Тринадцатый император. Дилогия (Авторская версия)

— Так с чего прикажете мне начать работу, Ваше Императорское Величество?
— Я разрешаю вам звать меня по имени, если это будет вам удобно, — вместо ответа сказал я, поставив чашку на фарфоровое блюдце. — Так поступают все мои ближайшие сторонники. — Выслушав слова благодарности, я продолжил: — Начать вам придется сразу с Царства Польского и русской аристократии. — Видя непонимание на его лице, я поспешил прояснить ситуацию. — В ближайшее время мною планируются аресты и конфискация имущества у значительной части замешанной в мятеже или сочувствующей мятежникам аристократии. Но для начала требуется добиться поддержки как можно большего числа служилого дворянства — хребта империи. Так что завтра же примите в свою организацию два десятка наиболее достойных людей, наверняка у вас уже есть кто-то на примете. После чего выберите несколько сотен наиболее достойных офицеров и дайте им земли в Польше прямо сейчас. — «Поддержка армии понадобится мне в первую очередь», — добавил я про себя. — Лично утверждайте достойные высочайшего поощрения кандидатуры. Но не увлекайтесь — я дозволяю вам раздать не более двадцатой части конфискованного. Считаю, что осуществлять раздачу земель необходимо именно силами Гражданской службы. Это сразу поднимет ее статус в невообразимые выси.
Уже на самом первом этапе вам понадобятся грамотные подчиненные, горящие желанием сделать карьеру. Ими станут оставленные мной без средств к существованию наследники мятежников. Я не желаю давать пощады заговорщикам, но их дети должны хотя бы иметь возможность выслужиться. Так вот пусть желающие направят свои мысли и энергию на нужное нам дело. Конфискации начнутся через неделю-другую, так что даю вам это время, чтобы присмотреться к возможным кандидатам. — Я замолчал.
— Хитрю, — отдал мне должное глава Гражданской службы и тут же не дал насладиться похвалой. — Но как-то это не по-божески. Вы переворачиваете все с ног на голову, заставляя детей ваших врагов стать вашими верными сторонниками.
— Не по-божески бунтовать против помазанника божьего и своего государя! — жестко отрезал я.
— Воистину, да будут прокляты детоубийцы! — пошел на попятную на мгновение замешкавшийся из-за моей жестокой отповеди Победоносцев и даже перекрестился. — Государь, ваш хитроумный замысел несомненно внесет смятение в лагерь ваших противников и ослабит их. — Глаза Константина Петровича яростно блеснули, выдавая охватившее его возбуждение. В этот момент мне показалось, что холодность Победоносцева слишком преувеличена недоброжелателями или ему требовался пинок для того, чтобы расшевелить, подумалось чуть позже.
— Мне лестна ваша похвала, однако не стоит преувеличивать мои достижения. — Мне стало неловко, несмотря на уже вошедшее в привычку воровство чужих идей. — Ах да! Чуть не забыл. — Я хлопнул себя по лбу от досады. — Непременно загляните к Советову Александру Васильевичу. Полученные земельные угодья должны содержаться и обрабатываться новыми способами хозяйствования. У него вы найдете необходимых вам для службы в данной сфере специалистов. У совета разработаны самые передовые технологии по обработке земли, так что пусть у новоявленных землевладельцев хозяйство сразу будет налажено с умом. Тем более что я не желаю, чтобы моим офицерам пришлось надолго отвлекаться от службы, — пояснил я немного удивленному собеседнику.
Некоторое время мы обсуждали различные детали, разбирая не озвученные ранее моменты. Кажется, мне удалось вдохновить Константина Петровича на работу и заставить его поверить в необходимость и реальность порученного ему дела. Однако, обретя твердую землю под ногами, Константин Петрович обрел еще больше вопросов. Но в конце концов основные неясные моменты прояснились и я смог перевести дух.
— И последнее. Обращением лиц, прошедших Гражданскую службу, друг к другу будет «гра». Сокращение от «гражданин», — пояснил я.
— На мой взгляд, звучит несколько непривычно.
— Если вам удастся придумать нечто более звучное и приятное уху, то я буду вам благодарен.
