Сумасшедшие (ЛП)

У него хватает наглости фыркать на меня. — Только для тебя. Не мог дождаться, когда доставлю тебя домой и опробую это с тобой. Но потом ты сбежала от меня.
— Прости, что испортила тебе веселье.
— Все в порядке. Мы наверстаем упущенное время.
Я хочу этого. Я, действительно, так думаю. Но я не могу этого допустить. И мы оба это знаем.
— Нечего сказать, острый язычок?
— Меня не интересует то извращенное дерьмо, которое ты подцепил от своих клубных шлюх.
Еще одно насмешливое фырканье. — Ты единственная, от кого мой член становится твердым. Кроме того, ты думаешь, у кого-нибудь из них есть на это время или воображение? Это требует доверия. С обеих сторон.
— Как ты можешь мне доверять?
Он останавливается и обдумывает мой вопрос. Но я не даю ему шанса придумать что-нибудь. В любом случае это будет ложь. — Мне это не нравится, — шепчу я. — Пожалуйста. Отпусти меня.
Он придвигается ближе, изучает мое лицо, смотрит мне в глаза. Я ненавижу это, потому что чувствую себя слишком открытой для него, когда лежу вот так.
— Видишь, твои губы говорят одно. Но твои глаза другое, они расширены.
— Здесь темно.
Он проводит рукой по моей майке, едва касаясь моих сосков, и я едва сдерживаю стон. — Твои соски тверды, как бриллианты.
— Я боюсь.
Он замолкает, снова глядя на меня, как будто пытаясь решить, правда ли это. И это правда. Я в ужасе от того, что он прав.
Его большой палец касается моего соска, и мое тело не слушается меня, реагируя как маленькая жадная шлюха. Выгибаю спину, задыхаюсь, поднимаю бедра.
— Ммм. — Его рука опускается ниже, останавливаясь, чтобы потереться у меня между ног. — Твои трусики промокли, — сообщает он мне низким, сексуальным голосом. — И как ты это оправдываешь?
— О Боже. — Моя голова откидывается назад, когда он слегка потирает, затем немного сильнее, пока я не начинаю тянуться за его пальцами. Внезапно он останавливается, зацепляет руками мои шорты и стягивает их вниз по моим ногам. — Нет!
— Шшш.
Он тянется к одному из ремней на лодыжке, но останавливается и бросает на меня строгий взгляд, прежде чем расстегнуть его. — Не смей пинать меня, Кэди. — Хотя это больше похоже на вызов.
Я поднимаю ногу в нерешительной попытке пнуть его, и он обхватывает рукой мою лодыжку. — Я сказал нет.
Он снимает мои шорты с одной ноги, привязывает меня к кровати, а затем отвязывает мою другую ногу.
Теперь у меня есть только крошечные прозрачные кружевные трусики и облегающая майка, прикрывающая меня. Это неловко, неудобно, мучительно. Почему мне так чертовски жарко?
— Идеально, — бормочет он, поглаживая подбородок. — Ты даже не представляешь, какая ты красивая. Вся разложено для меня.
— Ты больной ублюдок.
— И ты — мое лекарство. — Он снова поднимает нож. Просто держит его. Не угрожая. Не совсем.
— Пожалуйста, не делай мне больно.
— Я бы никогда не причинил тебе вреда.
Он засовывает нож под резинку на моем бедре. — Нет, — стону я. — Пожалуйста. Не надо.
Холодный металл перестает двигаться. Он не убирает его. — Кэди. Посмотри на меня. Если ты… если ты действительно хочешь, чтобы я остановился, скажи «бананы».
Я наклоняю голову, чтобы посмотреть на него. Его слова… оглушили меня. Шокировали меня. Я принимаю его. Какой он искренний и серьезный. Блейз любил и защищал меня в течение долгого времени. Он знает меня. Знает то, чего я, по-видимому, не знаю о себе.
Он никогда не причинил бы мне вреда. Неважно, какую сильную боль я ему причинила.
Это ошеломляет.
Я не могу отрицать про себя, насколько я заинтригована тем, что он задумал.
Но я также не могу признаться ему в этом.
Моя кровь бурлит во мне, выжигая меня изнутри. — Отпусти меня, — шепчу я.
Он кивает и снимает с меня нижнее белье.
  
6 глава
 
Блейз
— Хм. Кто-то перестал ухаживать за ней, — поддразниваю я, как только обнажаю ее киску.
— Пошел ты.
— Легко. Мы направляемся туда, Кэди.
Мои пальцы касаются ее влажных кудрей, и она шипит.
 
