Множество жизней Элоизы Старчайлд

– Тсс.
Затем – отчетливый звук поворота ключа. Элис бесшумно соскользнула с кровати на пол.
Марианна резко выпрямилась.
– Кто здесь?
– А ты как думаешь?
Мужчина пересек комнату быстрее, чем она смогла дотянуться до ножа, и его ладонь сразу зажала ей рот, так что она едва успела вдохнуть его запах.
Эгльфин. В свете луны она так ясно его видела. Он обхватил ее шею своей рукой и заставил запрокинуть голову. Она сопротивлялась ему изо всех сил, но не могла совладать с его натиском. Он что-то впихнул ей в рот… кляп… и туго обвязал ее голову тряпкой.
Марианна задыхалась. Кляп слишком глубоко засел у нее в горле. Она не могла вдохнуть.
Он ударил ее кулаком по лицу с такой силой, что на мгновение она забыла, где находится. У нее закружилась голова. Она снова поперхнулась. Упала на кровать. Попыталась вдохнуть, но от этого начала задыхаться еще больше.
Эгльфин действовал молниеносно. Он делал все это уже не в первый раз. Он схватил обе руки Марианны и связал запястья так быстро и так туго, что любые попытки вырваться стали столь же бесполезны, сколь и попытки закричать.
Она сделала судорожный вдох. Полувдох.
Он снова ударил ее. Видимо, не позволять женщине приходить в себя было частью его метода.
– Я знаю, кто ты, тварь, – выплюнул он в нее. Он приблизил лицо к ней и вплотную и залез своим языком ей прямо в глаз.
Она зажмурилась.
– Я знаю, кто ты! – Он с силой вжал ее в кровать и снова ударил, на этот раз в зубы. – Ты маленькая, грязная террористка. Думаешь, можешь вот так заявиться сюда, помахать своими фальшивыми бумажками и сделать что? Отравить меня? Застрелить? Заколоть ножом в шею?
Марианна окоченела.
– Знаешь, в чем была твоя ошибка, тупая тварь? – Он положил обе руки ей на шею. – Ты проговорилась Муселю о том, как хорошо знаешь это поместье. Ты желала такую-то и такую-то комнату, или какую-то не такую комнату. Без вот такой картины, и без вот этакого окна. Кто мог иметь такую информацию? Кто мог так хорошо знать этот дом? – Пальцы на ее шее начали сжиматься. – К тому же, ты похожа на свою мать. Она тоже была шлюхой. – Он немного отстранился и рассмотрел ее. – Я должен был сразу догадаться. Ты Сильвия Монбельяр, дочь Элоизы. Выросшая в этом самом доме. Но какова ирония судьбы, а? Мы так усердно тебя искали, мадемуазель, и кто бы мог подумать, что ты сама придешь в наше логово, как муха в гости к пауку. – Он ослабил хватку на ее шее и снова ударил наотмашь тыльной стороной ладони, а его вторая рука вдруг оказалась на подоле ее юбки.
Марианна попыталась закричать. Ее голос звучал как хрип раненого животного.
– Никто тебя не услышит, тварь. Как ты думаешь, зачем мне нужна эта комната? И почему у меня есть от нее ключ? Чтобы напоследок оприходовать тебя, прежде чем убить.
Он был демоном во плоти. В прозрачном белом свете он казался существом, восставшим из ада. Эгльфин завис над ней, накрыв своей лунной тенью половину комнаты. Он расстегнул пуговицу на бриджах и рассмеялся. Рассмеялся. В его глазах плескалась тьма – тьма, которую видела Элоиза. Он наклонился к Марианне и задрал ее юбки.
Перед глазами все плыло. В ушах звенело. Словно издалека послышался звук. Громкий звук. Рев. Вой.
Марианна тряхнула головой.
Это был Эгльфин. Звук исходил от него. Его лицо перекосила жуткая гримаса боли. Он размахивал руками, словно в предсмертных корчах. Он кричал. Вот что это был за звук. Из его рта исторгался нечеловеческий вопль.
Она попыталась пошевелиться. Попыталась сесть.
Эгльфин наносил удары куда-то в область своей промежности.
Sacrebleu! Это была Элис. Она прижималась лицом к паху Эгльфина. Тот попытался отстраниться. Встать. Но Элис впилась в него как пиявка, от которой не так-то просто избавиться. Ее челюсти были сомкнуты. Даже когда он выпрямился на кровати, ее голова потянулась следом за ним, и сопровождавшая это мучительная боль разъяряла Эгльфина еще больше. Он кричал, но Марианна не могла разобрать слов. Он бил Элис обоими кулаками.
