Молли и я. Невероятная история о втором шансе, или Как собака и ее хозяин стали настоящим детективны

– Кэтрин! – воскликнула в ужасе ее сестра.
– Так уж получилось, что я рассматриваю наш визит к вам, как упражнение для Молли, и не жду денег, – ответил я, стараясь сохранять спокойствие. – Честно говоря, я буду счастлив помочь вашей сестре.
– В любом случае ты, наверное, зря потратишь время, – хмыкнула она. – Этот кот настолько дряхлый, что, должно быть, уже сдох, а если нет, на него мог свалиться камень или раздавить грузовик.
Маргарет ахнула и прижала руки к раскрасневшимся щекам. «Хорошие дела, ничего не скажешь», – подумал я.
Сэм, словно почувствовав, что я вот-вот взорвусь, вмешалась:
– Колин, не пора ли вам с Маргарет выйти и осмотреться?
Сэм знала, что я всегда сначала предпочитал осмотреть место, чтобы убедиться, что Молли здесь ничто не угрожает.
– Старый дом, хозяйственные постройки, ржавые машины или плохо закрытые емкости с химикатами – все это может быть опасно. И пока ты все проверишь, я могу остаться внутри с Кэтрин, – добавила она.
Как она верно подметила, мне совсем не хотелось, чтобы эта властная сестра совала свой нос во все наши дела.
– Отличная мысль, – ответил я.
∗ ∗ ∗
Гринли-Холл, как выяснилось, был одним из самых старых домов в деревне. Как во всех поместьях в Восточном Кенте, графстве, которое представляло собой огромное лоскутное одеяло из лужаек, полей и лесов, на земле Гринли-Холла стояло несколько ветхих хозяйственных построек и заброшенных транспортных средств. Будь Честер молодым котом, нам с Молли, несомненно, пришлось бы попотеть. Но в данных обстоятельствах я не думал, что искать придется долго. Мои знания и опыт работы с кошками подсказали, что, принимая во внимание его возраст, его хрупкость и инстинкт самосохранения, скорее всего, Честера нетрудно будет найти неподалеку от дома.
– Учитывая все обстоятельства, Маргарет, я почти уверен, что Честер не мог уйти далеко, – сказал я ей.
– О, я очень надеюсь, что вы правы, – ответила она. – Может, мне показать вам сад?
Охватывающая заднюю часть Гринли-Холла стеклянная оранжерея была впечатляющей. Она имела общую стену с огромной поросшей мхом каменной террасой, заставленной ведрами, горшками и лейками. Снаружи была лужайка не больше четверти футбольного поля, за которой открывался потрясающий вид на все поселение. Справа был пустой загон (Маргарет рассказала, что в прошлом была отличной наездницей), а по левую руку был разбит традиционный, обнесенный стеной сад. Он, как и все здесь, знавал и лучшие времена, судя по старым фруктовым деревьям. Земля была неухоженной, и вместо газона здесь в беспорядке росли маргаритки и одуванчики. Деревья стояли по периметру, с одной стороны – дубы, а с другой – раскидистые ели. Такой сад – рай для любопытного ребенка или животного.
– Честер любил проводить здесь время, наблюдая за всем вокруг, – сказала Маргарет, и глаза ее заблестели от слез. – Он любил следить за порхающими птичками, хотя, конечно, был слишком неповоротливым, чтобы поймать хоть одну.
Я спросил, могу ли я осмотреть старый гараж, где стоял полуразвалившийся MINI Cooper и валялся садовый инвентарь. Я отодвинул доисторические ножницы для живой изгороди и заметил гору ржавых велосипедов разных размеров: от детского трехколесного до подросткового гоночного.
– Все они принадлежали моей дочери, – сказала Маргарет задумчиво, – я не люблю ничего выбрасывать. Я подумала, что однажды они могут понадобиться.
Она объяснила, что Гринли-Холл принадлежал ее родителям и перешел к ней и сестре по наследству около 30 лет назад.
– Моя сестра может быть очень грубой, – сказала она.
Оказывается, отношения между Кэтрин и Маргарет испортились из-за того, что Маргарет «связалась с неподходящим человеком».
– Моя дочь Элизабет сейчас живет в Корнуолле. И приезжает, только когда Кэтрин нет дома, а она со своим артритом теперь почти всегда дома. Конечно, мы переписываемся, но это не одно и то же. Моя дочь чувствует себя чужой в семье, и это очень грустно.
