Сын Войны, Дочь Хаоса (ЛП)

И он выбрал фильм?
— Видишь? — многозначительно сказал папа. — Ты не знаешь этого мальчика так хорошо, как думаешь. Для тебя будет лучше, если это будут двойные свидания с Рорком.
Я почувствовал вспышку раздражения.
— Я больше не маленький ребёнок. Ты не можешь вечно контролировать мою жизнь.
Рорк издал ворчание.
— Удачи с этим аргументом. Это сработало очень хорошо, когда я использовал его на маме.
Мой отец побледнел. Он намеренно смотрел на свою еду, а не на меня. Даже Рорк помрачнел, а ведь это он упомянул её. Слова, которые я сказала своему отцу, были теми же самыми словами, которые Рорк бросил в мою маму перед её несчастным случаем. Они, казалось, повисли в воздухе, как похоронный звон. Я не могла произнести их снова.
Я медленно съела свой ужин. Дейн был прав. Если бы мы хотели видеть друг друга, мы должны быть как Трим в мифах о Норс, и украсть столько грома, сколько могли.
ГЛАВА 6
Встреча, проведённая без ведома моей семьи, была бы сложной при любых обстоятельствах, но Дейн нашёл простое решение. В понедельник он сказал тренеру, что вывихнул плечо, и его врач сказал, что ему не разрешат играть в футбол в течение недели. Дейну действительно сильно досталось в пятничной игре, так что ложь была правдоподобной. Вместо того чтобы ждать в библиотеке, пока Рорк закончит тренировку, Дейн заехал за мной, и мы поехали к нему домой.
Как только мы вошли в дверь, из кухни появилась миссис Брекенридж, вытирая руки кухонным полотенцем. Её сопровождал запах ванили.
— Через пару минут выну печенье из духовки.
Она была моложе, чем я ожидала, с волнистыми каштановыми волосами, как у Дейна, и такими же ясными голубыми глазами. Она сразу напомнила мне мою собственную мать, вероятно, потому что была стройной и атлетически сложенной. Моя мама была любительницей физических упражнений. Мы с Рорком всё время бегали с ней на пробежки.
Миссис Брекенридж улыбнулась мне.
— Я так много слышала о тебе, Эйслинн.
«Скажи что-нибудь умное», — подумала я. Всё, что пришло мне в голову, было: «Надеюсь, это не потому, что вы прослушивали мои телефонные разговоры».
Что свидетельствовало о том, как сказалась жизнь с моим отцом. Я ограничилась:
— Приятно познакомиться, — безопасная, вежливая реплика.
— Дейн сказал мне, что ты переехала сюда немного позже нас. Тебе нравится Аризона?
— Тут мило, но я скучаю по высоким деревьям, — от нервов я сказала не то. Высокие деревья были в Вашингтоне, а не в Техасе, откуда я предположительно переехала. Каким-то образом, даже не глядя на Дейна, я поняла, что он заметил мою ошибку.
— Тебе нравится в школе? — спросила миссис Брекенридж. Её глаза не отрывались от моих. Она, казалось, упивалась мной.
Я почувствовала, что краснею под её пристальным взглядом. Она действительно так хотела встретиться со мной, как и сказал Дейн. Я думала, что он преувеличивал на этот счёт.
— Да. Все очень милые.
Она одарила меня ещё одной улыбкой, на этот раз сочувственной.
— В старших классах трудно переезжать.
Я кивнула и понадеялась, что на этом интервью закончится. Я не сказала ничего даже отдаленно блестящего.
— Ты занимаешься каким-нибудь спортом? — спросила она.
Обычно да. Но после переезда в Аризону мне не хотелось. Ни разу с тех пор, как умерла мама. Я хотела быть одной, а не одной в команде, полной незнакомцев.
— Я могла бы пойти играть в баскетбол.
— Я тоже играла в баскетбол в старшей школе, — миссис Брекенридж немного подождала. Её глаза всё ещё не отрывались от моих. — Прости, что пялюсь на тебя. Ты просто напоминаешь мне старого друга. Ты выглядишь… — Её голос печально затих. — Так похожа на неё.
Зазвенел зуммер духовки, и Дейн взял меня за руку.
— Мы достанем печенье.
Когда мы вошли на кухню, миссис Брекенридж крикнула нам вслед:
— Ешьте столько, сколько хотите!
— Видишь? — сказал Дейн, когда мы остались одни на кухне. — Тебе не нужно было нервничать из-за встречи с ней. Ты ей уже нравишься.
