Деревянный культиватор (СИ)

— Слушайте, так это же клинок Сильвио второго, ну, который главный охотник из Сан-Поро. Я эту рукоять с детства запомнил, выклянчил когда-то поиграть. А мальчонка похож на него лицом, значит, Сильвио третий, получается. Ну-ка, пошли со мной, — приобняв ребенка, парень повел его к порогу дома. Но то ли почувствовав людей, то просто закончились силы, но мальчик потерял сознание, Фульге еле успел подхватить его.
Буквально через полчаса вся деревня уже знала о случившемся, и если бы не подступающая тьма — кто-то обязательно рванул бы в Сан-Поро, чтобы предупредить родственников мальчика. Но пришлось это отложить до следующего дня.
Пришедший мальчик так и не очнулся до утра. Пара подростков вызвалась сходить в соседнюю деревню, и оповестить родственников. Опасных диких зверей в округе давно не было, так что пара шустрых ребят ничем не рисковала. К тому же это был отличный способ, по их мнению, «отмазаться» от дневной работы.
Вернулись они после полудня, бледные, и их рассказ откровенно перепугал всех. Подумать только! Куча трупов, не пощадили никого, ни стариков, ни детей! А что, что если Эспера вдруг станет следующей?!
— Тут даже думать нечего! — потрясая сухоньким кулаком, заявила местная знаменитость — бабка Пэстора. Никто не знал, сколько ей точно лет, но зато даже старейшие жители ее помнили с самого детства. Их детства, не ее… Она не была старостой, но прислушивались к ней всегда. Несмотря на внушительный возраст, и полную физическую немощь, мозги работали у бабки изумительно: — Отправляйте сообщение дону Алэно. А он уже пришлет Старших, вот они-то разберутся, точно вам говорю.
Система управления деревнями, даже такими далекими от больших городов, была отработана годами. В случае каких-то серьезных проблем любой староста поселения писал про свою проблему, и отправлял односельчанина с письмом не в город, а в соседнюю деревню — ту, что ближе к городу. Там же, получив такую посылку, поступали точно так же. Таким образом, любое послание добиралось в кратчайшие сроки, и не требовалось кому-то из деревни, попавших в беду, путешествовать на сотни километров. Старосты, как правило, очень ответственно относились к таким поручениям — ведь сегодня помощи попросят твои соседи, а завтра, может, и самому придется. Спустя всего десяток минут, небольшое послание было запечатано в непромокаемый тубус, и уже удалялось в руках Хиполито — самого легконогого парня всей Эспера. Именно он в основном брался за доставки всего подряд между деревнями. Конечно, всадник справился бы быстрее, но откуда взять в обыкновенной деревне тренированной, скаковой лошади, способной в день покрывать огромные расстояния? Единственные животные, на которых в принципе можно ездить, и которые были — это тягловые быки. Вот только ни один дурак не решит, что они окажутся хоть сколько-то быстрыми…
Дальше оставалось только ждать. Но последующие дни были заполнены ожиданием и липким страхом. Привычная жизнь как-то резко потускнела. Выживший мальчик тоже пока не приходил в себя, трясясь в приступе лихорадки.
Как-то поздним утром, мимо работающих в поле женщин, пропалывающих сахарный тростник, промчался едва заметный силуэт. Внезапно он вернулся, замедлившись, и возле удивленных крестьян оказалась женщина. Среднего роста, одета в длинное, балахонистое платье с многочисленными прорезями, так, что сквозь него при движении виднелись изящные ноги. Мудреная прическа, зафиксированная с помощью металлических палочек, и спокойное выражение лица, но больше всего в глаза бросался, пожалуй, полупрозрачный тонкий меч, висевший на боку незнакомки.
— Старшая, — первой сообразила и склонилась Фелипа.
За нею подхватили и остальные, выражая почтение нижайшим поклоном, не собираясь разгибаться. Даже самые дремучие крестьяне знали о Старших — людях, которые своими силами вышли за человеческие пределы. Ходили слухи, что слабейшие среди них могли одной рукой свалить дом, или обогнать летящую стрелу. А сильнейшие могли почти все! Ходить по воде и облакам, воскресить умирающего или разрезать гору пополам, и конечно, на равных сражаться со страшными демонами. Поэтому все крестьянки не смели разгибаться.
