Аз Есмь Мудищев (СИ)

Эту фигню я получил от Миры при переносе в самый первый «другой мир» и она меня здорово выручала на первых порах, когда я был слаб. Суть проста, как онанизм — она вызывала у самок всех видов запредельное сексуальное вожделение моей тушки и острую необходимость защитить её любой ценой.
Да, были определённый неудобства, особенно со всякими кошкодевками, которые метили всё вокруг меня в радиусе километра. Вонь стояла невыносимая, зато я был жив, накормлен и приласкан. Эх, молодость…
— Почему так больно? — жалобно хныкала жертва полевой медицины.
— Ты поскользнулась на мыле и упала с лестницы, — поведал я и пододвинул тазик с салатом к ней поближе: — Есть будешь?
Она отрицательно качнула головой и попробовала встать. Удалось не с первого раза. Кряхтя и постанывая как старая бабка, Алёнка повернулась к поместью и, прищурившись, долго смотрела на него. Ровно столько, чтобы я успел запихнуть в себя сбалансированный обед и теперь пребывал в благодушном настроении.
— Опричники уже тут? Вообще ничего не помню, кроме как почему-то очень хотела поцеловать тебя, а потом как отрубило…
— Это я тебя вырубил, — я сыто отрыгнул и стал ковырять веточкой в зубах. — У тебя башку переклинило на почве моей неимоверной крутости и ты решила, что инцест вполне годная идея.
Алёнка смутилась и попыталась прикрыться, делая вид, что её отпустило, но меня шиш обманешь в этих вопросах. Что ж, значит по местным меркам, я пока ещё слаб.
— Мне нужно вернуть телефон и документы, — произнесла она, непонятно к кому обращаясь.
— Ну так иди, и мне какие-нибудь штаны захвати. С карманами, — я равнодушно пожал плечами и привалился к стволу тонкого деревца.
— Но там уже опричники опечатывают поместье, — с укором в голосе произнесла она, будто я сморозил несусветную глупость.
— Они не будут против, иди, — и хлестнул по голой жопке травинкой, чтобы придать ей ускорения, — пшла, родимая.
Ну она и пошла. Весьма бодро, периодически ойкая, когда острые камешки больно впивались в голые пятки.
Как бы я не старался отложить этот скучный момент, но пришло время планирования. Итак, во-первых, нужно заработать денег, во-вторых, выдать её замуж, а в-третьих освободиться от контракта. Хороший план, а главное подробный и надёжный.
Минут через десять она прибежала уже одетая, и с ворохом мужских шмоток в руках. Её глаза были настолько широко распахнуты, что глазные яблоки рисковали выпасть. Она отшвырнула вещи и набросилась на сидящего меня. Ловко оседлала и схватилась ладошками за мои щёки:
— Что ты… как ты… зачем… отвечай! Это же опричники государя! — выпалила она лицом к лицу, суматошно переводя взгляд с одного моего глаза, на другой.
— Они какой-то редкий вид что ли? Ты чего так всполошилась, деточка? — недовольно проворчал я, отодвигая раскрытой пятернёй её лицо от своего.
— Аллё, ты только что убил опричников Российской Империи! Да тебя же сейчас в розыск объявят! Поймают, будут пытать и казнят! И меня с тобой! — она перешла на крик, раскраснелась и беспрестанно тормошила меня своими ручонками. — Ты обречён, понимаешь⁈ Каким бы ты сильным не был, тебе не выжить! Поэтому, давай потрахаемся, пока есть возможность!
Она начала спешно срывать с себя одежду, но гулкий удар металлического тазика по красивому лицу прервал этот процесс на этапе снятия лифчика. Она упала навзничь и аккуратные груди мило колыхнулись.
— Попытка засчитана, но перебьёшься, — я с усмешкой встал и подошёл к принесённой одежде.
Негусто с выбором. Походу, она просто сгребла первое, что попалось под руки. Какие-то строгие костюмы, рубашки, пиджаки… но нашлись и отличные шорты с карманами, которыми я и прикрыл предмет вожделения Алёнки, чтобы она больше не оставляла после себя склизкую дорожку, как улитка.
— Ну а теперь о насущном. Рассказывай, как и за кого тебя замуж сплавить. И оденься уже!
— Почему ты не хочешь меня⁈ — вместо ответа обиженно прогундосила пигалица, зажимая кровоточащий нос.
