Множество жизней Элоизы Старчайлд

Они остановились в гостинице на площади Кордельеров в паре километров от церкви.
– Если завтра не заведется машина, мы пойдем пешком, – сказал Милан. – Ничто не помешает нам быть в церкви в полдень. Только если ты не вздумаешь рожать раньше срока.
Они посмеялись.
– Не нужно шутить об этом, – прошептала Катя.
– Ты сама мне говорила, что наш ребенок еще не готов к появлению на свет.
– Я на восьмом месяце, – отозвалась Катя. Она лежала на тонком гостиничном покрывале и смотрела на терракотовые крыши. – Дети не рождаются на восьмом месяце.
– Иногда рождаются.
– Только не наш.
  
8
 
Марианна
 
1813 год
Она находилась в Шато-Монбельяр-ле-Пен. Какое странное ощущение. Солдаты почти ничего тут не поменяли. Большие дубовые двери стояли на своих местах. Длинный холодный коридор с громадными мозаиками, изображающими Вакха и сатиров в гроздьях спелого винограда, остался почти таким, каким его запомнила Элоиза, каким вспоминала его сейчас Марианна, разве что мозаики немного выцвели и пол местами пострадал от солдатских сапог. На стенах еще оставались картины. Марианна помнила, как Жан Себастьен снимал картины с гвоздей и лезвием вырезал полотна из рам. Если портрет ему нравился, он его забирал; другие оставлял на стенах.
– У нас не хватит времени забрать все, – рявкнул он на Элоизу.
И до сих пор они висели здесь, эти покинутые холсты, отвергнутые дяди и забытые кузены опозоренной семьи. Кто теперь будет знать, кто они такие? Кто поинтересуется? Вот здесь, над камином в атриуме, висел двоюродный дед Жана Себастьена, Франсуа де Монбельяр-Телье, герцог де Труа, который сражался с герцогом Мальборо в битве при Рамильи  [30] и который, о чем когда-то знал весь честной народ, в течение тридцати лет после той битвы состоял в отношениях с управляющим своего поместья. На лестничной площадке висел портрет женщины. Кто она такая? У нее были белокурые локоны цвета льна. Возможно, родственница Элоизы. Она едва заметно улыбалась одними уголками губ – точь-в-точь как Элоиза. Родственница не только Элоизы, но и Марианны, подумалось ей.
Не все картины были старыми. В центре большого зала, напротив лестницы, висел портрет Корсиканца в полном военном обмундировании. За его спиной бушевала битва.
– Спасибо, месье Бонапарт, – тихонько прошептала Марианна. Она похлопала себя по кителю и не успокоилась, пока не нащупала под тканью контуры ножа для лозы. Если повезет, уже скоро она им воспользуется.
За окном было видно внутренний двор замка и огромную каменную статую Нептуна.
– Поднимите ему голову, – наставлял Жан Себастьен Элоизу и Сильвию. – Если со мной что-нибудь случится, вы должны сделать это вдвоем. Вам потребуется объединить усилия, чтобы поднять ее, но у вас все получится. Вы сильные. Возвращайтесь, когда это будет безопасно. Запаситесь терпением. Хорошенько запаситесь. Возможно, ждать понадобится десять лет. Возможно, двадцать. Дождитесь, когда революционеры будут повержены и все вернется на круги своя.
Все вернется на круги своя. Но что это значит? Точно не поместье, кишащее армейскими офицерами в синих мундирах. Марианна улыбнулась. Нептун как прежде хранил свои секреты. Она подождет еще.
Дверь распахнулась, и из комнаты, которая раньше служила личной библиотекой Жана Себастьена, вышел адъютант дородного телосложения. Его мундир с аксельбантами был расстегнут. Он ковылял вразвалку, как человек, мучимый больной печенью. Он помахал перед ней документом с красной восковой печатью.
– Мадемуазель Мюзе, меня зовут капитан Мусель. С вашими документами, похоже, все в полном порядке, – прокряхтел он недовольным тоном.
– Благодарю.
– Где же ваш супруг? Она упомянут в письме.
 
