Свадебный букет (СИ)

— Все так, — пролепетала она, будучи пойманной в омут горящих глаз шефа.
— Тогда почему ты дрожишь? — Зарина и не заметила, что на самом деле ее руки ходили ходуном.
Семен протянул вторую руку и теперь ладони Зары находились во власти большого босса, сжимающего их достаточно сильно, вот только никто того не замечал.
— Я не дрожу, — Зарина опустила взгляд, стараясь скрыться за завесой ресниц.
  
Мужчина поднял подбородок девушки, заглядывая в глаза.
— Не обманывай меня. Никогда не обманывай меня. Поняла? — Семен говорил настойчиво, так, что девушка не сомневалась, в случае если обманет, то он ее накажет.
— Я постараюсь, — пролепетала она, стараясь отвести голову в сторону.
Семен же только сильнее ухватил за подбородок и повинуясь внутренней потребности привлек Зару ближе к себе, подавшись в ее сторону.
Через миг губы мужчины накрыли трепещущие девичьи уста. Зарина было дернулась отвернуться, но не тут-то было, большой босс был крайне настойчив, почувствовав добычу, пытающуюся ускользнуть из рук.
Поцелуй вышел настойчивый, чуть грубоватый, клеймящий. У самого Семена затряслись руки, когда он почувствовал, что податливое женское тело находится рядом. Ему в голову ударила кровь, а чресла опалило огнем. Острое желание пронзило все естество мужчины. Он целовал Зарину так, как завоеватель идет по поверженной земле: беспощадно, неистово, утверждая свою власть. И вот уже он одной рукой перехватил девушку за затылок, чтобы ни в коем случае не упустить свою добычу, а другой принялся шарить по гибкому девичьему телу, сминая робкое сопротивление, возникшее со стороны Зарины.
Он мял грудь, сжимая ее поверх ткани, гладил живот, покрытые юбкой бедра девушки. Семен ликовал в душе, вот она женщина, которой не противны его прикосновения, которая с удовольствием откликается на ласку. Может быть он несколько форсировал события, спешил, но результат того стоил. В один прекрасный миг мужчина понял, что ни за что и никогда не отпустит эту девушку, что пойдет на все: подкуп, угрозы, шантаж, уговоры лишь бы она была рядом с ним. Она словно податливый воск, мягкая глина в опытных руках гончара. Из нее возможно лепить все что угодно мастеру, коим себя возомнил Семен, сжимая в объятьях трепещущую Зару.
Рука мужчины поползла ниже, опустившись до границы ткани юбки и голых девичьих ног, поласкала колени и углубилась меж бедер, преодолев стыдливое сопротивление Зарины, направилась в путешествие по обнаженной коже. При этом Семен не разрывал поцелуй, даря наслаждения и получая робкий ответ. Девушка не отвечала, но и не протестовала. Мужчине этого было достаточно. Его язык проник в рот Зары и во всю хозяйничал там, заставляя подчиняться, вынуждая принимать свои условия.
Тело девушки все горело, она будто унеслась в заоблачные дали, лишь внимая, чувствуя, наслаждаясь. Все мысли улетучились куда-то за горизонт, когда ее внутреннее естество рвануло навстречу мужчине, внезапно, без размышлений и раздумий. Она жила мигом. Здесь и сейчас. О стыдливости не было и речи, как будто такого понятия, вообще, не существовало. Из глубин Зары вынырнула алчущая женщина, требующая мужской ласки, стремящаяся к ней, нуждающаяся в ее получении.
Обрадованный податливостью Зарины Семен пошел в наступление, залез рукой под юбку и приближался к шелковому лоскутку ткани, который не стал преградой для мужчины.
И вот уже пальцы проникли в пылающую плоть девушки, зверь внутри Семена ликовал, она была готова его принять, о чем свидетельствовала выступившая влага, облегчившая проникновение. Стон девушки известил, что он на правильном направлении. Достаточно было всего нескольких движений, чтобы вознести черноволосую красавицу к облакам. Семена накрыла гордость от собственной значимости. Он смог. Он сделал это. Он доставил удовольствие женщине. Не вырвал, как жалкую подачку, как огрызок брошенный на землю, а преподнес в качестве дара, от всей души.
