Кладбище звездных кораблей (СИ)

Тальяна увлекла меня на постель и принялась раздевать. Я ей не помогал, но и не сопротивлялся…
Каюсь, каюсь, каюсь…
Всё произошло так, как она хотела. Мне происходящее даже понравилось, в чём я себе признался, и это стало очередным уколом совести при воспоминании про Восиля. Как теперь я посмотрю ему в глаза, что скажу?..
Женщина лежала умиротворённая, обнимая меня и временами нежно целовала.
Потом недовольным голосом произнесла:
— Ты мыслями далеко от меня. Что не так? Почему ты такой холодный, отсутствующий здесь?
— Вспомнил Восиля, — не удержался и признался я.
Тальяну аж передёрнуло:
— Мог бы не упоминать о нём в НАШУ ночь!
— Само собой вспоминается.
Женщина отстранилась от меня:
— Эх, не можешь промолчать!
— Не могу, не получается.
— Если честно признаться, то и мне глубоко в душе не по себе.
— И как же мы будем жить дальше?
— А вот так и будем, милый! День прожила, и слава богу! В этом мудрость жизни — вчера уже нет, а завтра не настало, есть лишь идущий час, нужно жить в нём. Брать всё, что он даёт. А будет новый день, будем решать возникшие проблемы.
— Я так не могу, — признался я.
— Обычно и у меня не получается следовать той мудрости, что я так авторитетно изрекла. Все мы — люди, все мы — человеки. Увы. Но так получилось. Ты стал моим мужем…
— Мы же договорились, что это будет фиктивный брак. Я дал в том Восилю клятву.
— Ну и держи её, спи спокойно в обнимку со своей каменной совестью! — почти выкрикнула Тальяна. — А я так не могу и не хочу. Так уж устроено природой: женщины любят победителей, а ты являешься таковым. Ты дрался за женщину и она, то есть я, должна тебя вознаградить за твой подвиг…
— Это не подвиг для меня, — возразил я, — у Бухлюца не было шансов в отношении меня.
— А кто это знал? Никто! Я знала, что ты умеешь драться, видела тебя на ринге, но практически забыла, видела только то, что мужчина, самец, дерётся за самку. Иными словами, за меня. И уже тогда я поняла, что не могу устоять, я хочу тебя. И дала слово, что ты будешь мой… Молчи про то, что ты дал слово моему… бывшему мужу. Молчи! Именно так — уже бывшему, теперь ты мой муж… К слову, милый, ты даже не представляешь, как уколол меня словами, что ты не предпримешь никаких «поползновений» в отношении меня. Во мне всё вспыхнуло. Ты этого не заметил?
— Нет, не заметил.
— Вот такие вы, мужчины, ничего не замечающие. Но ты задел мою женскую гордость, женское естество.
— Не понимаю.
— Пойми! Я прожила годы под похотливыми взглядами даже не сотен, а тысяч мужчин, которые желали меня и побежали бы за мной, если бы я дала им знак. Но я стойко делала вид, что не замечаю их, была верной женой… — женщина хихикнула, — ну, почти верной женой.
— И на старушку бывает прорушка, — не удержался я от реплики.
— Какая старушка? Это я — старушка⁈
— Извини, это русская народная пословица, она придумана сотни или тысячи лет назад. Имеются и варианты: «И на старушечку бывает прорушечка», «И на старущенцию бывает прорушенция».
— Ладно, раз это пословица такая, то я тебя прощаю. Хотя я намного старше тебя, это факт. И сие тоже послужило одной из причин того, что я пожелала тебя. Пожелала не только как победителя, силача и красавца, но и красавца молодого. Это очередной твой плюсик в моих глазах.
— Но всё же жаль Восиля.
— И мне его жаль. Но такова жизнь, так получилось. Да, я его любила, да и сейчас почти люблю…
— Но почему ты?..
