Молли и я. Невероятная история о втором шансе, или Как собака и ее хозяин стали настоящим детективны

– Конечно, – сказала она. – Желаю вам всего наилучшего. Я очень надеюсь, что Колумб найдется, – цепляясь за руку медсестры для дополнительной поддержки, она заковыляла обратно к дому.
Я снова дал Молли образец запаха, просто чтобы освежить ее память. Она устремилась в дальний конец сада и, лихорадочно обнюхав дыру в заборе, сделала уверенную стойку. Когда я подошел ближе, то смог даже разглядеть отдельные пряди рыжеватых клочков шерсти, зацепившихся за края дырки в заборе. Я думаю, мы можем с уверенностью сказать, что Колумб был здесь.
– Блестящая работа, Молли, – сказал я, когда она взяла с моей ладони несколько кусочков своего наградного пудинга.
∗ ∗ ∗
Кеннет и Харриет, конечно, были в восторге от такого развития событий, и почти сразу мы вернулись к ним домой, чтобы все спокойно обсудить. Я предположил, что Колумб, вероятно, уже побывал в садике у дома престарелых, где он пил свежую воду из купальни для птиц, и, явно будучи голодным, не отказался полакомиться кошачьем кормом, который Грейси имела обыкновение оставлять в саду для ежей и другой живности. Я полагал, что он совершил свою вылазку поздно ночью, возможно, ожидая, пока в доме престарелых все затихнет на ночь, прежде чем вернуться в укрытие, которое было, возможно, в ближайшей арке.
Ночью сидеть в засаде в доме престарелых было бы невозможно, к сожалению, Молли работала уже чуть больше 6 часов – ее максимум на рабочий день, – заставлять ее работать дольше значило бы переутомить ее. В качестве альтернативы я решил установить несколько высокотехнологичных камер ночного видения на территории садика дома престарелых. Они будут подключены к моему ноутбуку, так что, когда я вернусь домой, я буду отсматривать происходящее и смогу предупредить своих клиентов в случае необходимости (они жили всего в 200 ярдах, поэтому могли бы оказаться там быстро, если это станет необходимо). Одна камера будет нацелена на стратегически важную точку – блюдо с сухим кормом, который, как я надеялся, будет верным способом выманить голодного Колумба. Я всегда носил с собой немного этого корма, я называл его «кошачьей икрой», потому что кошки этот корм обожали и чувствовали его запах издалека.
Составив такой план, я вернулся в дом престарелых, чтобы поговорить с медсестрой, которая любезно пустила нас на территорию в первый раз и позже снова, чтобы я смог разместить камеры. Я случайно заметил Грейси, сидящую в общей гостиной с телевизором, где передавали трансляцию традиционной передачи канала BBC «Mary Berry's Christmas Party», и, заметив меня, она подошла поболтать. Грейси удивилась, снова увидев меня здесь:
– Вы уже нашли кота?
– Пока нет, – ответил я, – но у меня есть веские основания полагать, что он побывал в вашем саду, может быть, даже угостился вашим кошачьим кормом.
– Неужели?
– Да, похоже так.
Затем я рассказал подробнее, как проходит операция «Колумб», и добавил, что в дополнение к камерам нам бы не помешала пара глаз.
– Как думаете, Грейси, вы смогли бы мне в этом помочь? – спросил я. – Все, что вам нужно сделать, это внимательно следить за садом, как вы обычно и делаете, и связаться по телефону с владельцами Колумба, если вдруг увидите его. Вы бы нам очень помогли.
– Вы просите меня помочь?
– Да, с этой минуты считайте себя частью «Команды Молли» на этот вечер.
Я был несколько ошарашен, увидев, как ее глаза наполнились слезами.
– Как мило с вашей стороны меня об этом попросить, – сказала она, похлопав меня по плечу. – Для разнообразия приятно почувствовать себя нужной. Боюсь, когда тебе уже за 90, начинаешь чувствовать себя немного невидимкой.
«Какая прелестная леди», – подумал я, возвращаясь к машине.
∗ ∗ ∗
Примерно без четверти десять того же вечера усталый и голодный рыжий кот прокрался через дыру в заборе, подошел к мисочке с угощением и жадно принялся поглощать лакомые кусочки. В это же самое время пожилая дама, сидевшая у окна своей спальни, прищурившись, смотрела сквозь очки в массивной черной оправе на движущуюся в темноте четвероногую фигурку. Она издала негромкое радостное восклицание и поспешно набрала номер, записанный на листке почтовой бумаги, который она весь вечер сжимала в руке, словно боясь потерять. Через 2 минуты после звонка Колумб уже был в объятиях своей радостной хозяйки. Еще одно дело обрело свой счастливый конец.
