Рысюхин, ты что, пил? (СИ)
— А зачем много берега в аренду брать? Метров триста для пляжа хватит. Ну, ещё острова — для романтических пикников.
— Вот ты где-то соображаешь так, что завидки берут, а где-то — наоборот. Ты что, наших людей не знаешь? Нет, так-то они в массе своей нормальные, но обязательно же найдётся хоть один завистливый или просто злобный дебил… Если возьмёшь в аренду только пляж — обязательно найдётся кто-то, кто дождётся конца твоих работ и воткнёт рядом, с наветренной стороны, здоровенную сральню, прости Рысюха за грубое слово. Или ферму утиную поставит так, чтобы всё добро от уток на пляж плыло. Или ещё какую чучу удумает. Нет, если заводится с этим делом, то половину берега под контроль брать надо.
Больше в тот вечер ничего интересного и важного не было, мы ещё часок поболтали обо всём и ни о чём, да и спать легли. Двадцать первого утром встали рано, забрали Воронка и спокойно добрались до города Осиповичи. Рысак был бодрым и весёлым, как будто и не было всего ранее проделанного пути и был, казалось, готов бежать не два, а три часа кряду не снижая скорость. Но мы такого не делали, конечно, двигались в обычном темпе. Отец никуда не заезжал и образцы не оставлял. То ли разочаровался в идее, то и мало их осталось, то ли ещё что.
И вот лежу я в очередном номере очередной гостиницы и думаю, что на четвёртый день буду уже дома и начну готовиться к дню рождения и к будущему поступлению. И переживаю, как мою Твердь к семейному делу приспособить. Ладно, спать пора, утро вечера мудренее.
Глава 9
Утром мы отправились в сторону от основного маршрута, чтобы в оговорённом месте встретить знакомого отца, нашего в каком-то роде коллегу, для конкурента слишком далеко живёт и слишком маленькие у нас объёмы, который просил заехать к нему на производство. Хотел о чём-то посоветоваться и чем-то похвастаться, какой-то новой рецептурой. Меня папа взял с собой как ходячий анализатор.
По дороге отец учинял мне разнос из-за неосторожно брошенной фразы по поводу впечатлений от Бобруйска.
— Нет, ну надо же такое ляпнуть! С чего ты взял, что город принадлежит Бобровым⁈ Из одного только названия? Так наши Смолевичи вообще на первый взгляд ничего общего с графом Сосновичем не имеют, кроме первой буквы, и что? Ну, вырос посёлок смолокуров, его предком основанный, в город, а родовое имение так и осталось небольшой деревней Сосновичи, где слуги живут, которые в поместье работают, и что с того? Бобровы род большой, сильный и богатый — но не настолько же, да и не местные они. Их главные земельные владения в других местах, сильно восточнее, в Бобруйске только несколько объектов, да и те не все полностью их. Тот же зверинец — да, они основали, но содержать своими силами… Тут дело даже не в деньгах, это предприятие, думаю, не просто окупается, но и хорошую прибыль даёт. Просто нужна работа кучи специалистов самых разных направлений Дара и разных профессий, собрать их в один род, да ещё тот, у которого главный интерес в другой области — нереально. Так что данное заведение принадлежит на паях Бобровым и короне, у кого какой процент вопрос секретный, и то, что зверинец не имеет статуса Императорского вот просто вообще ни о чём не говорит. Нет, ну надо же такое ляпнуть — «город Бобровых», а? А те же Репейниковы? А Коняевы? А Пустельгины? Да в конце концов Друцкие, пусть и простолюдины, но в первой гильдии числятся и по купеческой, и по мануфактурной части⁈ Не говоря уж про полтора десятка других только титулованных родов, что в этом городе свой интерес имеют. Хорошо, что ни при ком из них такую глупость не изрёк! Нет, всё, приедем домой — и за учёбу, все основные рода Великого княжества учить будешь, и все города от пяти тысяч населения — кому принадлежат! В охотники он намылился, бестолочь! Даже там мозги нужны, чтобы выжить, а у тебя их, похоже, вообще нет! Надо же уметь вот так вот одной фразой как минимум четыре сильных рода оскорбить, хорошо хоть, никто не слышал, кроме меня и Воронка, а он у нас не болтливый.
