Сын Войны, Дочь Хаоса (ЛП)

4) Джек неизменно честен, особенно когда описывает свои симпатии в третьем пункте.
5) Джек иногда бывает немного неряхой. (Не совсем, но он подумал, что должен что-то добавить для равновесия, чтобы ты не подумала, что он просто хвастается.)
6) Джек добрый и постарается быть милым с бездомными животными. Он даже даст имена скарабеям внизу, если это тебя обрадует. В конце концов, они бродячие животные.
7) Джеку нужен кто-то, кто глубоко задумывается о вещах, даже если мы не всегда согласны.
8) Теперь ты чувствуешь, что знаешь меня лучше?»
Записка заставила меня улыбнуться. Джек действительно был милым. Он был совсем не похож на Сетитов, о которых я только что читала. Может ли кто-то быть безжалостным убийцей и всё ещё быть таким заботливым? Эти вещи не могли сосуществовать. Должно быть, всё было так, как он и Рорк твердили мне, их убийства были оправданы, или, по крайней мере, они действительно так думали.
Моя мама убедила моего отца измениться. Я почти могла понять её рассуждения. Она любила папу и, выйдя за него замуж, помешала одному Сетиту когда-либо снова убивать. Могу ли я сделать то же самое? Будут ли Хорусиане всё ещё преследовать нас с Джеком в любом случае? Может быть, я обрекаю своих детей на ту же жизнь, что и моя, — на передвижение, на вечные поиски неизвестного врага.
ГЛАВА 17
На следующее утро я проспала до десяти. Я приняла душ, оделась, быстро позавтракала и пошла поговорить с Рорком. Он отсиживался в своей комнате, играя в игру на телефоне. Он поднял глаза, когда я вошла.
— Папа звонил. Он хотел поговорить с тобой, прежде чем ты куда-нибудь пойдёшь сегодня.
Я забралась на кровать рядом с Рорком.
— Почему он просто не позвонил мне на телефон?
— Может быть, он не очень хотел говорить с тобой после того, как я полчаса выпытывал у него о его роли свахи.
— Ты всё ещё не ладишь с Корделией?
Рорк, хмурясь, не отрывал взгляда от своей игры.
— Очевидно, я бесчувственный и высокомерный.
Я толкнула коленом брата.
— В этом она права. Ты также никогда не думаешь о том, чтобы не съесть последние два куска пиццы, а оставить один для меня.
Рорк бросил на меня мрачный взгляд, который заставил меня рассмеяться.
— Может быть, она тебе подойдёт, — сказала я. — Кто-то должен тебя перевоспитать.
С видом мученика он сказал:
— Сегодня вечером я иду на вечеринку, чтобы встретиться с её друзьями.
— Это может быть забавно.
Рорк исключительно сильно постучал по экрану, и что-то в игре запищало.
— О, это будет весело. Я буду таким очаровательным, что все её друзья влюбятся в меня. Тогда мы посмотрим, что она скажет о спортсменах со слишком большим самомнением.
— Вау. Что ты сделал сегодня, чтобы вывести её из себя? — я прислонилась к изголовью его кровати. Как и у меня, оно было латунным.
— Ничего. Я накричал на неё лишь однажды за то, что она тебя расстроила. Вот и всё, — его игра закончилась, и он бросил свой телефон на кровать.
— Знаешь, тебе не обязательно с ней встречаться. Даже если мне будет приятно видеть, как ты корчишься от того, что сделал папа, чтобы испортить твою жизнь.
У Рорка зазвонил телефон. Он проверил номер звонившего.
— Помяни дьявола, — с улыбкой он протянул мне телефон. — Твоя очередь поговорить с папой.
Я поднесла телефон к уху.
— Алло?
Без всяких предисловий папа сказал:
— Я хотел рассказать тебе о договорённости с Джеком перед отъездом, но до этого произошло так много всего, что это вылетело у меня из головы, — это был мой отец. Перейдём сразу к делу.
— А как насчёт целых шести месяцев до этого, когда ты мне ничего не говорил? Ты не мог найти за это время и пяти минут, чтобы упомянуть, что устроил мой брак?
— Тогда в этом не было смысла, не тогда, когда ты даже не встретилась ещё с ним, и, кроме того, ты бы задала слишком много вопросов, на которые я не смог бы ответить.
