Баттосай Поттер (СИ)

А ещё через день Дафна уехала из Хогвартса в Гринграсс-мэнор.
* * *
— Гарри. У тебя все в порядке? — спросила Гермиона вечером на четвёртый день у Поттера, вяло левитирующего перо палочкой, сидя в кресле у камина в гриффиндорской гостиной.
— В полном, Миа, в полном, — проговорил Гарри. — Первый Тур Турнира прошёл, спина прошла, никто не умер. Так что в полном.
— А почему ты сидишь тут в час ночи?
— Не спится, — вяло ответил он, продолжая гонять перо. Рядом на столе стояла статуэтка девушки в бейсболке и оранжевом шарфе. Лица видно не было. Статуэтка не была анимированной, как можно было ожидать от Мастера Чар. Просто статуэтка из непонятного материала. Девушка опиралась на парапет и смотрела куда-то вдаль.
Поттер не смотрел на статуэтку. Он просто выписывал пером в воздухе узоры. Слышалась тихая музыка, в такт которой и летало перо.
— Поттер! Я тебя знаю, и ты явно НЕ в порядке! — Гарри просто пожал плечами.
— Так что у тебя произошло? Рассказывай.
— Я разорвал Брачный Контракт. Это оказалось легко. Всего лишь сто миллионов коротышкам, которые мечтают о моей смерти, и вот… я свободен. И в полном порядке. Вот так вот.
— А зачем тебе меч? — спросила Гермиона, показав глазами на катану в ножнах, лежащую у него на коленях. Правая рука покоилась на рукояти, левая держала палочку.
— Меч, он как часть меня. Меч может однажды спасти мне жизнь, это более чем достаточная причина, чтобы иметь его при себе всегда…
— Это цитата из буси до. Не знала, что ты интересуешься идеологией самураев.
— Не то, чтобы интересуюсь… я по ней живу, — сказал подросток.
Гермиона устроилась в соседнее кресло, поджав ноги под себя.
— Не знала, — ответила она. — Но ведь самурай — это в первую очередь тот, кто служит господину.
— И это так, — согласился подросток. — Я не сказал, что я самурай. Просто я живу путём меча. Господина у меня нет. Но есть меч, и есть путь. Примерно так…
— А ты умеешь им пользоваться? В смысле владеешь мечом, или просто он у тебя есть?
— Умею, — ответил он, не прекращая своего занятия.
— А где ты учился им владеть? — заинтересовалась девушка.
— Во сне, — ответил Поттер. — Мне снилось, что я семь лет постигал путь меча в диких горах Японии. Как-то так.
— Вот как? — протянула девушка. — А мне снилось, что я прожила двадцать шесть лет в России и получила два высших образования. А ещё читала книжку про Гарри Поттера, Мальчика-который-выжил и два раза убил страшного Того-кого-нельзя-называть. Приснится же такое?
— О как, — протянул Гарри, впрочем без особого интереса. — И что в этой книжке Мальчик-который… делал после того, как убил Того-кого?..
— Похоронил погибших друзей, стал аврором, женился на Джинни Уизли и вырастил троих детей…
— Какая простая и красивая сказка, — вздохнул Гарри. — Расскажешь мне её?
— Наверное, когда-нибудь, — пожала плечами девушка. — Почему ты не добьёшь Лорда сейчас, Гарри? Ведь ты знаешь, где он прячется и все его слабости…
— Не знаю, Миа, — пожал плечами он. — Может быть, опасаюсь, что он сбежит и спрячется. Может быть, что одним ударом его не добью, и он опять же сбежит и спрячется. Может, просто не хочу убивать, кого бы то ни было. Даже его. Понимаю, что убить его надо, но так не хочется снова пачкаться в крови… Знаешь, в том сне, где я жил в Японии, я был убийцей. И убил очень много людей… Не хочу, чтобы и наяву это повторилось… В той сказке про Мальчика, он был убийцей?
— Был, — вздохнула девушка.
— Значит, это плохая сказка, — сказал Гарри. — Слишком жизненная. А был он в той сказке счастлив?
— Не знаю, Гарри, — расстроилась Гермиона. — Там об этом написано не было. Только о том, как он победил в войне, и всем стало жить лучше…
— Я во сне тоже победил в войне… Но вот стало ли от этого всем жить лучше, так и не узнал, проснулся…
— Обидно, наверное?
— Нет, наоборот, — продолжал играться с пером Поттер. — А вдруг всё было зря, и лучше всем житься не стало? Ведь может такое быть?
