Тринадцатый император. Дилогия (Авторская версия)
Как только указанное число секунд истекло, я задался вполне очевидным вопросом. А что мне, собственно, мешает еще кому-то раскрыться? Да, конечно, все должно быть обставлено в строжайшей тайне. Да, мне надо иметь дело только с человеком, чья верность не поддается сомнениям, при этом человеком талантливым, влиятельным. Да, это известный риск и нервотрепка. Но… игра стоит свеч! Ведь ясно же как день — эта мера позволит мне освободить огромное количество времени, кроме того, она значительно ускоряет мою профессорскую работу в целом. Я ведь могу без оглядки (ну почти) полагаться на такого человека и предоставлять ему любую информацию из дневника безо всякой предварительной переработки. Очевидно — одна голова хорошо, а две лучше. В общем, как-то так я и пришел к недавнему разговору с Рейтерном. Впрочем, странно, что эта мысль пришла ко мне в голову так поздно, спустя два месяца после переноса сознания. Она прямо-таки напрашивалась. Ведь отсканировать десяток-другой книг и научных статей для своего протеже гораздо быстрее, чем их же отсканировать, прочитать, вымарать лишние данные, да еще придумать, как все это преподнести нуждающемуся в информации деятелю.
А что мне, собственно, мешает раскрыться не одному, а нескольким людям? Ну, очевидно, соображения секретности. Чем больше народу будет посвящено в мою тайну, тем выше риск разоблачения. Хотя все же в то, что меня разоблачат, верится с трудом. Скорее, упекут разговорившегося пациента в желтый дом с мягкими стенами. Но ведь посвященный в тайну герой может поделиться и просто научными или техническими данными за деньги. Что еще? Да по сути все. Больше мне бояться особо-то и нечего. Кто-то из посвященных в тайну уличит меня во вранье на начальном этапе моего рассказа? Не беда. Расскажу ему свою реальную историю и с самыми честными глазами добью в конце фразой о том, что берег его нежную и ранимую психику от тяжелого удара. Кто-то может переметнуться к врагу? Ох, вряд ли. Мало того что Служба безопасности будет совершенно другого уровня, чем в нашей истории, так я же еще в первую очередь на лояльность смотрю. Причем верность можно элементарно поднять, приоткрыв им свои ближайшие планы. Конечно, к каждому нужен индивидуальный подход, но пряников у меня на всех хватит. У нас ведь чего господам либералам не хватает? Да пока самых что ни на есть элементарных свобод, которые и так уже давно пора дать, на монархию пока никто и в мыслях не покушается. Значит, определились. Количество людей ограничено только соображениями секретности и, очевидно, их способностями приносить пользу делу, ну и верностью мне и России, разумеется.
Итак, возьмем как ограничение сверху число двенадцать. С потолка. Просто хоть для какой-то определенности. Далее. Какие направления нам нужны? Нет, не нужны, а просто архинужны и прямо сейчас? Очевидно, финансы. Деньги. Этим уже занимается Рейтерн. Еще более очевидно, Служба безопасности. Себя надо беречь, а то какой-нибудь удачливый бомбист пустит все коту под хвост, и все. В общем, нужна достойная кандидатура… Игнатьев? Вроде бы пока неплохо справляется, впрочем, отложим решение на потом. Что еще? Вооружение, армия, флот, металлургия, тяжпром, химпром, полезные ископаемые, транспорт, связь… В общем, хватает.
С вооружением все просто. Сейчас в Санкт-Петербурге живет и работает, правда нельзя сказать, что здравствует, замечательнейший человек, Обухов Павел Матвеевич. Огромный завод, который он сейчас вовсю строит на территории бывшей Александровской мануфактуры, вскоре начнет выдавать высококачественную продукцию в виде передовых образцов вооружения и превосходных марок стали. И даже будет вполне себе конкурировать с лучшими достижениями прусской (позже германской), британской, французской и американской военно-инженерной мысли. И это, прошу заметить, безо всякой помощи с моей стороны, к тому же в условиях жесточайшего финансового дефицита. Жаль, нервное истощение от напряженной работы, запущенная болезнь, переросшая в чахотку, и отсутствие должных лекарств преждевременно свели в могилу столь одаренного человека в возрасте всего сорока девяти лет. Нужен пенициллин.
С армией ситуация тоже не ахти, но особой спешки не требует. Крупных войн не будет почти полтора десятка лет. Европа занята своими разборками, а мы заняты зализыванием ран после предыдущей войны и попытками вывести бюджет в плюс. К тому же Барятинский и Милютин вполне в состоянии справиться с реформами, даже терзаемые любопытством, откуда растут ноги моих знаний в военной сфере. Ну а будут слишком много спрашивать, войдут в узкий круг посвященных.