— А ты не в моём вкусе! — с презрительной усмешкой скривился я, — Ты хоть представляешь количество женщин, которых я познал за всё время своего существования? Мне бы разрядится после заключения, да, но не с тобой, неумёхой. Если вместо тебя я трахну вон то берёзовое дупло, то разницы не будет. Смекаешь?
 
— Я буду стараться! — с жаром воскликнула она, встала передо мной на колени и ухватилась за пояс моих шорт.
— Да отцепись ты! — я резко отскочил и она грохнулась лицом в траву. — Лучше расскажи, как нам набрать активов ну и всего того, что нужно для приданного.
— Ну хоть подержать дай, — хныкала она лежа на земле и вертя упругой оттопыренной попкой.
— Как же ты зардра́ла! — прорычал я, конкретно разозлившись на отсутствие у неё хоть капли самоконтроля. Но, должен признать, что девочка совершенно не виновата. Виновата моя защитная способность души.
Придется немного облегчить её страдания.
Подошёл, одним движением вздёрнул ойкнувшую девочку на ноги, и прижал её спиной к деревцу. Неотрывно глядя в её расширенные глаза, я одной рукой перехватил тонкие запястья и задрал так высоко, что ей пришлось встать на цыпочки. Теперь наши глаза оказались на одном уровне и я чувствовал кожей лица её отрывистое дыхание.
Прижал своим телом к дереву и чуть надавил коленом в её ногу, отодвигая назад. Моя правая рука скользнула по её животу и ниже, где ловкие пальцы быстро протиснулись под нижнее бельё. Она закусила губу и пожирала меня глазами в предвкушении продолжения.
Она протяжно застонала и подалась вперёд, но я лишь сильнее навалился, не давая ей захватить инициативу. В конце концов это медицинская процедура, а не встреча любовников.
Мои пальцы медленно и нежно ласкали молодое тело, а она с наслаждением стонала, двигая бёдрами в такт ласкам.
Темп нарастал. Всё быстрее и быстрее. Сильнее, глубже, но не слишком! Мои ловкие пальцы проникали в под такими углами и касались таких точек, о существовании которых вообще мало кто знает. Она бы сейчас извивалась змеёй, если бы я как следует её не зафиксировал.
Её начала бить крупная дрожь, а из уголка рта потянулась тягучая струйка слюны. Она попыталась поцеловать меня, но я держал крепко и лишь смотрел, не моргая, в её влажные, затуманенные глаза.
Чем быстрее я двигал пальцами, тем настойчивее она пыталась вырваться, проявляя неожиданную силу. Её стон уже давно сорвался на хрип, а с качающегося дерева облетали листья и сыпались мелкие ветки.
Когда я довёл дело до конца, она натурально зарычала-завыла на всю округу, вспугивая любопытных птиц. Наконец она обмякла и бессильно обвисла.
Я медленно опустил девушку на траву. Она как сломанная кукла завалилась на бок и тихо лежала, лишь изредка вздрагивая, да хрипло дыша.
— Надеюсь это охладит твоё траханье и ты сможешь нормально соображать, — уже спокойным, но слегка насмешливым голосом произнёс я.
Она не ответила. Пришлось подождать добрых полчаса, пока она придёт в себя и сядет, бессмысленно глядя в одну точку.
Было видно, что её слегка отпустило, но эффект вновь начинал накапливаться, причём гораздо быстрее чем раньше. Это означало, что я либо слабею, либо кто-то заинтересовался мной в качестве добычи.
Странно. Если опричники тут самые сильные, но при этом не могут противостоять полностью призванному духу, значит, есть что-то ещё. Очень не хочется опять сдохнуть со словами «а-а-а, так вот в чём дело!».
Похер, пляшем.
— Пошли уже, — я легонько толкнул Алёнку, — пора восстанавливать твой род, делать династию и всё, как у вас тут принято. Идти-то можешь, дрочилка?
Она отрицательно покачала головой и повернулась ко мне, кривясь от боли в спине, лице и растянутых сухожилиях.
— Зачем ты так со мной? — всхлипнула она, видимо имея в виду моё пренебрежительное отношение.
— Затем, чтобы у тебя был стимул избавиться от моего присутствия как можно скорее. Исцеляйся и потопали. Я конечно могу спать где угодно, но мягкая кровать предпочтительней.