Украденные прикосновения (ЛП)

"Иди сюда, Милен".
Она поворачивается, делает еще один глоток и поднимает бровь. "В твою постель?"
"Да. Иди сюда или я буду гоняться за тобой по всему пентхаусу, пока ты не сделаешь это".
"Я уверена, что смогу тебя обогнать". Она ухмыляется.
"Издеваешься над инвалидом, cara? Это не подходит медицинскому работнику". Я скрещиваю руки за головой, замечая, как ее глаза прикованы к моим бицепсам.
"Ты инвалид только потому, что не можешь понять значение слова "нет", Сальваторе".
Я несколько мгновений смотрю на изгиб ее губ, а затем спрашиваю: "Как насчет того, чтобы сыграть в небольшую игру?".
"Меня не интересуют твои игры".
"Боишься проиграть, cara?"
Ее глаза переходят на мои, когда она прижимает стакан ко рту и делает глоток. "Я не боюсь ни тебя, ни твоих игр", — говорит она. "Что ты имеешь в виду?"
"Я расскажу тебе кое-что о себе. Если я прав, ты снимешь часть одежды".
Милен смеется, и теплое чувство распространяется в моей груди, когда я слышу это.
"А если ты ошибаешься?" — спрашивает она.
"Я снимаю одну из своих".
"Ты меня не знаешь. Ты окажешься голым меньше чем через пять минут".
"Тогда тебе не о чем беспокоиться".
Она прислоняется спиной к стене и делает еще один глоток вина, улыбаясь. "Хорошо".
Серая футболка на ней — одна из моих футболок. Я подумал, будет ли она носить мои футболки после того, как я выброшу все дерьмо, принадлежавшее ее бывшему. В тот день я едва сдержался, чтобы не поджечь весь шкаф. Одна мысль о том, что Милен может носить то, что принадлежало другому мужчине, чуть не повергла меня в ярость. Однако вид ее в моей одежде доставляет мне огромное удовольствие.
Я провожу взглядом по ее телу, пока не дохожу до ее рта. Она все еще улыбается.
"Ты солгала, когда сказала мне, что не знаешь, почему хочешь стать медсестрой", — говорю я и наблюдаю за ее реакцией.
Тело Милен застывает, ее рука, держащая стакан, замирает на полпути ко рту. "Ты ошибаешься".
"Ошибаюсь?" Я качаю головой в сторону. "Почему не врач? Нейрохирург? Кардиолог?"
"Я не знаю". Она пожимает плечами и смотрит вниз на свой бокал.
"Ложь выведет тебя из игры, cara", — говорю я. "Что ты увидела, что заставило тебя захотеть стать медсестрой?"
Милен закрывает глаза и прислоняется головой к стене. "Моя сестра, Бьянка, попала в автокатастрофу, когда ей было одиннадцать. Она чуть не погибла, потому что парамедик, который пришел на помощь, понятия не имел, что делает". Она покачала головой. "Какой-то идиот записал все на телефон и выложил в интернет. Я была в доме подруги, когда это случилось. Ее брат показал мне видео. Я смотрела, как парень пытался и не смог интубировать мою сестру, пока она лежала посреди тротуара. Только когда приехали другие парамедики, им удалось привести ее в чувство". Она делает глубокий вдох и открывает глаза, но продолжает смотреть в потолок. "Мой отец был за рулем машины, когда они разбились. Он был пьян".
Да, Бруно Скардони был эпическим сукиным сыном.
"Итак, что ты хочешь, чтобы я сняла?" спрашивает Милен и опускает глаза, чтобы встретиться с моими.
"Ты выбирай".
Она нагибается, забирается под футболку и медленно снимает трусики. Когда она выпрямляется, я киваю в сторону куска красного кружева, который она держит, и протягиваю руку. "Теперь они мои".
Милен выгибает бровь, запуская трусики прямо мне в лицо. "Тебе повезло с этим. Следующий."
Красное кружево падает мне на грудь, я намеренно поднимаю его к носу и вдыхаю, наслаждаясь выражением удивления на лице Милен. "У тебя аллергия на рыбу", — говорю я, а потом добавляю: "И на арахис".
