Штурмуя Лапуту (СИ)
— Редкий случай — я действительно затрудняюсь дать научное определение, — проворчала Лоуд. — Сплошная антинаучность и мракобесие. С чего бы нам не попасть в какое-то нормальное, приличное физико-географическое место? Что это за бред и как о нем делать доклад в Европейском географическо-геологическом Обществе? Между прочим, у меня назначено, коллеги ждут.
— У тебя иная тема доклада в программе значится. Про этот бред как-нибудь потом врать буудешь. После тщательного научного обоснования.
— Гм, можно и так. Но Светлоледя меня все-таки убьет.
— Верно, це всё Светлоледя виновата. Через нее всё, — влез в научную беседу кочегар.
На него оглянулись, и кочегар немедля заткнулся — в экипаже он был давно, риск схлопотать по бесхвостой жопе чуял мгновенно.
— Кстати. А ведь с Дики могло и иначе выйти, — Укс, обдумывая, обтер рот. — Если мы в «вот-это-самое» угодили, вместо того, чтобы нормально утонуть, то возможно, и лодка с гребцами и девчонкой вовсе не на дно пошла, как нам там казалось.
— Некоторая логика проглядывает, — ободрилась Лоуд. — Слушай, Уксик, а тебе полезно песок жрать — просыпаются новые и внезапные способности к научному анализу. Нужно будет не забыть пробы грунта взять, студентов буду подкармливать. Значит так, я сейчас заскочу к Светлоледи, поясню нюансы ситуации, а вы пока список запчастей и материалов набросайте, притащим, сразу начнем чиниться. Там мои гардемарины без присмотра остались, начудят, надо пошустрее вернуться, возобновить руководство. В общем, экстренно чинимся. Я быстро.
— Угу. Леди скажи, что это был ненормальный шквал, не получилось у меня.
— Передам.
Лоуд явно собиралась немедля Прыгнуть, но никуда не делась. Стояла и озиралась. С несколько шокированным видом.
— Ты что, оправдательную речь готовишь? — удивился Укс.
— Да какая к шмондам речь… Светлоледя догадливая, так не поймет, что ли. Я просто не могу Прыгнуть, — с превеликим изумлением призналась Профессор.
Она прищурила глаз и уже вполне очевидно сосредоточилась. Ничего не изменилось — как стояло зеленокожее пугало у борта гондолы, так и осталось стоять.
— А що такое… — с удивлением начал гребец.
— Пасть заткнул! — рявкнул Укс.
Профессор гавканье товарищей проигнорировала, постояла на месте, потом двинулась за опавший пузырь оболочки дирижабля — видимо, чтоб уж совсем ничто не отвлекало. Оттуда донеслось краткое ругательство, снова наступила тишина, полная предпрыжкового напряжения…
Нет, не получалось. Укс попробовал сам.
…Логос свидетель: непосредственно сам момент Прыжка особой сложности не представляет, там проблемы последствий весьма велики и непредсказуемы, что верно, то верно. Вообще-то Укс не очень любил Прыгать. Умел, но не любил, поскольку не видел особой необходимости. С философской точки зрения перемещение разумного тела именно таким — достаточно редким — образом, принципиально мало что меняет, и уж определенно не способно решить личных проблем нервно скачущей туда-сюда личности. Хотя технически удобно, ощутимо экономит время и усилия. Но что такое «время» и так ли мешают усилия по преодолению пространства — если они представлены в разумных объемах — нормальному функционированию отдельно взятого разума? Совершенно верно — не мешают, поскольку время плюс усилия и равно сама жизнь. К тому же Прыжки иной раз способны занести индивида в абсолютно неприемлемые пространства. Сам Укс как-то побывал в Лондоне времен королевы Виктории — чуть не околел от удушья и аллергии. До сих пор тот визит с содроганием вспоминался. Видимо, предубеждение засело в подсознании, как говорят некоторые ученые, так что Прыжки бывшему дарку упорно не нравились. Но как вообще не Прыгать, если у Лоуд все время: «надо помочь», «там очень интересненько», «там этакие странные штуки летают, тебе непременно глянуть нужно»? Понятно, в половине случаев у напарницы вскипал пустой исследовательский зуд и бессмысленный шухер, но случались и вполне познавательные и даже увлекательные Прыжки-экскурсии. С точки зрения добычи-заимствования необходимого инструмента, материалов и запчастей — вообще незаменимый способ. На «Фьекле» почти все оборудование и снасти подобраны в Прыжках, даже заплаты на оболочку там добывались. Трудновато без Прыжков достойное техобслуживание проводить.
