Леди книжного царства

– Что вы, тëтушка, он же тоже соскучился по сестрице да племянникам, – отказалась я, – донесу я, не переживайте!
– Уверена? – с сомнением покосилась она на мою худенькую, хотя скорее хлипкую, фигурку.
– Конечно, тëтушка.
– Ну сейчас тогда вынесу, подожди малость, – она шустро убежала за дом, а спустя несколько минут вышла с большой корзиной, которая слегка пошатнула уверенность в своих силах. Мы же проговаривали “всего по чуток”! Кто же знал, что понятие “чуток” у нас настолько разное.
Тут была крынка молока с глиняной крышкой литра на три, большая плошка килограмма на три творога, поменьше – сметаны, маленькая крынка на литр сливок.
– Держи, Аннет, поставишь в стазис, на несколько дней хватит, а как закончится – забегай, ещё всего наложу. А я к тебе заскочу через пару дней вечерком, как дочурка уедет. А если нужна буду, поговорить захочется – так ты в любое время приходи. Договорились?
– Конечно, тëтушка, благодарю вас, вы меня сегодня просто спасли! Вот прогулялась с вами, и на душе легче стало, – я обняла прослезившуюся женщину и бодро подхватила корзинку. Путь до дома был быстрый, а там уже томился в ожидании мальчонка-доставщик. Он быстро перенëс все продукты с узкой тележки, которая смогла проехать по нашей улочке, в коридор, и убежал. Мне оставалось только занести это в дом и рассортировать.
Разложить покупки много времени не заняло, не так уж их и много было. Только мясо с молочкой вызвало трудности, но их решила просто спустить в погреб. Где найти стазис не имела ни малейшего понятия. А пока пора готовиться к большой стирке.
Растопив заново печь, поставила ведро с водой греться и с грустью посмотрела на пустую бадью. Но от грусти воды не прибавится, и мне пришлось всë-таки одеваться, подхватывать оставшееся свободным ведро и топать к колодцу. Наполнив ëмкость, сходила на пятый заход, поставив полное тоже на печь и, наконец, наполнила кружку горячим отваром. Небольшая передышка точно не помешает, хотя в моих воспоминаниях о деревенской жизни в это время года ещё было спокойно. Хотя все подоконники уже были заставлены рассадой, но… Куда мне сейчас об этом думать! Особенно учитывая, что я и огород всегда были вещи несовместимые. Что-то, конечно, мне придëтся посадить, но как минимум – для этого надо сначала разобраться в незнакомых мне овощах и их росте.
С готовкой сегодня снова заморачиваться не буду, тушëнной картошки достаточно – я хотела перестирать все найденные в сундуке вещи, подходящие под сезон. А также банные отрезы ткани, снятое постельное, плед. Хоть всë вроде и было чистое, но пользоваться этим было как-то… слегка брезгливо, что ли.
Быстро начистив картошки, крупно порезала, слегка обжарив до золотистого цвета, и поставила с тушëнкой на край печи. Под конец добавлю ароматной сухой зелени и будет идеально! С хлебом бы ещё решить вопрос, но тëтушка Марта так нахваливала мою выпечку, что даже заикнуться про булочника было неудобно. Завтра выйду, обойду деревню, да найду что мне нужно, а пока просто нажарила на сухой сковороде лепëшки на манер лаваша и закрыла этот вопрос.
Как только закипела вода в вëдрах, привезли и заказ от деда Фрола. И начался мой личный ад… Вот как забыла, что такое стирка руками, с удовольствием бы больше не вспоминала! Этому миру, ну или этому дому, отчаянно не хватает стиральной машинки! И посудомоечной. А ещё плиты, мультиварки, электрической плитки и прочих радостей жизни. Ещё холодильник бы, но тут есть какой-то стазис, с которым ещё не мешало бы разобраться.
Уже поздним вечером, вывесив чистые вещи на улицу на натянутые между дровяником и домом верёвки, помывшись ароматным мылом и сполоснув волосы, я осела на скамью, обедая – хотя, по времени, скорее ужиная. Болело буквально всë! Даже вилку до рта трудно было донести, настолько дрожали руки с непривычки такой работы. Где-то я себя сильно переоценила, следовало разбить стирку на несколько заходов, но чего уж теперь.
Со стоном растянулась на кровати, в момент отключаясь, и только по утру поняла, что волосы-то на ночь я так и не заплела! Воронье гнездо на голове очень активно об этом напоминало, которое я и без зеркала чувствовала. Долгий и упорный труд по приведению себя в порядок с трудом, но увенчался успехом.
  
Печь топить я не стала, решив сначала выйти поискать булочника, а потом уже и позавтракать можно будет, со свежим ароматным хлебом с хрустящей корочкой. Накинув тулуп, вспомнила, что никакой другой верхней одежды в сундуке не было. А ведь уже теплеет, весна вырывает свои права у снежных месяцев, и в чëм ходить-то потом? Но и на новую одежду денег сейчас не было. А значит надо быстрее разбираться в мироустройстве и искать способы заработка. Вспомнились слова тëтушки Марты, что я отлично пекла. Может память тела подскажет, как только возьмусь за дело?