 
Я был искренне рад за Харриет. Все, о чем она мечтала на Рождество – чтобы Колумб вернулся, и ее желание сбылось. Я не мог не порадоваться за Грейси, ведь все, чего она хотела – быть кому-то нужной. И нам удалось ей в этом помочь.
∗ ∗ ∗
На следующий день мы с Молли вернулись в Брикстон. Первым пунктом нашего путешествия был дом Кеннета, где рядом с огромной мерцающей рождественской елкой мы нашли Харриет и Колумба, свернувшихся калачиком на диване. Мечтательное выражение лица этой милой девушки говорило само за себя.
– По-моему, мурлыкает не только кот, – ухмыльнулся Кеннет. – Она почти не отходила от него. Колумб нашелся, и нам не пришлось отменять Рождество. Огромное спасибо вам с Молли!
Выйдя от Кеннета, мы заглянули в дом престарелых, чтобы забрать мои камеры. Нас с Молли пропустила через садовую калитку та же дружелюбная ирландская медсестра, которая была очень рада, что Колумб нашелся, и рассказала, что Грейси, которая сейчас отдыхала после обеда, была взволнована не меньше.
– Я так рада, что снова вас увидела, Мистер Бутчер, потому что хотела лично поблагодарить за то, что вы были так добры к Грейси, – сказала она. – Она очень умная женщина, и мне кажется, что иногда ей здесь бывает немного скучно. Но сегодня утром она за завтраком выглядела очень счастливой, все время улыбалась. Она не могла не рассказать всем здесь, что участвовала в операции «Колумб» и помогла вернуть кота домой.
– Как же приятно это слышать, – я улыбнулся. – Тогда, не могли бы вы обещать передать ей вот это? – я вынул из бумажника фотографию Молли и достал из кармана шариковую ручку. «Для Грейси, – написал я. – Мы не смогли бы сделать этого без вас. С наилучшими пожеланиями, Команда Молли».
К тому времени как я убрал все свои камеры, уже начали сгущаться сумерки. Затянутое тучами небо приобрело темно-серый оттенок – было похоже, что пойдет снег. Я задумался, и холодный ветерок начал дуть в спину. Мне совсем не улыбалась перспектива провести несколько часов в вечерних пробках, поэтому я решил за 5 минут доехать до Клэпхем Коммон. Я мог бы скоротать некоторое время в своем любимом парке южного Лондона, я не был там уже давно, а Молли точно будет рада небольшой разминке перед возвращением домой. И только когда я припарковался на своем обычном месте, возле красивой церкви Святой Троицы с ее характерной белой башней, я понял, что здесь уже во всю готовятся встречать Рождество.
«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СКАЗКУ!» – пестрели плакаты на всех стволах деревьев и фонарных столбах, мимо которых мы проходили. Каждый год в декабре это место превращалось в праздничный тематический парк. Лидо превращался в ледовый каток, в шатре размещался цирк, а в остальной части парка шумела рождественская ярмарка с ее угощениями и аттракционами. Было так приятно видеть счастливые семьи, влюбленных и группки щебечущих школьников и школьниц, всех их объединяло предвкушение праздника.
– Ну, Молли, это же совсем другое дело, – сказал я, надевая на нее ярко-красную тренировочную шлейку с маленьким синим огоньком. – Пошли, найдем место для игры.
Мы прошли немного дальше по полю через довольно густые заросли подальше от толпы. Наконец добрались до поляны, где провели добрых 40 минут, играя в перетягивание каната, которым нам послужили старые носки. Время от времени я позволял Молли выиграть нашу схватку, и она победно кружилась, зажав в зубах трофейные носки. Затем она возвращалась ко мне и делала еще один круг.
Когда Молли подустала, а я почувствовал приступ голода, я снова взял ее на поводок и пошел обратно к шумному Винтервиллю. Я направился к ресторану в стиле немецкого шале – официанты там были одеты в веселые костюмы эльфов – и заказал себе горячий шоколад, сосиски и немного воды для Молли. Я заметил, что главный эльф подавил смешок, когда вручал нам еду, без сомнения, забавляясь видом забрызганного грязью человека и его покрытой коркой грязи собаки, облепленной мокрыми ветками и листьями.