Балканы (СИ)

— И всё? — удивился Рустам.
— Нет. А ещё, когда воздух разрывает рёв двигателей на форсаже. И в вечернем небе наблюдаешь мигающую точку с одним или двумя языками пламени. Почему-то хочется домой, где вырос.
Мужики заулыбались, но Пётр Аркадьевич был серьёзен.
— А семья? — тихо спросил он.
— Они… без них совсем тяжко. Я не знаю, что сказали вашим родным, но моим объявили, что я пропал без вести.
Возникла небольшая пауза, во время которой радостные улыбки с лиц ребят исчезли.
— Командир, ладно у нас сроки. Жизнь у каждого полетела ко всем чертям. Перспективы никакой. Но у тебя: репутация, награды, семья. Тебе эта война зачем? — спросил у меня Рустам.
Сложно мне ответить ему на этот вопрос.
— Всё выглядит так, что я мог бы спокойно сейчас сидеть не под землёй, а дома с дочкой и красавицей женой. Заниматься любимым делом и смотреть за происходящим по телевизору. А смог бы я себя после этого уважать?
Рустам кивнул, но Васю такой ответ не устроил.
— Серьёзно, Сергеич. Ты зачем приехал сюда? — поинтересовался он.
Пожалуй, отвечу ему проще. Как мне когда-то сказал один из знакомых.
— Ну, не приехал бы я, приехал бы кто-то другой.
На удивление, этот ответ Васю Долгова удовлетворил.
Дверь кабинета открылась. Медленно перенеся ногу через порог, перед нами появился Виталик Казанов. Вид очень уставший, а под глазами большие синяки.
— Приятного аппетита! Я войду? — спросил он.
— Заходи, Иваныч! Чай, консервы, хлеб? — предложил ему Вася, принеся стул.
На удивление Виталик брезговать не стал, а сел с нами и начал трапезу. Конечно, хотелось его расспросить о наших дальнейших действиях, но на голодный желудок хуже работается.
— Спасибо. Завтра подвезу еды и воды, и сладкого, и солёного. Короче, всё будет, — пообещал Казанов, утирая рот от остатков пищи.
— Ну а если по делу? — спросил я.
— А по делу, всё весьма хреново.
По словам Виталика, Тадич пытался сегодня сбежать. Его перехватили при попытке уехать в Румынию. Но живым он не дался. Не успев уйти от погони, он застрелился в лесу.
По следам Предрага обнаружилась целая плеяда военачальников, которые имели контакты с Западом. И все действовали сообща.
— Им пообещали, что если будут сотрудничать, в Гааге о них не вспомнят. И уже при новой власти они будут «в шоколаде». Плюс некая крупная сумма у каждого на счёте. Как-то так!
— Я им был нужен для чего? — поинтересовался я у Виталика.
— Выживший наёмник сказал, что за тебя должны были очень много заплатить. Наверняка бы потом показали советского лётчика в образе убийцы простых парней из НАТО, вставших грудью на защиту народа Сербии от… народа Сербии.
— О! Это они могут, — добавил я.
— Ага! Убийство мирных граждан в лесу потом бы растиражировали как репрессии собственного народа. Назначили бы расследование, допустили бы сюда комиссии и подкомиссии, создав коалицию против Сербии и призвав весь самый цивилизованный мир встать на защиту свободы и дерьма. Простите, демократии!
Монолог Казанова был очень эффектным.
— Иваныч, был бы это театр, я бы тебе поаплодировал, — посмеялся Вася.
— Рад, что тебе понравилось, Долгов. Спасибо за ужин. Завтра пока находимся здесь. А ты, Серый, куртку надень и пойдём со мной.
Мы с Виталиком вышли на улицу. У входа в хранилище стоял заведённый автомобиль, вокруг которого было несколько людей с оружием.
— На заднее сиденье. И вопросов не задавай, — показал мне на внедорожник Казанов.
  
Глава 21
 
Ветер в Батайнице поднялся сильный. Пришлось приподнять воротник куртки. В воздухе ещё стоял запах выхлопных газов и керосина после трудного лётного дня.
— Какой длинный и сложный день, — выдохнул я, не торопясь, садиться в машину.
Как же я устал от шпионских игр, правильных лозунгов и слоганов и от предателей. В моей стране их много, но и в Сербии оказалось ещё больше. Уже не знаю кому доверять.
Пожалуй, только тем, с кем я поднимаюсь в воздух и делю один аэродром. А что меня ждёт в этом внедорожнике с затемнёнными стёклами британского производства, я не знаю. Значит, и не стоит даже садиться в него.
  