Ее губы расширяются в самодовольной улыбке. "Два промаха, Торе. Я съедаю полбанки арахисового масла в неделю, и у нас была рыба в том ресторане, где ты заставил уйти всех остальных гостей. Я ожидала, что ты будешь более внимательным для человека, который…" Она останавливается на середине предложения, и в ее глазах мелькает удивление, когда она приходит к пониманию.
 
"Да, наверное, я должен быть более внимательным", — говорю я и снимаю кофту за рыбу. А за арахисового масла я снимаю футболку. У нее осталась только футболка, а я остался в трусах-боксерах. "Похоже, на данный момент мы квиты".
Глаза Милен путешествуют по моей груди и животу и останавливаются на моей промежности, а точнее, на выпуклости там. "Игры со мной возбуждают тебя?".
"Дело не в играх, Милен", — говорю я. "А в тебе".
Ее взгляд возвращается к моему лицу, эти зеленые глаза смотрят в мои, губы плотно сжаты.
"Скажи мне, Милен, почему ты так боялась завязать отношения с кем-то из Cosa Nostra?".
Она моргает и быстро переключает внимание на картину над кроватью. "Я понятия не имею, о чем ты".
"Ты очень плохая лгунья, cara. Еще раз соврешь, и ты снимешь футболку в наказание". Я потянулся за своим вином на тумбочке. "Я заметил очень интересную вещь, когда просматривал информацию, которую Нино собрал для меня. Этот последний парень, с которым ты была, Дэвид…он был инструктором по йоге".
"И что?"
"До него был какой-то кондитер. До него — флорист. Даже когда ты училась в школе, ты всегда выбирала самых… прирученных партнеров. Ты даже никогда не ходила на свидания с кем-то из нашего круга".
"Ты заставил своего начальника охраны раскопать мои школьные увлечения?" Она вытаращилась на меня.
"Да."
Милен оставляет свой пустой стакан на комоде позади себя и хватает доску у изножья кровати. "Ты не имел права!" — огрызается она.
"Ты боялась, что все в Cosa Nostra такие же, как твой отец? Терроризирует людей из-за собственного комплекса неполноценности?" Я продолжаю: "Или это было потому, что ты не чувствовала себя в безопасности?"
"А с тобой я в безопасности?" Уголки ее губ изгибаются вверх. Удивительно, как сильно меня заводит эта маленькая ухмылка. Я смотрю, как она забирается на кровать, затем переползает по моему телу и обхватывает меня за талию, пока ее лицо не оказывается всего в нескольких дюймах от моего. "Ты думаешь, что ты лучше, чем другие мужчины в Cosa Nostra, поэтому мне нечего бояться? Это так?"
"Со мной ты в безопасности, Милен". Я делаю глоток вина и оставляю бокал на тумбочке. "Но не потому, что я лучше других. Как раз наоборот, на самом деле".
"О?"
Я беру ее за подбородок и смотрю на нее пристальным взглядом. "Со мной ты в безопасности, потому что я — худшее, что может быть, cara. И никто не посмеет прикоснуться к тому, что принадлежит мне".
"Ты опять промахнулся". Она вцепилась пальцами в подол моих трусов. "Я никогда не боялась, что мне может быть больно, если я окажусь с кем-то из Семьи".
"Что еще?" спрашиваю я и смотрю на нее, пока она движется вниз по моему телу, стягивая трусы по ногам. Она не вздрагивает, когда доходит до середины икры, просто продолжает спускать их по правой ноге, а затем бросает трусы через плечо.
"Меня пугала возможность того, что я могу влюбиться в кого-то из Cosa Nostra", — говорит она и ползет вверх по моему телу, избегая моего уже полностью эрегированного члена, пока не садится на мой живот со своей голой и полностью промокшей киской, прижимающейся к моей коже.
Мой член так чертовски тверд, что кажется, будто он сейчас взорвется. "И почему это должно представлять проблему?" спрашиваю я и поднимаю руку, чтобы провести пальцем по линии ее губ.