вспомнил, что, согласно его плану — он должен изображать "умирающего лебедя". Кто же поверит, что Северус — страшно искалеченный и тяжело больной, если он с таким довольным видом вприпрыжку влетит в палату? Нужно изобразить на лице вселенское страдание. Например, подумать о чём-то очень-очень неприятном...
Для того, чтобы сделать свою физиономию ещё кислее, чем обычно, Северусу необходимо было придумать что-то особенно кошмарное. Промучившись минут десять под дверью, он наконец-то достиг желаемого результата. Он убедил себя, что Дамблдор, ради всеобщего блага, его — Снейпа, которого студенты с придыханием шепотом называют «Ужас подземелий» — заставил стать деканом Гриффиндора. Да ещё и усыновить Поттера. Эта мысль настолько расстроила беднягу, что в больничное крыло Северус ввалился, обливаясь горючими слезами.
— Северус! — всполошилась модам Помфри, впечатлившаяся увиденным. Поппи и вообразить не могла всегда сдержанного Северуса Снейпа плачущим, а потому всерьёз встревожилась: — Что случилось?!
— Поттер... — всхлипнул Северус, но вспомнив, что его первоначальный вариант был несколько иным, попытался исправить ситуацию: — Меня медведь разорвал... То есть, лев покусал... А я его... гада... усыновил...
— Что?.. Медведя? Или льва? — изумилась целительница. — Зачем?
— Да при чём тут медведь?! — рявкнул Снейп. — Я говорю о Поттере!
— Гарри тебя покусал?.. — изумилась целительница, начиная подозревать у своего нежданного пациента бред и галлюцинации. — Но за что?
— По приказу Дамблдора... — совершенно запутался во вранье Северус, которого так захлестнули переживания от собственной фантазии, что ему никак не удавалось вернуться в реальность.
Поппи плюхнулась на ближайшую койку и, открыв рот, уставилась на странного пациента.
— Что у тебя болит? — пролепетала она.
— Всё! — с готовностью заявила "жертва".
— Сейчас я принесу зелье...
— Не надо зелье. Просто гипс наложи — и всё, — назначил себе лечение Северус.
Мадам Помфри совершенно растерялась. Такого в её практике ещё не было, чтобы с виду абсолютно здоровый пациент требовал наложить себе гипс. Может, Северус сошёл с ума? Ну, тогда ему гипс точно не повредит. Полежит спокойненько, придёт в себя...
Ничего больше не спрашивая, Поппи взмахнула палочкой, и профессор превратился в кокон.
— Эй, руки и ноги освободи! — возмутился пациент.
Целительница знала, что с сумасшедшими лучше не спорить, поэтому просто молча выполнила его просьбу.
— Отлично! — заявило яйцеобразное существо с ручками и ножками и неуклюже поковыляло к двери.
* * * 
Знакомиться с приятелем Оливии отправились все. Правда, если бы Букля заранее узнала, что для этого придётся сделать, то послала бы подальше и крысу и её товарища. Она — приличная сова, а вынуждена лазить по канализационным трубам. Позади неё с мрачным выражением морды плёлся Живоглот, мысленно прикидывая — сколько теперь времени потребуется, чтобы привести в порядок испорченную шубку. Следом грациозно шествовала миссис Норрис, по-хозяйски взирая на окрестности Хогвартса. Замыкал процессию важный Тревор верхом на нюхлере. Перед Буклей семенила, указывая дорогу, Оливия. А впереди всех с радостным писком прыгал карликовый пушистик и порхал, как мотылёк, маленький Сычик.
Помещение, куда привела их крыса, было таким огромным, что здесь без труда могли бы разместиться все студенты Хогвартса вместе с преподавателями, животными, домовиками и даже многочисленной роднёй. Единственным украшением, если можно так выразиться, этого зала являлась огромная уродливая статуя старика с открытым ртом.
— Ну, и где же твой товарищ? — не выдержал Живоглот. 
— Да здесь он, — хихикнула Оливия. — Прячется.
— Хм... Василиск, который испугался маленьких зверушек? — удивилась Букля. — Это, конечно, очень ценный боец.
— А вы мне пообещайте, что среди вас точно нет Гарри Поттера, — раздался шипящий голос из-за статуи. — Иначе можете даже не надеяться, что я отсюда вылезу!
Живоглот рассмеялся, прикинув, кого из их компании можно было спутать с Гарри Поттером. Все они изумительно на него похожи. Ну просто — одна морда! 
— Нет здесь Гарри Поттера, — фыркнула Букля. — Вылезай, герой! Как зовут-то тебя?
Из-за статуи робко выполз молодой василиск, впрочем, готовый в любой момент юркнуть обратно.
— Меня зовут Салазар — в честь Салазара Слизерина, — василиск гордо расправил тощие плечи. — Но мне больше нравится Салли.
— А почему ты так боишься Гарри Поттера, Салли? — резонно поинтересовался Тревор.
— Он папу моего убил. Правда, я этого не помню. Меня тогда ещё не было. Это мне потом уже мама рассказала, — василиск грустно помолчал. — Если бы вас всё детство пугали Гарри Поттером, как и меня, то вы бы тоже его боялись. Не хочешь кушать — мама говорит: "Вот, сейчас придёт Гарри Поттер, запихнёт тебя в большую-большую тёмную сумку и унесёт с собой далеко-далеко!" Не хочешь спать — "А вот сейчас как вылезет из-под кровати Гарри Поттер и покусает тебя!" — отгоняя неприятные воспоминания, Салли тряхнул головой.