Пока она смотрела вдаль, что-то в ней и ее выражении показалось мне странно знакомым. Я увидел в ее глазах ту же самую боль и чувство утраты, что были в глазах моей матери после смерти моего брата Дэвида. Ему было всего 20, когда он перенес сильную пневмонию, это подорвало его иммунную систему, и он заболел лейкемией. Борьба оказалась напрасной, и это разбило сердца наших родителей. Его внезапный уход потряс меня, ведь я боготворил своего рассудительного, спокойного старшего брата. Нас связывали многочисленные истории приключений, когда мы были детьми, и, конечно, нас объединяла огромная любовь к собакам. И то, что Дэвид не дожил до сегодняшнего дня, не увидел мою Молли, было огромной несправедливостью. Он полюбил бы ее всем сердцем.
 
Я стоял в этом старом саду и, закрыв ладонью глаза от солнца, смотрел на уже сильно обветшавший, но когда-то величественный дом. Когда-то в него было вложено много труда и любви, должно быть, он должен был стать домом мечты, но, как и былая дружба между сестрами, пришел в упадок. Я почувствовал, что мне очень жаль эту женщину, которая на склоне лет получает больше тепла и любви от своих четвероногих питомцев, чем от сестры.
Что ж, решил я, настало время начать поиски. И предложил Маргарет руку на пути обратно в дом.
∗ ∗ ∗
Самое время было выпустить Молли. Пока Маргарет собирала вещи Честера, чтобы по их запаху Молли смогла взять след, я оставался на террасе.
К сожалению, я часто сталкиваюсь с тем, что владельцы, желая побудить кота вернуться, выставляют его лежанку или игрушки в сад, что лишь портит дело. Эти вещи часто привлекают чужих кошек, а почуяв их запах на своих вещах, беглец предпочтет держаться от них подальше.
Мое сердце радостно забилось, когда моя клиентка появился на террасе с большой подушкой в руках. Сначала мне показалось, что это мохеровая подушка, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что подушка просто густо покрыта рыжеватой шерстью Честера. Я чуть не вскрикнул от радости. Вероятно, я один из немногих людей в Великобритании, кого приводит в восторг вещь, покрытая кошачьей шерстью.
Я улыбнулся, потому что теперь у Молли были все шансы найти Честера по запаху. Я надел резиновые перчатки, какими пользуются дантисты, чтобы не смешать свой собственный запах с запахом кота, и осторожно снял несколько комков шерсти, чтобы переложить их в стерильную баночку. Проделав все это, я сказал Сэм по рации, что нужно привести Молли. Как обычно, моя собака была вне себя от радости, что снова видит меня. Но я постарался придать своему лицу строгое выражение, чтобы настроить ее на работу.
– Пора искать, Молли, – сказал я, глядя ей в глаза, и погладил гладкую черную голову.
С горстью собачьих лакомств в кармане и рацией в руке я повел Молли к загону для лошадей в парке. Здесь я дал ей познакомиться с запахом Честера. Она уже успокоилась и сосредоточилась. Как владелец и дрессировщик, я должен был уметь вовремя переключать ее настроение и состояние в двух разных ролях – домашнего любимца и служебной собаки. И ей предстояло перевоплотиться из милого кокер-спаниеля Молли в Молли-ищейку. Она хорошо знала, что как только я отстегну ее поводок, начнется работа.
По моей команде он уткнулась носом в стеклянную банку и глубоко вдохнула. После команды «искать», взвизгнув от возбуждения, она бросилась вперед на газон и как будто напала на след. Она стремительно бежала, но ее морда, опущенная в траву, казалось, была неподвижна, в то время как корпус рвался вперед. Эта картина напоминала сценки из Скуби-Ду [13]. Молли проскочила через ворота сада, и, с трудом догнав ее, мы заметили, что она закружилась на месте, втягивая воздух.
Она шла вдоль елей в восточной стороне сада и делала это странно – каждый раз делая два шажка вперед, она отступала на один назад, то и дело оглядываясь на нас. Наша работа должна быть командной, и мы должны все время поддерживать зрительный контакт. Нам с Молли удалось достичь идеального взаимопонимания, и я хорошо знал ее повадки. Я сразу догадался, что она столкнулась с таким запахом, какой прежде ей не попадался.