Сиделка (СИ)

Что я творю?
Мы не должны. Я не должна. Между нами не может ничего быть. Никаких интрижек, ни флирта, ни уж тем более телесного контакта. А поцелуй вообще за гранью наших взаимоотношений. И то, что всё моё нутро буквально кричит, не соглашаясь с этими установками, меня не волнует.
— Алис — слышу за дверью голос Егора, от которого вздрагиваю. — Открой дверь. Нужно поговорить.
Втянув носом воздух, медленно выдыхаю.
— Нам не о чем разговаривать. Это было ошибкой.
— Если хочешь знать я ни о чем не жалею.
— Егор, это неправильно. Мы… я здесь по поручению твоего отца, и у нас договор.
— Да плевать мне на этот договор. Алис — он стучит в дверь — Открой.
Помахав перед лицом ладонями, я поднимаюсь на ноги и иду к двери. Перед тем как, открыть, прикрываю глаза, считаю от пять до одного и только потом распахиваю, являя Егору полный безразличия взгляд.
— И? Открыла. Что дальше?
— Позволишь? — Он указывает головой на комнату, и я отхожу в сторону, пропуская его внутрь. Прикрываю за ним дверь и, пройдя к кровати, сажусь на самый край. Егор располагается напротив, с интересом разглядывая моё временное пристанище.
— У тебя очень уютно.
— Обычно — бормочу, упирая руки в матрас. От волнения желудок скручивает канатным узлом. Вот зачем я всё испортила? Ещё недавно между нами парила легкость, а уже сейчас мне хочется поскорее избавится от его общества и остаться в одиночестве.
— Алис — Теперь все внимание Егора направлено на меня. Я замечаю, как дергается его кадык. Как мечутся глаза по моему лицу, словно пытаются пробиться внутрь. И как нервно он перебирает между собой пальцы. Я же остаюсь бесстрастной и безэмоциональной, умело пряча реальные ощущения за излюбленной маской пофигизма. Возможно, для кого — то поцелуй двух людей — пустяк, о котором на следующий день можно и не вспоминать. Но для меня это намного больше, чем пустяк. Потому что передо мной не обычный мужчина, а Егор. С ним нельзя поступать плохо. А я не готова на продолжение. Во всяком случае, не сейчас, когда моя жизнь похожа на один обугленный провод, которого стоит коснуться и долбанет до потери сознания.
— Давай так — я хлопнула ладонями по голым коленкам и со вздохом продолжила — Да поцеловались. С кем не бывает. Но это была ошибка. Точка.
— Мне кажется, ты так не думаешь — с усмешкой произносит Егор, расслаблено откинувшись на спинку кресла.
— А мне кажется, ты не знаешь, о чем я думаю в принципе. Зачем всё портить, когда у нас образовались довольно теплые отношения. Этот поцелуй как кость между нами. Предлагаю всё забыть и вернуться к прежнему общению.
— Уверена? — Вскидывает бровь, глядя на меня пронзительно и цепко.
— Уверена — киваю, прикусив изнутри щёку. Бушующее в груди сердце поспорило бы с тем, что я пытаюсь выдать за правильность, явив реальность, в которой каждое сказанное мною слово застревает колючим комком посреди горла. Но не могу позволить зайти слишком далеко нашим только — только устоявшимся взаимоотношениям. И дело даже не в Егоре и не в его отце, будь он неладен. А во мне. В моих личных загонах, страхах, переживаниях. Пожалуй, для двоих травмированных людей на один квадратный метр — это слишком много.
— Ладно. Если ты так хочешь, то окей. Будет всё как прежде.
— Спасибо — улыбаюсь, получая в ответ прямой холодный взгляд.
— Не за что — на ходу бросает он, разворачивая коляску и направляясь к выходу. Когда дверь хлопает так, что в моих ушах начинает звенеть, я зажмуриваюсь, прижимая к груди руки.
  
Глава 24
 
Егор не соврал, соглашаясь со мной не усложнять наши отношения. Визуально всё как и прежде. Мы не прячемся друг от друга(это было бы глупо, а мы уже давно не дети), не смущаемся и не пытаемся делегировать о случившемся. Но я всё равно чувствую напряжение между нами и ощутимые изменения.
— Доброе утро — приветствую Егора, входя на кухню. Он сидит за столом с кружкой в руках и не сразу реагирует на моё появление. Лишь спустя несколько секунд, когда я уже стою около кофемашины, Егор чтит меня своим вниманием.
 