* * *
Я, всегда достаточно бойкая на язык, терялась в присутствии большого босса. Возможно, виной всему был его холодный взгляд. Мне казалось, что он заглядывает ко мне в самые потаенные уголки души, читает как открытую книгу, от него ничего не остается скрыто. Потому я старалась отвести глаза всякий раз, когда он обращал на меня внимание, чтобы не попасться в плен очей Семена Эдуардовича. Разговаривать же с человеком, не смотря на него, я могла с трудом, вот и получалось, что отвечала на вопросы мужчины через раз. Его же предложение вместе поужинать, вообще, поставило меня в тупик. Не успела все хорошенько обдумать, начав было возмущаться, как мой робкий протест был сметен его напором. Такого я не ожидала. Семен просто вынудил делать так как хочет он. Я даже не обратила внимание на предложение посмотреть свое новое жилье, пропустив мимо ушей. Достаточно было того, что буду вынуждена ужинать в компании этого харизматичного мужчины, к которому меня с одной стороны притягивало, а с другой хотелось бежать без оглядки как можно дальше.
А тут еще случилась неприятность, я заблудилась. Сказано: поспешишь — людей насмешишь. Так и я. Нет чтобы спросить у кого-нибудь как спуститься на подземную стоянку. Так нет же. Сама отправилась искать, надеясь на свою удачу. И, естественно, заплутала по коридорам, лишь позже догадалась поинтересоваться у случайного прохожего где находится лифт, что отвезет еще на этаж ниже. Проектировщики здания были еще теми чудаками, решив сделать два лифта с разными конечными точками прибытия. В конечном итоге все же нашла дорогу…и стоило мне появиться на стоянке, как попала под раздачу.
Большой босс был зол от задержки, вызванной ожиданием. Я, напуганная мужчиной и до этого, вообще, растерялась. Да вдобавок он еще грубо схватил меня за руку, вынуждая идти за собой, словно варвар, тащащий свою добычу в пещеру.
Совокупность прикосновения и приказного тона подействовало на меня, как валерьянка на котов. Я не хотела повиноваться, но не могла этого не делать. Ощущение мощи с его стороны и своей собственной слабости заставило быстрее бежать кровь по венам, как будто мне впрыснули несколько кубиков адреналина. Я не знала как себя вести в присутствии Семена, в то время как он быстро перешел к более близкому общению, сменив обращение с «вы» на «ты», при этом сделав это в одностороннем порядке. Его отрывистые указания, отдаваемые чуть хрипловатым голосом, вызывали внутри меня странное томление. Если бы это был не Семен Эдуардович, а любой другой человек то я бы могла подумать, что он волнуется. Но это скорее всего не применимо к моему начальнику. С какой стати человеку привыкшему приказывать волноваться в присутствии своей подчиненной? Разве что-то может подвигнуть его на это?
Попав во чрево автомобиля начальника я впервые подумала, что буду с большим боссом одна в закрытом пространстве, кроме того, роскошь средства передвижения давила на меня, показывая разницу между нашими социальными положениями. Я не могла не отметить этого, хотя бы и мимолетно. Его интерес к моему состоянию, приятно тронули душу, а когда он заметил, что я волнуюсь, то попытался успокоить прикоснувшись. Что вызвало бурю эмоций внутри всего тела. Он словно обладал какой-то аурой, попав в которую я уж не принадлежала сама себе, магнитом притягиваясь к этому незнакомому, но очень привлекательному мужчине. Бархатистый голос с легкой хрипотцой, звучащий в ограниченном пространстве автомобиля, сводил с ума, полностью меня дезориентировав, заставив распасться буквально на части от волнения.
А когда Семен Эдуардович меня поцеловал грубо, властно, настойчиво я оказалась в эмоциональном плену мужчины. Так меня никогда еще не целовали. Хотя, стоит отметить, что и целовалась я не так много раз. Легкие поцелуи в щечку да практически целомудренные в губы в расчет не шли. Даже Пашка и тот не позволял себе слишком далеко заходить в этом вопросе, про всех остальных моих кавалеров я, вообще, молчу. Единственным мужчиной, с которым я познала реальный поцелуй, был незнакомец, забредший в мою комнату после свадьбы. Вот с ним я познала что значит целоваться по-взрослому. И вот теперь вторым был большой босс. Его прикосновения были не менее приятными и волнующими, заставляющими плавиться все тело от острых ощущений, вызванных контактом губ и языков.