Пока батя пыхал праведным возмущением, а я предчувствовал ожидающие меня дома радости — зная батю, он не успокоится, пока я действительно не заучу, кому в каких долях принадлежит каждое местечко минимум в двух губерниях. Ну, или пока не нужно будет в Могилёв ехать, смотря что раньше наступит, и что-то мне подсказывает, что это будет отъезд. Так вот, пока отец возмущался, а я предавался унынию, мы доехали до деревни Мезовичи, километрах в пятнадцати от города, где у папиного знакомого был дом. Этот лысеющий дядька чуть выше среднего роста с пегого цвета волосами, в которых чудилась прозелень, и похожим на клюв хищной птицы носом, представился как Артур Олегович Конопельченко, шляхтич герба Конопля (с ударением на второе «о»). Даже странно стало — с чего бы так официально, если с отцом знаком давно и представляется только мне? Ну, мне не трудно — любит человек церемонии, подыграю. Вышел из коляски, представился со всеми положенными поклонами и оборотами, смотрю — ему приятно стало, аж порозовел. За знакомством и расшаркиваниями как раз и ноги размяли, и коню дали отдохнуть.
Для разнообразия этот попутчик к нам в коляску проситься не стал, был на своих дрожках, которыми правил мужичок, одетый во что-то наподобие униформы и с нашитым на спине листом конопли из зелёной ткани. Не на груди и не на плече, где носят гербовые нашивки лица, принятые в род или гвардия родовитых аристократов, чтоб не было повода обвинить его нанимателя в самозванстве, но и в то же время — опознавательный знак. А пан Артур, похоже, человек тщеславный. Пригласивший поехал впереди, показывая дорогу, мы за ним следом, приотстав так, чтобы пыль сносило в сторону, а не к нам в коляску.
Проехав километра четыре, свернули с тракта и по лесной дорожке направились куда-то на север, если я карту точно помню. Ещё часа полтора лёгкой рыси, по моим прикидкам — километров десять-двенадцать, и мы приехали на затерянный в лесу большой хутор, где было четыре обычных избы, один большой дом жилого вида, несколько складов и винокурня со всеми положенными пристройками — уж это заведение я узнаю, и по виду, и по запаху. Хозяин хутора подошёл к нам, уже издали начав рассказывать:
— Арендовал тут местечко, очень недорого, поскольку вдали от жилья и неудобицы: мелколесье, холмы, овраги. Ближайшие деревни в ту сторону — Сутин, километров шесть, а мои Мезовичи — примерно вон там, вёрст девять по прямой будет. Только вот ездить немного длиннее приходится, чуть больше пятнадцати выходит. Выкопал пруд, пробил три колодца, построил общинный дом, чтоб работники тут в очередь жили, не таскались каждый день туда-сюда, время не тратили. Потом сменный мастер попросился постоянно здесь жить и жену перевезти — я согласился, да ещё и повысил его до управляющего, раз уж всё равно постоянно тут. За ним ещё один рабочий с семьёй переселился, на них глядя — ещё двое. Глядишь, скоро тут новая весь появится. Я уже даже название придумал — Коноплёвка! А что — почему бы и не переехать сюда? Лес с грибами-ягодами, огород себе какой хочешь, такой делай, соседи не поджимают, только меня предупреди. Дрова тоже недалеко. Работа в трёх шагах. Чем не жизнь, а?
Артур картинно развёл руками, как бы приглашая полюбоваться на окрестности.
— Глядишь, так и я своей деревенькой обзаведусь, земли выкуплю и зарегистрирую, а там… — Он замолчал и, словно встряхнувшись, сменил тему.
Ишь ты, а пан Артур никак о смене статуса мечтает! Потому и хутор его пока ни в каких реестрах и кадастрах не значится, и чтобы аренду не подняли, и чтобы никто не догадался раньше времени. Если выкупит не только эту площадку, но и кое-какие угодья, а на выкупленной «пустой» земле построит село, способное обеспечивать себя тем или иным образом и с действующим прибыльным производством, да если селяне согласятся принести ему клятву служения — то сможет претендовать на получение пусть и самого низшего, но титула, как владетель! Ну, жук! Уже и гербы на одежду своим людям нашивать начинает, чтоб привыкали и они, и окружающие. Правда, претендовать и получить — это, как говорит Крысанович «две большие разницы». Но то не мои проблемы. Послушаем дальше хозяина.