Двойная рокировка
— Дать тебе печенье?
Внимание Легорже было приковано к пакету с надписью «Мадлен», который он пытался открыть. Разорвав бумагу, он вытащил сухое миндальное печенье и окунул его в какао.
— Так вкуснее. Совсем как у Пруста.
— Жан, ты слышал, что я сейчас сказал?
— Конечно. Белая картина, идея Бога и так далее. Попробуй, тебе понравится.
— Здесь определенно что-то есть, только надо пораскинуть мозгами, — заявил Бизо, макая печенье в молоко.
— Вообще-то я не очень понял, куда ты клонишь.
Легорже, сидевший на кухне в небесно-голубой измятой пижаме, пригладил остатки волос.
— Если ограбление — это своего рода послание, то оно должно быть направлено либо в защиту, либо против чего-либо. Раз эта картина является отрицанием иконы, то послание может быть направлено против церковного учения. Возможно…
— Я понял. Значит, эс-эн-три-четыре-семь может обозначать стих из Библии, то есть из…
— …книги Паралипоменон. Бизо, а как ты догадался, что это книга из Библии? Такие блестящие познания как-то не вяжутся с твоей персоной.
— Вообще-то здесь мне немного подсказали. Я бы сам не допер, это Делакло предположила…
— Ты что, позвонил ей ночью?
— Нет, мы разговаривали по телефону еще вечером. Она только что вернулась с какого-то мероприятия. Я хотел тебе сразу позвонить, но неожиданно уснул. А потом мне захотелось есть и я взял люля-кебаб за собором Святого Михаила.
— На лотке рядом с кинотеатром?
— Да. Там здорово готовят, но только всегда недосаливают.
Они долго молчали.
Наконец Легорже спросил:
— Ну так мы будем искать Библию в Интернете?
— Никуда не денешься. Но мы ведь с тобой безбожники?
— Ты действительно считаешь, что Бог имеет какое-то отношение к Библии? Компьютер в соседней комнате.
Легорже сел за компьютер и стал неуверенно водить по столу мышью. Бизо встал на безопасном расстоянии, сложив руки на груди.
— Не люблю я эти новшества, — проворчал он.
— Знаю. Но это никакое не новшество. Компьютеры изобрели еще до твоего рождения.
— Какая разница. Я их просто не люблю. Мне не нравится, когда кто-то умнее меня.
— Но меня-то ты любишь.
— Ладно, Легорже, давай жми на клавиши.
Экран освещал комнату зловещим синеватым светом, делая друзей похожими на привидения. Бизо лениво скользил взглядом по книжным полкам. На всех горизонтальных поверхностях лежал толстый слой пыли.
— А нормальные книги у тебя есть? — спросил Бизо.
— Конечно.
— Здесь одни самоучители и руководства. «Жизнь — это прямая линия» Макарены Плазы, «Как сделать жизнь интересной» Алена Болда, «Как получать от жизни удовольствие» его же… Господи… «Сексуальные техники валлийцев» Дэвита Нельсона…
— Это не самоучители. Я покупал их в философском отделе, — отозвался Легорже, не отрываясь от экрана.
Бизо снял с полки книгу.
— «Эй, не робей! А живи, как живут канадцы» Эндрю Хэммонда…
— Может, ты прекратишь валять дурака? Я подключился к Интернету. Что будем искать?
— Нам нужна Библия и еще… как это называется, когда все друг с другом связано, так что можно посмотреть слово и найти все примеры…
— Словарь? — озадаченно спросил Легорже.
— Нет, не словарь. Ну, там, где все употребления…
— Тезаурус?
— Нет! Разве есть тезаурус Библии? Нам нужен словарь, в котором мы можем посмотреть, где и как употребляется слово… А, вспомнил! Конкорданс.
— Да, действительно.
На столе рядом с компьютером стояла черно-белая фотография, на которой Легорже, еще не потерявший волосы, обнимал какую-то женщину. На рамке пыли не было.
Легорже нажимал на клавиши неестественно вытянутым указательным пальцем.
— А теперь что делать? — спросил Бизо. — Мы можем просто напечатать название книги и цифры? Этого достаточно, чтобы найти текст?
— Достаточно. Что я должен ввести?