Один из бойцов подошёл к двери машины и собрался открыть мне дверь. Однако я тут же его остановил.
— Не утруждайся.
— Серый, ты чего? — удивился Виталик.
— Как чего⁈ Во что ты меня вновь втягиваешь?
— Да ну брось. Тебе просто нужно сесть в машину.
— Виталя, ты и слово «просто» — понятия несовместимые. Хватит юлить. Давай на чистоту. Что ты задумал?
Казанов немного задёргался. Обычно Виталик уверен в себе. Сейчас же передо мной будто тот самый Казанов, переживающий по каждому поводу на первом курсе лётного училища.
— Мой друг, тебе нужно мне поверить. Сядь и просто выслушай его.
Так-так! Очередная встреча с очень важным человеком. Сколько уже таких было в этой и другой жизни, не пересчитать.
Но стоит признать, что хуже уже всё равно не будет.
— Ладно. В машине хотя бы теплее, — ответил я и направился к задней двери автомобиля.
Виталик следом за мной не пошёл. Судя по тому сколько вокруг бойцов, какая конспирация и насколько нервничает мой товарищ, в машине весьма серьёзная фигура. У меня даже догадок нет кто там.
Боец открыл мне дверь, и я сел на заднее сиденье. Здесь меня уже ждал человек в тёмном пальто. Лица в темноте видно не было. Да и мой собеседник отвернул голову и смотрел в окно. В машине кроме нас никого.
Напряжённую атмосферу дополняет тихо работающее радио.
— «В эфире 'Београдска хроника»«, — вещал диктор радиостанции 'Радио Белграда».
Начался обзор событий в столице Сербии. С первых же секунд диктор перешёл к освещению последствий ударов авиации НАТО. А мой разговор с незнакомцем так и не начался.
Его тяжёлое дыхание можно было продолжать слушать очень долго, но я уже собирался этот тяжёлый день закончить.
— Здравствуйте, Сергей Сергеевич, — поздоровался со мной незнакомец.
Этот голос мне очень хорошо знаком. Перед этим человеком мне не раз приходилось стоять по стойке «Смирно». И каждый раз я испытывал к нему огромное уважение.
— Добрый вечер, Сергей Фёдорович.
Мой собеседник повернулся ко мне и включил на секунду внутреннее освещение. На усталом и морщинистом лице маршала Советского Союза Ахромеева, проскользнула приветливая улыбка.
— Узнали. А я думал, богатым буду, — ответил он и выключил свет.
Я и представить не мог, что беседовать предстоит с маршалом. Напрашивающийся вопрос «что он тут делает» и задавать-то глупо!
— Думаю, вы понимаете, насколько всё серьёзно. Раз мы с вами встретились при подобных обстоятельствах, ход операции в Сербии требует от нас решительных действий, — произнёс маршал.
— Не первый год в армии, Сергей Фёдорович.
— Я тоже. В первую очередь примите от меня слова восхищения и глубокого уважения. То, что вы смогли сделать на Балканах и продержаться эти полтора месяца дорогого стоит. Думаю, что я не ошибусь, если скажу, что вы, ваш коллега Казанов и все советские специалисты совершили подвиг.
— Сербы. Вот кто совершает подвиги. Мы лишь помогаем чем можем. Да, рискуем, и порой весьма сильно.
Ахромеев пару раз кивнул и расстегнул пальто. Похвалу от Героя Советского Союза, маршала и настоящего офицера слышать приятно. Однако сомневаюсь, что он ради этого сюда приехал.
— Теперь о главном. Цель близка. В Москве в течение недели примут решение об оказании военной помощи и переброске войск в Сербию, — произнёс Сергей Фёдорович.
От этих слов внутри немного затрепетало. Я уже начал отказываться верить в такое развитие событий.
— Это хорошая новость.
— Согласен. Но не всё так радужно. Это решение принято группой людей, пытающихся сохранить Советский Союз. Действующая власть об отправке войск и слышать не хочет, продолжая утверждать что у нас мир во всём мире, армию надо сокращать, военно-промышленный комплекс сокращать, а вот что именно созидать не знают.