 
Попрощавшись наконец с главой Гражданской службы, я понял, что обеденное время безвозвратно мною упущено, а до следующей аудиенции осталось всего несколько минут. С тяжелым вздохом, чувством выполненного долга и урчащим желудком я позвонил в колокольчик. Пока мне несли обед на три персоны (вот-вот должны были прибыть еще два моих гостя), я занялся разборкой старой переписки с ожидаемым курским губернатором Владимиром Ивановичем Деном.
Конечно же, генерал не забыл нашей последней встречи, как не забыл и моего прожектерского наказа представить свои соображения по искоренению воровства, взяточничества и вымогательств, достигших к тому времени небывалого размаха среди курского чиновничества. Чего только им не предлагалось! Присутствовало, кажется, все: от вешать и ссылать до повышать жалованье и выдавать премии, губернатор увлекся решением столь непростого вопроса и, поддерживаемый моими письмами, после нескольких заходов предложил мне обширнейшую программу, изложенную почти на сорока листах. Неделю назад я наконец закончил правку его соображений, к тому же у меня родилась одна прелюбопытнейшая идейка.
— Ваше Величество, Михаил Евграфович Салтыков прибыл для аудиенции, — доложил секретарь.
Отзвучали слова приветствия, были приняты мною самые искренние соболезнования, уже даже внесли обед, а Дена все еще не было.
— Черт-те что! — Я посмотрел на часы. Десять минут как шел четвертый час дня, а губернатор Курска так и не появился. Это было совершенно невозможно, ведь точно знал, что он еще позавчера прибыл в столицу. Что могло настолько задержать его, чтобы он не явился на встречу со своим императором?
— Андрей Александрович, — кликнул я своего секретаря. — Немедленно разузнайте, куда пропал Ден, ему назначено, а его все еще нет, — выразил я Сабурову искреннее изумление таким поворотом.
— К сожалению, передвижение по дворцу уже пятнадцать минут как строго запрещено, — развел руками секретарь. — Его превосходительство Оттон Борисович Рихтер распорядился, — пояснил он.
— Не понял, — протянул я. — Что происходит? Немедленно вызовите ко мне Рихтера!
Я встал со своего кресла и выглянул в окно. Все тихо. Не было никаких выстрелов, да и Салтыков недавно прошел совершенно спокойно. Неужели опять дурацкая тренировка охраны?
— Вот так вот, Михаил Евграфович, ни вам приятного обеда, ни своевременной аудиенции, — отвернувшись от окна, с улыбкой сказал я Салтыкову.
— О, в таком обществе не зазорно и подождать, — ответил мне любезностью тот.
В приемной раздались быстрые шаги. Спустя секунду дверь распахнулась. На пороге стоял Рихтер собственной персоной.
— Оттон Борисович, потрудитесь объяснить, что происходит?! — поинтересовался я недовольно. — Почему дворец перекрыт, а мне не сообщили ни слова?
— Ваша Величество, кажется, только что была раскрыта какая-то совершенно нелепая попытка покушения, — словно оправдываясь за чужую глупость, как-то неловко доложил начальник моей охраны. — Задержанный допрашивается и, как только мы выясним, как он проник во дворец, были у него сообщники или нет, работа будет возобновлена в штатном режиме. Я явлюсь к вам с докладом тотчас же! — уже по-военному четко закончил Рихтер.
— Что ж, Оттон Борисович, работайте. Только распорядитесь пропустить ко мне курского губернатора Дена. Он, должно быть, не успел дойти ко мне, когда вы запретили движение.
— Как-как вы сказали? — От удивления Рихтер даже пропустил титул.
— Распорядитесь пропустить ко мне курского губернатора Дена, — думая, что барон не расслышал, громче повторил я.
— Но ведь именно он и задержан по подозрению в покушении! — воскликнул Оттон. — Так вот как он проник во дворец!
— Я хотел бы узнать о попытке покушения более подробно и желательно в первых лицах. Приведите его сюда немедленно! — приказал я, обретя дар речи. — Выполняйте! — завидев колебание Рихтера, повторил приказ я. А день так хорошо начинался!
Спустя каких-то пять минут Ден стоял передо мной с заведенными за спину руками, а под заплывшим глазом сиял уже лиловый фонарь. Караульные крепко держали губернатора с двух сторон, еще по двое встали у меня и у него за спиной, не оставляя Дену даже малейшего шанса добраться до меня.