Сын Войны, Дочь Хаоса (ЛП)

Дейн помедлил.
— Или Рорк — единственный в вашей семье, кто умеет бегать?
Я не пропустила вызов в голосе Дейна. Я улыбнулась и встала.
— Я думаю, ты увидишь.
Мы с Дейном оказались в разных командах. Это было неплохо, потому что это значило, что я могла смотреть на него, и это выглядело, как будто я делала это в интересах состязания. Вечерний воздух был густым и влажным, тяжелым от возможностей. Цикады звенели в колоновидных деревьях Пало-Верде, как непрекращающийся электрический разряд.
Игра началась, и противники осторожно двинулись вперёд. Чирлидерши в каждой команде держались сзади, болтали и смеялись. Никто, казалось, не хотел потеть, бегая по парку. Несколько раз пройдя вдоль границы наших территорий, парни из моей команды перешли её. Дейн преследовал одного парня, в процессе перепрыгнув подстриженный куст. Кусты сами по себе в Аризоне не росли. Они должны быть посажены, ухожены и подстрижены в форме шара, как хвостики пуделей.
Некоторые товарищи Дейна по команде отделились, чтобы преследовать других бегунов. Они кричали друг другу и растекались по парку, являя собой воплощение мускулов и мощи. В тусклом свете фонарей они казались мечущимися тенями.
Сейчас было хорошее время, чтобы отправиться за флагом. Я побежала по траве на полной скорости, из-под ботинок летела трава. Не только Рорк унаследовал наши атлетические способности. Я всегда была одной из самых быстрых бегунов в команде по легкой атлетике. Мои волосы развевались по плечам, вероятно уничтожая все мои усилия перед вечеринкой.
Пока команда Дейна обращала внимание на угрозы размером с лайнбрейкера, я обошла парня, который должен был охранять флаг. Я сняла его с куста позади него и метнулась на свою сторону. Он даже не заметил, что у меня был флаг, до тех пор, пока я наполовину не приблизилась к нашей стороне парка.
Потом он закричал:
— Девчонка! Держите девчонку с тёмными волосами!
Я была не единственной девушкой рядом с линией в этот момент, так что его инструкция оказалась полезна только отчасти, и именно поэтому нужно знать имена оппонентов. Я избежала несколько потенциальных нападений, и свободно вернулась на свою сторону. Большинство противников были позади меня, и я могла обойти остальных.
Я не слышала даже шагов позади, только почувствовала, как меня схватили чьи-то руки. В следующий момент меня подняли в воздух и перебросили через плечо Дейна. Он держал меня за ноги и бежал через парк с криками:
— У меня есть пленник! Эйслинн — моя заложница!
Я почти ничего не видела, потому что мне на лицо падали волосы. Плечо Дейна впивалось мне в живот с каждым шагом. Мне было всё равно. Дейн Брекенридж дотрагивался до меня, и он знал моё имя. Пока мы двигались по парку, я смеялась, и звук казался лёгким и счастливым даже мне самой.
Вися у него на плече, я сказала Дейну:
— Оказывается, я неплохо бегаю.
— Да, я заметил.
Дейн взял флаг у меня из рук и бросил его одному из товарищей. Он поставил меня на землю чуть поодаль от места действия, где была тюрьма его команды. Вместо того чтобы вернуться в игру, он одной рукой держал меня за запястье.
— Ты слишком быстро бегаешь. Нужно охранять тебя, чтобы ты не сбежала.
Как будто я хотела бежать, когда Дейн практически держит меня за руку.
— Я думаю, не разрешается держать узников. Разве это не против правил?
Дейн сверкнул ослепительной улыбкой.
— Кто сказал, что я играю по правилам?
Он со мной заигрывал. Или он просто очень хотел выиграть. Я не знала. Я пыталась придумать что-нибудь умное.
Я остановилась на:
— Моя команда всё равно выиграет.
Дейн ещё раз улыбнулся:
— Хочешь пари?
— Что за пари?
— Хм, уверен, что смогу придумать что-нибудь интересное.
Он определённо заигрывал. Или, может быть, он так разговаривает со всеми девушками. Я не слышала, что он говорил до этого толпе чирлидерш.
Я улыбнулась в ответ.
— Не знаю, хочу ли я пари с человеком, который играет не по правилам.
Он рассмеялся, обдумывая мои слова.
— Каждому человеку нужно время от времени рисковать.
 
Я показала на место, где мы стояли.
— Я рискнула и оказалась в тюрьме.
— Может быть, тебе просто нужно рисковать лучше.