Вот с флотом ситуация гораздо сложнее. Для начала нужно определиться, а зачем он нам вообще нужен? Строить флот, просто «чтобы был», — непозволительная роскошь для государства, никак не могущего свести концы с концами. По вполне понятным причинам в ближайшие полтора десятка лет Франция, Пруссия и Австрия будут очень заняты своими разборками, и, чтобы России вписаться в войну с ними, это надо очень неслабо сглупить. На Дальнем Востоке, учитывая наши текущие дружественные отношения с САСШ, на Аляску сейчас тоже никто покушаться не станет. То есть, по сути, наиболее вероятными нашими противниками на ближайший десяток лет остаются Британская и Османская империи.
Итак, на Балтийском море и Тихом океане турок не ожидается, а британцам нам все равно противопоставить нечего. Итого имеем — на Тихом океане флот нужен только для поддержания престижа, ну и пиратов с контрабандистами там погонять. На Балтийском море для флота реальных противников и задач в ближайшие годы не предвидится. Это, конечно, не значит, что там флот строить совсем не будем, но одного, максимум двух броненосцев должно хватить. Остальные, по мере устаревания, сразу в утиль. Нечего на бесполезный металлолом тощую казну растрясать. Совершенно иная ситуация в море Черном. У нас намечается война с турками (правда об этом, кроме меня, пока никто не знает), а без преимущества во флоте быстро ее не закончить. Что будет, если войну не закончить быстро и убедительно, мы уже проходили. Берлинский конгресс, когда практически все достижения русского оружия пошли псу под хвост, повториться не должен.
Значит, решено — флот на Черном море нам необходим. Причем в количестве, достаточном для гарантированной отправки на дно турецкого. Ну и достаточное количество транспортников для переброски десанта, само собой. Короче, нужен кто-то, кто займется созданием Черноморского флота, причем как военного, так и торгового (в перспективе десантного). А учитывая, какую решающую роль во флоте несет техническое превосходство (даже рядом не стоит с армией по значению), было бы неплохо сразу озаботиться постройкой продвинутых кораблей к предстоящей войне. Имеются в виду броненосцы, которые укатают корабли противника в асфальт… пардон, в море. А для таких судов нужны и пушечки поновее да помощнее, броня потолще да покрепче, а преимущество в скорости перед противником, оно вообще само собой! Заглянув в дневник и пересчитав броненосцы противника к моменту боевых действий (двенадцать), я прикинул, что при подавляющем превосходстве в тактико-технических характеристиках достаточно будет и трех-четырех броненосцев с десяток тысяч тонн водоизмещением (у турок только один в 9000, остальные куда поскромнее). Вот только кому бы поручить…
Аналогично дела обстояли и с металлургией, тяжелой и химической промышленностью, добычей ресурсов. Хотелось поскорее внедрить новые технологии, приступить к выпуску продукции. Да хотя бы пенициллин начать производить. Но вот кому поручить? Причем желательно такому, чтоб радостно тянул и не жаловался.
Мельников под вопросом. Посвящать его в мои секреты совершенно не обязательно, со всем и так неплохо справлялся сам, а некоторые его огрехи вполне можно устранить в приказном порядке.
Ладно, оставим поиск подходящих кандидатур на потом, а пока Обухов и пенициллин.
Глава 10
Служба безопасности
Долго раздумывать над тем, кого следующего посвящать в мою тайну, я не стал. Уже через пару дней состоялся откровенный разговор сначала с Игнатьевым, по итогам беседы возглавившим разведку, а затем с Рихтером, ставшим начальником моей охраны. Конечно, под «посвящением в мою тайну» я имел в виду строго дозированную выдачу информации, не содержащую ничего лишнего. Еще на всякий случай доступно разъяснял новопосвященным, что никто, кроме меня, моим дневником воспользоваться не сможет. Даже не поленился прибегнуть к нескольким демонстрациям, когда в руках Игнатьева мой чудо-дневник был обычной безделушкой, а спустя минуту, оказавшись в кабинете один, я мог выдать практически любую запрошенную им информацию в распечатанном виде. По сути, от любого из этих двоих будет долгое время и очень сильно зависеть моя жизнь. Вероятность того, что меня попытаются свергнуть, была очень и очень велика, так что я не жалел усилий на их убеждение в том, что знаю, что делаю, и делаю это исключительно во благо России.