— Да, например, «Кто он такой»?
— Я знаю, кто он, — оскорблённо сказал папа. — Он трудолюбивый, умный парень из хорошей семьи. Должно быть, я сделал не слишком плохой выбор. Рорк сказал, что ты привязалась к нему.
 
Держу пари, Рорк рассказал папе всё о Джеке и обо мне. Прежде чем я успела сформулировать ответ, папа добавил:
— Только не привязывайся к нему слишком быстро или слишком сильно. Ты всё ещё молода. На самом деле, я думаю, ты слишком молода, чтобы…
Я не дала папе закончить. Последнее, что я хотела от него услышать — это правила моего поведения с Джеком.
— Я думаю, что скарабеи могут определить, принимал ли человек тот эликсир, который вы все так любите, — я продолжила, рассказав ему, как скарабеи по-разному реагировали на нас с Рорком. Я также повторила, что в Арктике рой опустился на меня, но они не укусили.
Папа издал задумчивый звук:
— Хммм.
Но ничего не сказал. Я могла сказать, что он обдумывал информацию, пытаясь заставить её работать с тем, что он уже знал.
— Что ты узнал о скарабеях? — спросила я.
— Во Франции ничего особенного. У меня всё ещё есть много зацепок, которые нужно проверить. Владения тамплиеров распространились по всей Европе и на Ближнем Востоке, — папа начал лекцию о Храмовой горе и мечети Аль-Акса, а затем внезапно прервался. — Я почти забыл, зачем звонил. У тебя с собой есть что-нибудь, что тебе дал Дейн?
— Нет. Я бы не стала хранить ничего такого.
— Люсинда пыталась выяснить, как Хорусиане обнаружили базу в Арктике. Она не нашла никаких утечек, никаких ошибок, никакого способа, которым они могли бы нас выследить. Но у тебя был прямой контакт с Хорусианином. Это может означать какой-то электронный трекер.
Меня пронзил глухой удар страха. Я вспомнила ливень, когда из-за дождя мой телефон почернел. Дейн попросил друга починить его.
— Мой мобильный телефон, — пробормотала я. — Дейн взял его однажды ночью.
Он мог бы что-то с этим сделать, добавить устройство слежения. Вот как он узнал, что я была в аэропорту Фэрбенкса, и это означало, что он знал, где я сейчас нахожусь.
Папа выругался. Его следующие слова прозвучали убедительно.
— Тебе нужно избавиться от своего телефона. Отправь его по почте по всей стране. Позови Джека, и пусть он отвезёт тебя сейчас же.
Я встала, уже направляясь к двери.
— Я должен был подумать об этом раньше, — сказал папа. — Я должен был спросить, брал ли он какие-нибудь твои вещи.
Сожаление свернулось у меня в животе. Я подумала о мёртвых телах, о запахе гари, когда палатка тлела и извергала дым в небо.
Люсинда была права. Это была моя вина. Я просто не осознавала этого.
У меня не было времени зацикливаться на чувстве вины. Другие последствия заставили мой пульс участиться.
— Я привела Хорусиан к Лечеминантам. Мы все в опасности…
— Эйслинн, — голос отца казался слишком спокойным. — Мы всегда были в опасности. Избавься от телефона. Не выходи на улицу без Джека или Рорка, и будь осторожна. У Лечеминантов есть камеры наблюдения в системе безопасности. Если они увидят поблизости кого-нибудь, кого там быть не должно, они будут знать, что делать. В худшем случае Лечеминанты соберут вещи и отвезут вас куда-нибудь ещё. Ты делала это много раз.
Я кивнула, забыв, что он не мог меня видеть.
— Ты нашла Джека?
Я была у двери его спальни. Его не было внутри, но я слышала голоса внизу. Я пошла в ту сторону.
— Да.
— Я только что разговаривал по телефону с мистером Лечеминантом, — продолжал папа. — Он знает о моих опасениях.
Мои ноги подкашивались, когда я спускалась по лестнице.
— Папа, те люди, которые погибли в Арктике. Если телефон отслеживался, то это была моя вина…
— Это была не твоя вина, — настаивал папа. — Ты не потратила годы на разработку плотоядных скарабеев. Ты не сбрасывала их с самолёта. Кроме того, это может быть не твой телефон. Это просто мера предосторожности.