Но сейчас не получалось. Усилие-сосредоточение просто ничего не давало — словно напрочь разучился Прыгать. А ведь таким естественным и доступным это умение казалось последние годы. Да уж, ситуация, тут и Логос руками разведет.
…— Мы все загибнем! — ныл кочегар. — С голодухи околеем. Я лягушачье мясо жрати не стану, все равно желудком не усвоится, потравлюсь. А вот она меня точно съест. Сначала меня, а потом и тебя, ты вот не думай…
Укс выдал бесхвостому паникеру крепкого пинка и пошел к напарнице.
Лоуд сидела, по-лягушачьи растопырив мосластые колени, и смотрела за край вот-этого-самого. Пробурчала:
— Тоже не идет? В смысле, вообще не сигается?
— Нет. Непонятно потяжелел.
— Думаешь — ловушка? Или случайность?
— Возможно, и то, и другое. Мы точно не знаем, что именно на флагманском корабле произошло, но там определенно что-то экстраординарное случилось. Шквалы и прочее доказывает.
— Да уж, ситуевина. Ладно, сажай кореша-Логоса рядом, будем на троих думать…
Размышляли, лаконично переговариваясь, обмениваясь возникающими идеями. Пока, как выражалась Профессор, «нормальное не подсекалось». За дирижаблем завывал и плаксиво пророчил погибель кочегар, что слегка отвлекало.
— Между прочим, перевоспитывали-перевоспитывали мы убогого, я даже с Зигмундом и Антоном Семёновичем советовалась, уж на что профильные специалисты, а в итоге — полный шмондец и зияющий педагогический провал, — заметила Лоуд. — Живо наш «хвост» с резьбы слетел. Дай ему в рыло, что ли. Невозможно с мыслями собраться.
Укс сходил, догнал пытавшегося удрать кочегара, и призвал к молчанию. Пришлось быть доходчивым, даже нога заныла. Нужно было обуться, потом пояснять. Укс проверил сушившиеся сапоги — нет, еще влажные. Странная тут островная атмосфера, да и вообще — вроде бы светло, но солнца как такового нет, есть лишь смутный горизонт-сфера. По ощущениям, прочно зависло всё окружающее где-то между вечером и утром, но определенно: и не полночь и не полдень. Бред, да.
Вернулся к напарнице. Профессор тоже вовсю разглядывала окружающий мир: извлекла из подсумка ШУПЭ монокуляр и пялилась.
— Слышь, Грузчик, вот жаль мы дальнозоркую трубу утопили. У меня тут не кратность увеличения, а ерунда чисто символическая. Но мне же не кажется? Глянь, у тебя зрение получше. Вон там еще одна похожая хренотень дрейфует? В смысле, линза-островок, если формулировать минимально точно, под научный протокол.
— Дрейфуют. Под нами их даже больше, — сказал Укс, догадываясь, что старой доброй кличкой напарница его сейчас поименовала не случайно. Родила-таки относительно полезную идею, вдохновилась.
— Так чего мы эту возможность не обсуждаем? Взять-то на абордаж смогем? Они там явно покрупнее — островочки-то. Следовательно, побогаче. Может и обитает кто полезный, с местным образованием и кругозором. Прижмем, так и со связью помогут.
— А «Фьекл»? Я бросать аппарат не собираюсь.
— Да кому он нужен в таком убитом виде, твой дирижопель-то? Потом вернемся, восстановим. Тут-то что мы высидим? Ремонтом из говна и палок сейчас явно не обойтись. И говна столько не наскребем, да и нерушимые принципы прирожденного воздухоплавателя тебе летать на сраном аппарате не позволят.
— Последнее сказано лишнее.
— Ладно, этого я не говорила. От нервов мелькнуло. Думай давай. И вон на ту линзу смотри. Довольно жирненькая, по-моему, там башенки какие-то торчат. И иные признаки цивилизации.
В молчании размышляли, наблюдали. Остров проплывал довольно далеко, так сказать, горизонтом ниже. Можно было различить строения, кажется, даже окруженные лесом. Лоуд передала монокуляр. С оптикой удалось разглядеть черепичные крыши, флаги на шпилях.