— Может, — печально согласилась девушка.
— Для чего тогда вся та кровь, что пролилась в той войне? Так что, может и к лучшему, что проснулся я раньше, чем узнал это? Единственное, жаль, что так и не повидался с учителем. Он, наверное, так и считает своего бака-деши ошибкой. И жалеет, поди, что вложил в его руки меч. Вот так вот я думаю.
 
— Может ещё приснится когда-нибудь ваша с ним встреча?
— Всё возможно, Миа… Всё возможно…
— Да что с тобой сегодня такое! Гарри! — не выдержала девочка. Таким она вечно деятельного Поттера видела впервые.
— Сам не знаю, — опустил перо на стол и поднял на девушку взгляд он. Гермиона взглянула ему в глаза и поёжилась, такая тоска сквозила в них.
— Ты разорвал Контракт? Верно? — решила начать с начала она.
Поттер кивнул.
— И что на это сказала Дафна?
— Ничего.
— Просто, ничего не сказав, уехала домой к родителям? — Поттер снова кивнул.
— И ты не пытался поговорить, хотя бы с её сестрой? — Гарри покачал головой.
— Я отпустил её, Миа. Просто отпустил. Захочет — вернётся. Не захочет — не вернётся. Это её право и её выбор. Я свой сделал. Вот так вот.
— А ты? — спросила девушка. — Что будешь делать ты? Тебе же больно, я же вижу!
— Я буду жить. Буду выполнять то, что должен. Впрочем, как и всегда. Я думаю так, — ответил Поттер поглаживая рукоять катаны.
— А как быть с болью? — помолчав, спросила Гермиона.
— Болью? Такой монстр, как я, боли не может испытывать. И недостоин счастья. Так что всё именно так, как и должно быть. Все в полном порядке. Спи, Миа, — повёл Гарри рукой, и глаза девушки сами собой закрылись. Поттер встал и окутался дезиллюминационными чарами. Он подхватил Гермиону на руки и понёс в спальню девочек. Закрытых дверей для него в Хогвартсе давно уже не было.
Тихо уложил её в кровать. Движение руки и одежда девушки аккуратно висит на стуле рядом с кроватью, а сама она по подбородок укрыта одеялом.
— Спи, Миа, — погладил он её по волосам. — Спи, — и покинул спальню.
* * *
Утром Гермиона проснулась в своей постели. И не могла сказать, приснилось ей всё или нет. Действительно ли Гарри сидел с мечом у камина, или же это просто сон.
Сам же Поттер, как ни в чём не бывало, спустился к завтраку и был, как обычно, спокоен, оптимистичен, ярок… Такой же, как и всегда. Нечитаемый.
Учёба шла своим чередом. Единственным, кто выделялся в этом году из учителей, кроме Грюма, был Хагрид.
Начать с того, что он сбрил бороду. Ещё летом.
Гарри подарил ему абонемент в школу наёмников. И Рубеус им воспользовался.
Но в первый же день перед ним встала проблема — мотоциклетный шлем плохо садился на его шевелюру и растительность на лице. Пришлось подгонять.
Совсем от бороды Рубеус не отказался, но укоротил и окультурил её значительно. Так же и волосы он стал носить завязанными в хвост.
А спустя три летних месяца изменился и стиль его одежды. Балахоны сменились более функциональной кожаной курткой, непонятные ботинки — берцами.
Но изменился не только стиль одежды. Изменилась походка, движения стали увереннее, приобрели хищную грацию и лёгкость.
Не изменился только взгляд и сам Хагрид. Всё такой же добрый и простоватый. Надёжный и несокрушимый. Спокойный и доброжелательный… Любитель всяческих магических чудовищ.
Хагрид и Мадам Максим… Этот роман был ослепителен. За ним следила вся школа. Все три школы.
И что самое интересное, у них всё складывалось! После возвращения палочки Хагрид стал значительно увереннее в себе. Ощущение собственной неполноценности больше не давило на него.
Правда, на проведение им уроков это никак не повлияло. Дети всё также возились с соплохвостами…
Снейп всё же поддался на уговоры Поттера и решился на эксперимент. Они разрешили Невиллу попытаться сварить Феликс Фелициас из тех ингредиентов, из которых он на самом деле и варится.
Таких мер безопасности школьная лаборатория ещё не видела: каждый из участников повесил на себя по экстренному телепорту, Поттер понаставил каких только можно барьеров и щитов, Снейп эвакуировал целое крыло…