С этими размышлениями я отправилась в прогулку по деревне. Она ничем не удивляла – улочки без малейшего покрытия, простая земля. На широких улицах – глубокие колеи из-под колëс телег. На узких – маленькие от тачек. Дома из деревянных срубов, большие участки у каждого дома. На то, чтобы обойти всю деревню у меня ушëл всего час. Людей, к счастью, почти не встречалось, но никто из встречных не подходил, просто кивая мне в знак приветствия. Никаких торговых точек, помимо рынка на площади, мне не встретилось. Только у одного дома увидела небольшую вывеску по починке обуви и тканей. Деревню с трëх сторон окружали поля, с протекающей вдоль них узкой речушкой, а с четвëртой увидела высокие стволы голых деревьев.
Единственная булочная на всю деревню нашлась только по аромату сдобной выпечки, и находилась она в противоположном от моего дома конце деревни.
– Аннет, ты ли это!? – взволновано всплеснула руками красивая невысокая девушка с объëмными формами во всех нужных местах.
– Приветствую.., – я слегка запнулась, в этот раз память не дала никаких подсказок о личности или хотя бы имени булочницы, – вот впервые за долгое время вышла, – я решила все свои странности пока списывать на это, но долго мне это не удастся, – мне бы хлеба, нет сил сейчас печь.
– Конечно, конечно, – засуетилась пышнотелая девица, собирая с прилавков круглый белый хлеб, ржаной небольшой кирпичик, два небольших пирога, украшенных завитушками из теста, и складывая это всё в поданную мной корзинку.
– Хватит, я же одна живу, всë не съем, – со смешком остановила я булочницу, потянувшуюся за сдобными пирожками.
– Ну хоть с равеллой-то возьми, в подарок, ты же их любишь. У тëтки Марты молока возьмëшь, да под холодное самое то будет!
– Спасибо, – тепло улыбнулась я, расплачиваясь средним медяком и прощаясь с доброй девушкой.
Уже дома, заварив новый набор трав на растопленной печи, я достала эти самые пирожки. Первый же укус перенëс меня в детство… Лето, аромат прогретой земли и свежескошенной травы, большие широкие листья ревеня под кустом с ещё зелёным крыжовником. Ох, как же вкусно было сорвать его под корень, очистить от верхнего слоя и грызть кисло-сладкий стебель! А какое варенье из него мама варила – ну просто прелесть! Очень радует, что в этом мире он есть. Но булочница права – под такие пирожки нужно холодное молоко. Шустро сбегала в погреб, достав сразу всю крынку молока. Жаль, что топлëнного нет – его я больше любила. Но это-то сделать не проблема, хоть я и привыкла его делать в духовке, где можно было легко выставить температуру. Ну а пока и с обычным вкусно. Жаль, что про стазис в голове ничего так и не мелькнуло, и я понятия не имела, где его искать. Надо будет быстрее переработать портящиеся продукты. И начинать читать хотя бы те книги, что есть в доме, чтобы познакомиться с миром.
Этим я и занималась всю следующую неделю. С утра – растопить печь, заварить свежий отвар, позавтракать просто творогом, ленивыми или обычными варениками с ним же, иногда яйцами, жаренными на перетопленном жире, отрезанном с купленного куска мяса. Про упущение в покупке – хоть кусочек сливочного масла – я вспомнила, только когда хотела сырников, но жарить их было не на чем. Затем, пока горела печь, занималась экспериментами. Варила в двух небольших чугунках один вид крупы – вариант с мясом и с молоком и мëдом. После такого нехитрого обеда в протопившуюся печь ставила глиняные горшочки с молоком в попытке сделать топлëнное. Пока оно выдерживалось в печи положенные восемь часов, я занималась бытовыми моментами. Обследовать чердак, огород, хозяйственные постройки у дома, состояние самого дома. Раз в пару дней сбегать за свежей выпечкой и к тëтушке Марте за молоком. Навести порядок, намыть посуду, полы, окна – ну те, которые были. Даже выбитый оконный проëм заколотила найденными досками, благо молоток и гвозди имелись в одном из сарайчиков. После всех этих дел проверяла результат эксперимента над молоком, расстраивалась от отсутствия ожидаемого результата, ставила новый эксперимент для ужина – над овощами. Их я уже готовила тремя способами: пожарить, сварить, запечь. Попутно грела воду для купания, про себя матерясь об отсутствии водопровода. А затем зажигала свечу и читала одну-две найденные во второй комнате книги до глубокой ночи. Обжитой остались только кухня и уборная. Я так и не почувствовала дом своим.