— Делакло предположила, что эс-эн означает книгу Паралипоменон. Но три-четыре-семь слишком большое число для главы или стиха. Поэтому надо перебрать все возможные комбинации и посмотреть, какой текст нам подойдет. Попробуй «Паралипоменон, глава третья, стих четвертый».
Легорже постучал по клавишам, и на экране появился текст:
И притвор, который пред домом, длиною по ширине дома, в двадцать локтей, а вышиною во сто двадцать. И обложил его внутри чистым золотом.
— Это что-то не то, — сказал Легорже. — Нам нужен ключ к разгадке, а не руководство по строительству какой-то хибары.
Бизо подпер подбородок кулаком.
— Здесь нет никакого смысла. Давай попробуем другую комбинацию: «Паралипоменон, глава третья, стих седьмой».
Легорже снова постучал по клавишам и прочитал:
— «И покрыл дом, бревна, пороги и стены его и двери его золотом, и вырезал на стенах херувимов».
— Это похоже на статью из журнала по дизайну интерьера, — недовольно произнес Бизо.
— А может, это указывает на какое-нибудь место? — предположил Легорже, закуривая черную ароматную сигарету. — Где мы можем найти… Гм… а что мы, собственно, собираемся там найти?
— Вряд ли они оставили нам адрес, по которому нужно искать украденную картину. Мне кажется, здесь вот в чем дело, — перешел на шепот Бизо. — Если это какая-то политическая акция или демонстрация силы, то сама картина вряд ли им нужна. Возможно, они просто хотят нас проучить. Как в Англии, когда из манчестерского Музея искусств украли картины, а потом их обнаружили в соседнем общественном туалете свернутыми в трубку и совершенно нетронутыми. Воры просто хотели продемонстрировать, какая там паршивая охрана. И показать, что им наплевать на искусство, с которым все так носятся. И когда в первый раз похитили «Крик» Мунка, воры оставили записку: «Спасибо за плохую охрану». Если мы имеем дело с чем-то подобным и нас хотят проучить, грабители вполне могли дать нам намек и оставить указание места. Но по этой цитате вряд ли сообразишь, о чем идет речь. Внутри дома все покрыто золотом, а на стенах вырезаны херувимы? Не знаю такого места. Посмотри главу четыре, стих семь.
Не выпуская сигарету из зубов, Легорже прочитал:
— «И сделал десять золотых светильников, как им быть надлежало, и поставил в храме, пять по правую сторону и пять по левую».
Это может быть указание направления, как в поисках сокровищ, — предположил Легорже, стряхивая пепел в пустую бутылку без этикетки. — Знаешь, пять шагов в правую сторону, потом пять в левую…
— И еще бросить щепотку соли и довести до кипения, — кивнул Бизо. — Если эти цифры указывают направление, нам нужна отправная точка. Как мы можем отмерять шаги вправо и влево, не зная, откуда начинать? Возможно, числа «десять», «пять» и «пять» имеют какое-то скрытое значение. А может, от этих цитат нет толку потому, что они вообще не имеют к этому делу никакого отношения. Ведь явной связи здесь не прослеживается. А при желании можно притянуть за уши все, что угодно. Возьмем, к примеру, состав сухих завтраков. Если очень постараться, можно и его связать с этой надписью. Так что держи ухо востро, Легорже. Мы еще не все перепробовали. Набери-ка главу три, стих сорок семь.
— Такого стиха нет.
— Тогда вычеркиваем его из списка подозреваемых, — пробурчал Бизо, закуривая четвертую сигарету. — Что там у нас осталось? А глава тридцать четыре, стих семь есть?
Легорже вбил новый вариант.
— Вот, слушай: «Он разрушил жертвенники и посвященные дерева, и кумиры разбил в прах, и…» Черт, вот оно.
— Что-что? Прочитай-ка все.
— «Он разрушил жертвенники и посвященные дерева, и кумиры разбил в прах, и все статуи сокрушил по всей земле Израильской; и возвратился в Иерусалим».
Это то, что надо, Бизо. Помнишь, ты говорил, что «Белое на белом» — это антиикона, отрицание образа Богоматери и Иисуса? Получается, эта картина — кумир, языческий идол. В стихе говорится о разрушении языческих идолов. Это ограбление не политическая акция и не игра мускулами, а религиозный крестовый поход против Казимира Малевича — одного из неверных.