– Он нездоров, – сказала Марианна. – Он приедет, когда позволит его состояние.
– Вы должны простить нас за нашу осторожность. Крайне необычно для… – адъютант замялся, подбирая слово, – девушки… получить назначение на такую должность.
– Вы сомневаетесь в выборе императора?
– Нет, нет! Просто… – он взмахнул толстой рукой, – раньше у нас никогда не было представителей от комитета.
– У вас в Бургундии что, нет шпионов? Нет врагов императора?
– Никак нет, миледи.
– Я не леди, капитан Мусель. И я не девушка. Я борец со шпионажем.
– Понимаю. – Капитан начинал нервничать.
– Быть может, вы сами шпион, капитан Мусель?
Мужчина хотел было рассмеяться, но сдержался.
– Никак нет, миледи.
– В империи нет ни лордов, ни леди.
– Да, миледи… мадам.
– Проводите меня к генералу Эгльфину.
Толстяк кашлянул.
– В этом нет необходимости. Вы будете иметь дело непосредственно со мной, – добавил он брезгливо.
– Я буду иметь дело с генералом. Мне напомнить вам, откуда исходит приказ?
Адъютант взмахнул письмом и вернул его Марианне.
– Да, да, да. Что ж, как скажете. В таком случае, приходите завтра в шесть пополудни.
Какое-то время они стояли и смотрели друг на друга.
– Вы что-то еще хотели? – спросил адъютант.
– Да. Мне нужна комната в поместье. – Марианна раскопала в памяти Элоизы эпизод, в котором та отдавала распоряжения лакею. Тон, который нужно при этом использовать, уверенность, с которой нужно держаться, и четкое понимание, что ты имеешь на это право, сейчас пригождались как нельзя кстати.
Мужчина вздохнул. То, с какой досадой адъютант отреагировал на ее просьбу, было видно невооруженным взглядом.
– Мы предоставим вам комнату в северном крыле. В подвале.
– Вы предоставите мне комнату в южном крыле на втором этаже с окнами, выходящими во двор, – отчеканила Марианна. – Только не комнату у лестницы. Я не хочу, чтобы меня всю ночь беспокоили приходы и уходы. И не комнату в западном углу, она слишком маленькая. И не комнату над уборными – я презираю запах мочи.
Адъютант выглядел так, словно вот-вот расплачется.
– Не комнату с изображением Медузы над камином. Не хотелось бы, засыпая, видеть перед собой эту картину. И не комнату с потайным застенком. Не хочу, чтобы за мной наблюдали, когда я переодеваюсь.
– Откуда вы все это знаете? – спросил мужчина.
Марианна снисходительно улыбнулась.
– Я шпионка, не забывайте. Знать все – это моя работа. Ах да, еще мне понадобится служанка.
– Служанка?
– Служанка. – Марианна вздернула бровь. – Или вы находите это излишним?
– Нет, мадам.
– Вот и славно. Можете проводить меня наверх.
Служанку звали Элис. Она была одета в безыскусное шерстяное платье, которое висело на ней мешком, доходя до лодыжек. Она не носила обуви. Она передвигалась по замку в одних чулках, неслышно ступая на цыпочках, словно замечать ее, заговаривать с ней или иным образом обращать на нее внимание считалось дурной приметой. Она постучала в комнату Марианны так тихо, что Марианна чудом расслышала тихий стук костяшек пальцев по дереву. Войдя в комнату, девушка стояла, боясь оторвать взгляд от пола. Марианна жестом пригласила ее сесть.
– Мне запрещено сидеть, – прошелестела девушка.
Запрещено сидеть?
– Сколько тебе лет, Элис?
– Двадцать.
– А мне девятнадцать, – сказала ей Марианна. – Мы могли бы быть сестрами. Мы еще можем ими стать.
Всего на секунду служанка приподняла голову, и ее глаза загорелись, но в следующее мгновение она снова потупила взгляд.
– Да, мадам.
– Сестры называют друг друга по именам. Мое имя – Марианна.
– Элис.
– Так вот, Элис, еще несколько месяцев назад я была послушницей в женском монашеском ордене канонисс Святой Медрины в Кетиньи.
– Вы сестра-монахиня?
– Послушница. Боюсь, во мне недостаточно святости для того, чтобы быть монахиней. А сестра… У меня есть родная сестра, которую я никогда не знала. Так что, думаю, и сестра из меня не самая лучшая. Присядь.