— Не делаешь это ни для кого?
Парень, с которым я наблюдал за ней в Калифорнии, сказал, что Кэди была маленькой общительной бабочкой. Подразумевалось, что она была занята тем, что спала со всеми подряд. Тогда я в это не поверил. И сейчас я в это не верю.
— Я держу свою киску такой, какой хочу. Не для удовольствия какого-то парня, — огрызается она, звуча довольно высокомерно для кого-то почти обнаженного ниже пояса и привязанного к кровати.
— Я не какой-то там парень. И, чтобы ты знала, твоя киска принадлежит мне. Я планирую взять твою киску любым способом и так, как захочу.
Она делает глубокий вдох, когда моя рука скользит вверх по ее ноге, касаясь внутренней стороны бедра. Один палец скользит по ее щели, еще не входя в нее. Просто дразня ее.
Когда я, наконец, просовываю один палец в ее киску, она стонет. — Чертовски тугая, детка, — бормочу я, медленно вводя и выводя один палец. — Помнишь, как я в первый раз трахнул тебя пальцем?
— Нет.
— Лгунья. — Она едва сдерживает стон, когда я добавляю еще один палец. — Конечно, помнишь. Я взял тебя на твою первую прогулку на заднем сиденье моего байка. Ты так разволновалась, что все время случайно проводила рукой по моему члену.
— Я этого не делала.
Я игнорирую ее маленький протест. Ее маленькую ложь. — Мы остановились у водохранилища, припарковались за тем кирпичным домом. Я вытащил одеяло, и мы немного поговорили.
— Мы почти не разговаривали.
Из меня вырывается глубокий смешок. — Видишь, ты, действительно, помнишь. Мы поцеловались. Ты позволила мне засунуть руки тебе в трусики. Я никогда раньше этого не делал.
Она поднимает бровь, как будто я полон лжи, и я игнорирую это.
— Это было потрясающе. Ты дразнила меня несколько дней, Кэди.
Все время, пока я рассказываю ей эту историю, мои пальцы входят в нее немного сильнее, проникают немного глубже, втираются в нужное место. Она издает тихий стон, и ее бедра кружатся, отталкиваясь от моей руки.
— Тебе нужно кончить, Кэдидид?
Она качает головой. Ее глаза плотно закрыты. Я бы никогда не попытался сделать это ни с кем, кроме Кэди. Я ее знаю. Нытье, отрицание, притворство, что она не хочет того, что я с ней делаю — все это ее заводит. И все это чертовски возбуждает меня. Заставляя ее, но… нет.
— Нет? Ты не хочешь, чтобы я заставил тебя кончить? Или ты не хочешь, чтобы я знал, как сильно ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить?
Она издает жалобный стон, прикусив губу, глаза закрыты, ноги дрожат.
Я наклоняюсь ближе. Касаюсь губами ее уха. — Я не заставил тебя кончить в тот первый раз, не так ли? Я… понятия не имел, что делаю. Я был так чертовски взволнован, когда прикоснулся к своей первой киске. И оставил тебя неудовлетворенной, не так ли?
Еще одно тихое хныканье, и она слегка кивает.
— Мне нужно все исправить, ты так не думаешь?
— Ах, хм…
Не убирая руки, я растягиваюсь рядом с ней на кровати. Медленно я засовываю пальцы внутрь, вытаскиваю их и поворачиваю руку, пока не потираю ее точку G. — Каково это, Кэди? Хорошо чувствуется? — спрашиваю я, наклоняясь, чтобы зажать зубами один сосок. Используя ее футболку в качестве буфера, я кусаю сильнее, заставляя ее стонать и метаться. Я отпускаю ее и отстраняюсь. — Еще?
— Нет.
— Хочешь вместо этого мой член?
— Нет, — стонет она. Для меня это звучит как «да». Но мы еще не совсем пришли к этому.
— Хочешь мой язык? Я умираю от желания снова попробовать тебя на вкус. Прошло слишком много времени.
 
— Нет.
— Тебе просто нравится говорить мне «нет», детка?
Она сжимает губы и поворачивает голову. Я засунул свои пальцы немного быстрее в ее киску. Она такая чертовски горячая штучка. Мокрая. Готова для меня. Наконец-то, она снова в моих объятиях, снова в моей постели. Мне нужно поскорее заполучить ее. Это убивает меня.