Я не услышала, что включал в себя лучший риск, потому что группа узников-чирлидерш присоединились к нам, хихикая и крича Дейну. Он отпустил мою руку и, не прощаясь, метнулся за парнем из моей команды, который бежал к флагу. Смена Дейна в качестве моего стража была закончена на этом.
Тучи сгущались, закрывая луну и звёзды. Вспышка молнии разорвала небо. За ней сразу же последовал гром, потрясая воздух громким ударом. Прежде, чем утихло эхо, на нас полил дождь.
В Редмонде часто шёл дождь. Фактически, жизнь казалась постоянным дождём, который иногда прерывался небольшими промежутками солнечного света. Я не осознавала, как скучаю по дождю, пока капли не упали мне на лицо.
Я слышала, что в Аризоне бывают штормы, которые называются муссонами, и они обычно сильные, но всё равно интенсивность дождя меня удивила. Чирлидерши первые побежали в дом, за ними последовали парни, крича и подзывая друг друга. Все отправились в этом направлении. Кроме меня. Сделав несколько шагов по парку, я остановилась и наслаждалась звуками грозы, стуком дождя, падающего на землю. Он стучал по пластику спортивной площадки позади меня, как канонада.
Дейн бежал к дому медленнее, чем остальные. Я смотрела в его спину и с болью поняла, что, несмотря на то, как тщательно он охранял меня, вероятно, он даже не заметит, вернусь ли я с остальными.
Нужно было больше говорить с ним, пока была возможность. Нужно было флиртовать или сделать то, что делают другие девушки, чтобы понравиться парню. Вместо этого, я просто надеялась, что по тону моего голоса он поймёт, что я хотела его внимания. Сейчас он пойдёт опять разговаривать с выпускниками, а я опять останусь сидеть одна.
Я действительно живу полной жизнью.
Пока я смотрела на Дейна, боль росла и усиливалась у меня в груди. Забавно, как эмоции могут становиться осязаемыми. Если бы тоска могла выйти наружу, то я бы обвила Дейна лентами надежды и притянула назад к себе. Вместо этого я зашла за бассейн спортплощадки, чтобы спрятаться. Я могла с таким же успехом остаться здесь и наслаждаться дождём. Подняв лицо вверх, я позволила дождю течь. В других местах, где мы жили, дождь был холодным, но в Аризоне он был тёплым и освежающим, как будто земля его ждала.
Древние египтяне поклонялись богине дождя Тефнут, матери земли и неба. Теперь, живя в пустыне, я увидела в этом смысл. Я почти чувствовала, что всё зелёное и живое вокруг меня вздохнуло с облегчением, начало тянуться и расти. Дождь был воплощением жизни, и в ту минуту, каким-то мистическим образом я была его частью. Я вытянула руки, подставила ладони небесам и наслаждалась тем, как капли стучат по пальцам.
Через минуту я промокла насквозь. Пойти в дом Кэндис и всё залить было бы грубо, и кроме того, никто по мне всё равно скучать не будет. Я могла бы пойти домой, это не так далеко.
Я открыла глаза и увидела, что напротив меня в нескольких дюймах стоит Дейн. Я вздрогнула. Должно быть, он искал меня и увидел на спортплощадке. Мне это польстило, но я понимала, что он сейчас наклонит голову в сторону и спросит: почему я стою под ливнем.
Я ждала, что он что-то скажет, уже придумывая полуправдивые объяснения, почему я не хочу идти в дом.
Он не улыбался и не шутил, и ни о чём не спрашивал. Он просто наблюдал за мной, и я смотрела на него, и у меня перехватило дыхание. Может быть, судьба наконец-то взялась за работу. Разве я не хотела, чтобы он вернулся? Разве я не хотела, чтобы его голубые глаза смотрели на меня с таким чувством, как сейчас? Я была богиней дождя, и мои желания привели его ко мне.
Над нами сверкнула ещё одна вспышка молнии. Никто не двинулся. Тёмные волосы Дейна прилипли к его лбу влажными завитками. Потоки воды бежали по его шее на мокрую насквозь футболку. Он протянул руки, мягко взял моё лицо в ладони, потом наклонился и прижал губы к моим. Я растаяла в нём, схватив руками его мокрую футболку. Меня целовали и раньше, неловкие мимолётные поцелуи на прощание на моём крыльце. Его губы были уверенными, дразнящими и настойчивыми. Как пустынные цветы под дождём, что-то внутри меня, кажется, вздохнуло с облегчением, вытянулось и проросло. Я чувствовала то, что не ощущала многие месяцы, уверенность, что я всё ещё жива.