 
— Вставайте, не нужно этого, вы уже проявили уважение… — спокойно произнесла женщина. — Лучше скажите, деревня Эспера далеко?
— Она во-о-он в той стороне, милостивая, всего несколько километров осталось. Если будете искать старосту, то его дом будет второй слева.
— Благодарю, — изящным движением чуть наклонила голову женщина. И снова исчезла, как мираж. Лишь резкий порыв воздуха докатился до крестьянок.
— Красивая какая, — заворожено пробормотала тринадцатилетняя Мэнола, заворожено пялясь вслед.
— Это еще что! А я слышала, что Старшие живут дольше обычных людей, и, стало быть, юность у них длится гора-а-а-аздо дольше.
— Вот бы мне так! Я бы Руфино тогда в железные рукавицы взяла. Он бы тогда на других даже не смотрел бы, паскуда!
— Ха-ха-ха, да твой Руфино и так ни на кого уже не смотрит, запугала ты его…
Тем временем женщина с мечом уже шла по деревне. Выяснив у старосты все подробности, и учитывая, сколько времени прошло, она решила не торопиться в уничтоженную деревню, а для начала посмотреть на единственного выжившего. Тогда ее провели к дому Васко, где и оставили выздоравливать найденыша.
— Вот он лежит, — отодвинул рукой занавеску с комнаты Фульге. — Когда я его увидел — он был не в себе. Переволновался сильно, наверное, да еще и по пути где-то, болячку какую подхватил…
Глядя на лежавшего без сознания мальчишку, женщина задумалась ненадолго, после чего попросила:
— Принеси чашку воды.
Пока сын хозяина дома отошел, она сделала сложный жест левой рукой, и на ладони появилась круглая пилюля. После чего, под внимательным взглядом, лекарство начало крошиться, пока не превратилось в кучку мелкой пыли.
Взяв принесенную чашку, женщина одновременно поднесла обе руки к мальчику, к его рту. Из чашки, тончайшей, едва заметной струйкой потекла вода, а из второй — извиваясь змеей, лекарственная пыль.
Увидев такое, Фульге выпучил глаза, и аккуратно, боясь помешать, бочком вышел.
Когда лекарственная пыль закончилась, женщина отставила чашку в сторону, и принялась терпеливо ждать, наблюдая за состоянием ребенка. Очень быстро покраснение начало сходить с его лица, а дыхание успокаиваться. Всего через десяток минут мальчик очнулся, и растерянно хлопая глазами, приподнялся в кровати, начал оглядываться.
— Ты сейчас в Эспера. Меня зовут Грэкила, — мягким, успокаивающим голосом начала общаться женщина. — А как тебя зовут?
— Сильвио, — тихо ответил мальчик.
— Хм, твое имя значит «от леса». Ты хорошо чувствуешь себя в лесу?
— Мой отец лучший охотник Сан-Поро! Был… лучшим… охотником… — в конце голос мальчика прервался.
Женщина вздохнула, и присев рядом, приобняла ребенка.
— Сильвио, мне очень нужно, чтобы ты помог мне.
Мальчик поднял на нее заплаканные глаза.
— Пожалуйста, расскажи все, что видел. Это очень-очень важно…
Через несколько часов Грэкила исследовала Сан-Поро. Внимательные глаза изучали каждый угол вырезанной деревни. Но все, что здесь оставалось — протухшие ошметки людей и домашних животных. Больше ничего, никаких следов или намеков нападавших — слишком много времени прошло. Как и в несколько других, точно так же вырезанных деревнях. Единственная зацепка — показания выжившего мальчика. Единственного выжившего.
Взгляд зацепился за каменную бочку с квашеной капустой. Очевидно, именно в ней прятался Сильвио, судя по его рассказу. Странно только, что нападавшие не увидели, и не учуяли его, с такого близкого расстояния…
Женщина подошла ближе. Бочка — как бочка. Только основательная очень, да и сделана довольно тонко, странно, что ее не продали, как ценность. Грекила задумчиво щелкнула пальцем по сосуду. С ее силой, этого крохотного движения достаточно, чтобы каменная бочка разлетелась, как гнилая тыква на мелкие ошметки. Но ничего подобного не случилось.