Кто-то колотил в дверь. Жуткие крики Эгльфина были услышаны.
 
Он снова ударил служанку.
«Ее зубы, – подумала Марианна. – Ее острые, злопамятные зубы». «Мое оружие хорошо спрятано».
Дверь распахнулась. В темноте дверного проема стоял солдат с зажженным факелом.
– Снимите ее с меня! – приказал Эгльфин. – СНИМИТЕ ЕЕ!
Солдат промедлил всего лишь мгновение. Не выпуская факела из рук, он метнулся вперед, исполнять приказ своего командира. Он схватил Элис за руки и потянул.
– Нет, не так!
Но дело было сделано. Эгльфин завалился навзничь и взревел оглушительным ревом раненого зверя. Элис и солдат отлетели в противоположном направлении и тоже упали на пол.
– Что, во имя всего святого, вы с ним сделали? – недоумевал солдат. Он кое-как поднялся на ноги.
Свет его факела осветил лицо Элис, залитое кровью. Это было поистине живописное зрелище. Служанка выглядела так, словно искупалась в крови. Но на ее лице было написано торжествующее выражение. Она повернула голову и сплюнула, и у нее изо рта на каменный пол выскользнул цилиндрический обрубок плоти, похожий на кусок непереваренной печени.
– Убей их! Не стой же столбом, убей! – Раненый Эгльфин рыдал, как младенец.
Солдат поднял фонарь выше. Он вынул из-за пояса свой «брикет»  [36] – полусаблю с коротким клинком.
– Вы в порядке, мадам? – спросил он, направляясь к Марианне. Он приблизил к ней острие сабли и ловким движением перерезал веревки на ее запястьях. Вторым движением он срезал с нее кляп.
Марианна выплюнула тряпку изо рта.
– Лоик? – спросила она. – Лоик Геллек?
– К вашим услугам, мадам.
Святая Медрина хранила ее этой ночью. Марианна дрожащей рукой обхватила молодого офицера за плечи и поцеловала в губы.
– Благодарю вас.
– Я ведь обещал за вами приглядывать, – сказал он.
– Не все держат свои обещания.
– Мы должны бежать отсюда, – сказал Лоик. – Вас сживут со свету за это. – Он взглянул на Элис – в эту минуту она походила на экспонат цирка уродцев, за возможность поглазеть на которую зритель платил бы два су. – Вас обеих.
– Я знаю туннель, который выведет нас из этих подвалов, – сказала Марианна.
Она схватила свое платье и ботинки.
– Тогда не будем терять времени. Нам нужно поторапливаться. – Лоик перевел взгляд на Эгльфина. Тот валялся на полу, обливаясь слезами. – Мне убить его?
– Убей его, – прошипела Элис. – Убей.
Бриджи Эгльфина были красными от его собственной крови. На Марианну накатило странное спокойствие. Через голову она стянула с себя платье и опустилась на корточки, чтобы оказаться лицом к лицу со своим мучителем. Тьму в его глазах вытеснила боль. Марианна приблизила губы к его уху.
– Меня зовут Элоиза Монбельяр, – прошептала она, и в этот момент она была ею. – Женщина, над которой ты надругался, чьи руки и ноги ты ломал, чей язык ты отрезал, чью голову ты отрубил. Mihi vindicta, ego retribuam. Мне отмщение, Я воздам. – Она поднялась на ноги.
Эгльфин отвернулся, пряча лицо. Его рыдания не утихали.
– Я приехала сюда затем, чтобы убить его, – сказала Марианна Лоику. – Это мое отмщение, а не твое.
Она протянула руку, и солдат передал ей свою саблю. Та тяжело легла в ее ладонь. Орудие, приносящее смерть, и должно быть тяжелым. Смерть не должна становиться обыденной. Она не должна приходить впопыхах. Марианна держала саблю на расстоянии вытянутой руки, вжимая острие в шею Эгльфина. Его глаза казались пустыми.
– А знаете что? – Марианна повернулась к Элис и Лоику. – Мне нравится видеть его в таком состоянии. – Она опустила меч. – Думаю, его подчиненным тоже понравится история о том, как его одолела женщина и выхолостила служанка. И потом, мы все-таки не должны забывать Божью заповедь.
– «Не убий», – прошептала Элис.
– Да, именно ее, – согласилась Марианна. Но про себя она думала о пятой заповеди. Nam Deus dixit honora patrem tuum et matrem. Она слышала в голове строгий голос матери Марии из Монастыря дождей. Только теперь она наконец поняла, чего требовала от нее заповедь.