 
— Это большое облегчение.
Я виделась только с несколькими родителями парней, с которыми встречалась, обычно на школьных мероприятиях. И обычно после того, как они встречались с моим отцом, что означало, что родители всегда относились ко мне с некоторым подозрением, как будто задавались вопросом, были ли особенности моего отца генетическими.
Дейн сжал мою руку.
— У неё хороший вкус.
Мы с Дейном ели печенье, разговаривали, а потом он обнял меня. Прошло не слишком много времени, до момента пока он поцеловал меня. Искры блаженства заиграли у меня внутри. Как, спрашивала я себя, людям, которые были влюблены, вообще удавалось что-то делать? Всё чего я хотела, это остаться здесь, обняв Дейна за шею, и чувствовать успокаивающий ритм его сердцебиения.
К сожалению, футбольная тренировка длилась всего два часа. Дейн хотел, чтобы у меня было свободное время, чтобы вернуться в библиотеку, поэтому я пробыла у него дома всего полтора часа. И всё же впервые с тех пор, как умерла моя мать, жизнь снова стала хорошей.
Во вторник и среду мы с Дейном следовали одному и тому же распорядку. Он забирал меня, мы ехали к нему домой, и его мать встречала нас едой. Либо её дела с недвижимостью не занимали её так сильно, либо она старалась быть дома, когда я была там.
После того, как мы с Дейном говорили с ней несколько минут, мы вдвоем шли на кухню, ели и разговаривали. Мы всегда заканчивали тем, что прислонялись к стойке и целовались. Каждый раз мне казалось, что небо над нами сотрясается. Мощно. Непреодолимо. С каждым днём мне становилось всё труднее покидать его объятия.
Так много вещей в жизни внезапно обрели смысл. Вот почему люди были готовы изменить свою жизнь и жениться. Вот почему на земле жили миллиарды людей. Вот почему каждая вторая песня по радио была песней о любви. Кто мог бы бороться с таким чувством?
Мне было интересно, какие чувства испытывает ко мне Дейн. Был ли он влюблён, или однажды меня добавят в список подружек, к которым он относился не очень серьёзно? Я знала, что он хотел быть со мной и держать меня за руку, и иногда я ловила его на том, что он наблюдает за мной с такой сосредоточенностью, что моё сердце бешено колотилось, но другая его часть, казалось, сдерживалась, часть его вычисляла какое-то уравнение, о котором я не могла догадаться.
Когда я собиралась покинуть дом Дейна в среду, в комнату вошла его мать.
— Уже уходишь?
— Да, — сказал Дейн. — Спасибо за печенье.
Для человека, который был в такой хорошей форме, она пекла много печенья.
Она улыбнулась мне, поколебалась, затем сказала:
— Дейн рассказал мне о твоей маме. Мне так жаль. Если ты когда-нибудь почувствуешь, что тебе нужно с кем-то поговорить, ты можешь позвонить мне в любое время.
— Спасибо, — сказала я, чувствуя себя неловко.
Что ещё Дейн ей сказал? Казалось, она знала обо мне всё, и я вдруг забеспокоилась, что она знала, что я каждый день целуюсь с Дейном на её кухне.
Дейн взял меня за руку и повёл к двери. Пока мы шли к машине, он сказал:
— Прости за мою маму. Я думаю, она всегда хотела дочь.
— Она милая.
— Да, но, может быть, нам стоит завтра пойти куда-нибудь ещё. — Он открыл для меня дверцу машины. — Как долго твой папа будет отсутствовать после школы?
Я уже упоминала, что мой отец был занят, сидел в библиотеках и книжных магазинах, изучая рои насекомых, миграции и мутации. В последнее время его любимыми насекомыми были навозные жуки. Он занялся охотой и определением жучков в этом районе. Он также продолжал спрашивать нас с Рорком, каких жуков мы видели в последнее время, и не вёл ли кто-нибудь себя агрессивно. Папа не сказал этого прямо, но я боялась, что он добавит жуков в список врагов, которых нужно остерегаться.
Родители могут смущать своих детей многими способами. Начинать параноидальные дискуссии о злобных навозных жуках в присутствии своего парня — это первое место в таком списке. Я решила, что должна потихоньку предупреждать Дейна об увлечениях моего отца. Если бы я упомянула, что мой папа стал энтомологом-любителем, то Дейн не удивился бы, если бы папа начал рассказывать странные мелочи о насекомых, например, о том, что навозным жукам не нужно пить, потому что они получают необходимую им влагу из навоза, который они едят.