Тальяна закрыла мне рот рукой, выкрикнув:
— Молчи! В прежние времена между ним и тобой я бы, наверное, выбрала его. Даже твоя молодость тогда бы была твоим минусом. Я бы подумала, что такого молодого молодца долго около себя не удержишь. Но сейчас всё иначе. Отношения с Восилем стали иными, более сдержанными, холодными. Он уже хочет меня всё реже и в постели уже далеко не столь пылок, как прежде. А хочется — ох, как хочется! — прежних неистовых чувств! Чтобы сознание затуманивалось и вступали в силу только одни природные инстинкты… У нас с ним давно уже ничего подобного не происходит. Мы друг другу надоели. В какой-то степени надоели. Осталась привычка, взаимное уважение, признательность за всё хорошее, что получала и получаю. Наверное, и у него также…
 
— Но он тебя любит, страшно ревнует.
— Не поверишь, но скажу: понимаю его, сочувствую всей душой, но… Гораздо сильнее тянет к тебе, хочется сильных чувств, огненных страстнй. Пусть даже только с моей стороны. Но спасибо и за то, что даёшь тобой попользоваться. Конечно, мне бы хотелось гораздо более сильных чувств с твоей стороны, даже остаться твоей женой навсегда… Или на столько, на сколько даст бог. — Женщина тихо рассмеялась: — Я помню о твоей симпатии к княжне, но она там, далеко от нас, а я — здесь. Предоставься такая возможность, то ты бы выбрал её, но очень вероятно, что такого выбора у тебя никогда не будет. И тебе придётся жить со мной. Мне приятна мысль, что я — весьма даже хороший вариант здесь, жить одному тебе будет куда хуже. На узелок придётся завязывать твоего дружка.
Тальяна рассмеялась и прижалась ко мне. Покрыла всего поцелуями.
— Терпи и радуйся тому, что ты имеешь…
Я промолчал, чувствуя немалую правоту её слов. Ничего другого не оставалось, как принять всё, что произошло.
Выспаться в эту ночь мне не удалось, Тальяна просто не позволила, она казалась неутомимой и временами даже очень страстной. Порой и я терял голову, испытывал грешное наслаждение, неизменно вспоминая её мужа… наверное, по факту — уже бывшего мужа. О нём я постоянно вспоминал.
На следующий день мы встретились в Восилем в спортивном зале. Он имел осунувшееся серое лицо. Несомненно, промучился всю ночь без сна, только по другой причине, чем мы с Тальяной. Отводил от меня глаза, чему я был только рад, вспоминая о своём обещании в отношении его жены и те ветвистые рога, что мы с ней ему наставили. Эта мысль не доставляла мне удовольствия.
Некоторые сослуживцы отпускали реплики насчёт первой брачной ночи, но большинство сдержали свои реплики, видя моё неудовольствие и реакцию на подобные слова Восиля.
С удовольствием включился в тренировки, истязая себя ими, как бы в наказание.
С особым удовольствием поучаствовал в преодолении ям с зелёной субстанцией в полной амуниции: в скафандре, с маской на голове, завернувшись в маск-халате, с надувным кругом на поясе и волоча за собой тяжёлый груз на поплавках. Шла подготовка к вылазке в Зейлим.
Перед самым обедом прибыл посланец от Ньюфиса, совсем молодой безусый парень. Он сообщил, что у того какие-то пропуски в данных обо мне, он желает их восполнить. Потому нужно срочно явиться в управу.
Пепино недовольно проворчал, пожав своими широкими плечами:
— Эх, этот бюрократ покоя не будет знать, пока не приведёт свою отчётность в порядок. Иди, побыстрей реши проблемку и возвращайся.
Ну, раз нужно, то нужно.
Пришлось идти.
На площади у дворца, а около него находилась управа, толпилось довольно немало людей. Мне показалось, что они исподтишка поглядывали на меня. Это я уловил своим обострённым подсознанием. Ну, конечно же, я герой дня, вчера побил могучего Бухлюца, заимел красавицу жену, отсюда и внимание. Теперь такого мне не избежать. Пожалел, что вышел на ринг. Вздохнул: «Много бы я дал, дабы такого не было. И я мог бы жить спокойно, мало кому известный…»
В ту минуту я ещё не подозревал, насколько был прав в подобных мыслях.
Едва я поднялся по трапу внутрь космобота, в котором располагалась управа, как оказался в окружении корсаров, взявших меня на прицел своих арбалётов. Другие держали длинные ножи и сабли.