— Доброе — ровно отвечает, возвращая взгляд столу.
Решаю, что не стану делать на этом акцент, продолжая вести незаурядную беседу и готовить себе кофе. В этот раз останавливаюсь на капучино.
— Как спалось?
— Как и прежде — лучше всех.
Поняв, что ответного вопроса не последует, спрашиваю:
— Что сегодня собираешься делать? Может быть, погуляем? На озеро, например, сходим. В прошлый раз вышло довольно неплохо.
— Извини, не могу — Егор ставит кружку и выезжает из за стола — У меня на сегодня планы.
— Какие?
Но эти слова теряются в воздухе, потому что Егора уже нет. Испустив тяжелый вздох, прикрываю глаза, уперев руки о края столешницы. Вот он, момент, когда одним действием, казалось бы, не самым значительным, можно испортить всё. И если раньше между нами была пропасть, то сейчас на её месте стоит стена. Егор вновь от меня закрылся, отчего я чувствую за собой вину. Головой понимаю, что не должна, но сердце твердит иначе.
Пока пью кофе, пишу Сашке. Она отвечает, когда я уже иду по коридору. Оказывается, Женьку готовят к операции. Подруга вновь посылает миллион благодарностей за финансовую помощь. А я в сотый раз уверяю, что всё нормально. Женька ведь мне тоже как младший брат, пусть и не по крови. Сколько мы из — за него напереживались в своё время. То он ногу сломал во время катания с горки. То шею обжог, взрывая баллончики с бензином. То вообще, будучи мелким и неразговорчивым, из дома ушел, пока мы с Сашкой в комнате телевизор смотрели. Всякое бывало. И сейчас я хочу лишь одного — чтобы он поправился. Пожелав Жене выздоровления, а нам с Сашей терпения, решаю прогуляться во двор. Куда же ещё? Конечно же, устраиваюсь на качелях в окружении пахучих цветов и медленно раскачиваюсь, все время поглядывая в сторону дома, в надежде увидеть Егора. Но его нет. Ни спустя десять минут, ни спустя час. Понимаю, что зря жду и, психанув, возвращаюсь в дом.
Так проходит день. Егора не вижу и даже не слышу, все время чуть ли не ухом прижимаясь к стене, пытаясь его вычислить. Терплю до самого вечера, стараясь держаться. Но когда часы переваливают за 22:00, я решаю найти Егора, чтобы спокойно пойти спать. Обхожу весь дом и весь двор. Его нигде нет. Тело обдает холодным потом. А вдруг что — то случилось? Осознав это, меня накрывает волной паники. Я мечусь по дому, не зная куда бежать. Вспоминаю про наставления Маргариты об охране и уже собираюсь идти туда, как слышу дверной хлопок. Бегу в холл и с улыбкой облегчения выдыхаю, когда вижу Егора.
— Слава богу — хриплю, упираясь одной рукой в стену, а другой придерживаясь за бок. Сердце колотится как после кросса. — Ты где был? Я вся издергалась. Это из — за меня, да? Ну прости. Просто всё так сложно и не вовремя. — Слова застревают в горле, когда Егор подняв голову смотрит на меня отрешенным стеклянным взглядом. Не сразу понимаю, что что — то не так. А когда до меня доходит, глаза широко распахиваются от изумления и шока — Ты что пьян?
— Я? — На его губах возникла безумная улыбка, а голова резко наклонилась вниз. — Пьян. Что, ни разу пьяных мужиков не видела?
— Ты же не пьешь.
Непонятно откуда он выуживает ополовиненную литровую бутылку виски и пьет прямо с горла. Затем вытирает ладонью рот и, покачиваясь из стороны в сторону, говорит с насмешкой:
— А сегодня можно.
Сложив руки на груди, язвлю:
— Разве? И что за повод?
— Не…ик… не твоё дело. Ты же сиделка? Вот иди и сиди. А ко мне не лезь.
Егор делает очередной глоток. Я морщусь, но молчу, не зная, как вообще нужно на это реагировать. И стоит ли. Он взрослый человек, а я и правда не имею права к нему лезть. Но и бросать его в таком состоянии категорически нельзя. Кто знает, на что он способен, будучи не совсем адекватным.
— Давай я хотя бы помогу тебе добраться до комнаты. — Делаю шаг.
— Стой на месте — рявкает, нахмурив брови. — Не надо со мной возится, как с беспомощным. Я и сам в состоянии передвигаться. Или что, жалко стало? Ааа, ну да. Ты же у нас только и можешь, как жалеть. Мать Тереза, блин.