Безумно нужен (СИ)

На мои слова он немного улыбнулся, и взглядом скользнул по груди.
— Зато ты в надежных руках.
— Только это тебя и спасает. Не вздумай никому сказать, что видел меня голой.
— И все же, стоит отметить, что у тебя шикарная грудь.
— Да уж, особенно с синяками.
— Это поправимо, — он поднялся, закручивая тюбик с мазью, — как бы я не хотел обратного, но придется тебе запахнуть халат.
И сам принялся закрывать мое тело.
Снова укрывшись пледом, я наблюдала, как Самир варит вареники. В принципе видеть его на кухне за приготовлением, было очень интересно. Он выглядел безмятежным, домашним, но чуть-чуть суровым. Я понимала это по его нахмуренным бровям. Уверена, он думает о мерзавце Николасе.
— Самир, ты… все еще думаешь о нем?
— Главное, чтобы ты не переживала. Я его засажу так, что его будут драть день и ночь по все дыры. Петухом выйдет, если выживет.
— Спасибо тебе. Ты спас мне жизнь и… подарил право на…
— Дарина, вот прекрати ладно?!
Рыкнул он, развернувшись ко мне, и одарив злым взглядом.
— За такое не благодарят! Всю жизнь так было, что мужчина должен защищать женщину. А такие как Николас полное говно. Только он виноват в случившемся. Он слабак. Не дала тебе женщина, уйди с миром. Я тебе хоть раз сделал что-то плохое?
Он прошел ко мне, и присев на корточки, взял за руку.
— Если бы я видел в твоих глазах отвращение, я бы давно свалил в закат. Но я знаю, что ты возбуждаешься, когда я тебя трогаю, и хрен я свалю. А на моем месте защитил бы тебя любой адекватный мужик. Поняла? Так что не надо меня благодарить за это. А если и хочешь, то лучше отправься завтра писать заявление на этого ублюдка.
Он поднялся и вернулся к плите. Я ничего не ответила, находясь в шоке от его слов. Могла ли я подумать, что Самир именно такой? Определенно нет. И черт возьми, мне была приятна его забота, как и его позиция. Он мыслил, как настоящий мужчина.
А еще он не постеснялся меня накормить.
Выловив вареники, он присыпал их сахаром, вызывая на моем лице улыбку.
Он даже знает такие мелочи.
— Самир, ты же не моей нации, а знаешь такие мелочи, — хмыкнула я, наблюдая за его действиями.
— Да, я родился в Абу-Даби, но отец у меня украинец, а мама из Омана. Мы переехали в Киев, когда папе надо было возвращаться домой. Он в Абу-Даби был по работе.
— Он забрал вас.
— Да.
— А где сейчас твоя семья? В Киеве?
— Да, родители в Киеве, и у них на шее висит мой брат идиот, который нихрена не хочет работать. При этом тратит мои деньги на бухло, телок и наркоту.
— Какой ужас.
— Ладно, давай не будем сейчас об этом. Тебе стоит немного перекусить.
— Спасибо.
Я перехватила тарелку, но руку пронзила тупая боль, пальцы ослабли, и все повалилось на пол, задевая край дивана. Я застонала от боли, крепко зажмурив глаза.
Слышала тяжелый вздох Самира, и неуверенным взглядом посмотрела на него из-подо лба.
— Прости, я не специально…
— Значит так, Дарина, ты сейчас же рассказываешь мне, что у тебя с руками! И не желаю слышать отговорки. Поняла меня?
— Д-да.
Глава 10
Самир выкинул в мусорку все, что упало, а я крепко прижала к груди колени, наблюдая за ним из-под ресниц. Я понимала, что сейчас мне не отвертеться, не сбежать, и не скрыть правду. Барханов очень зол, а я…
По щеке покатилась слеза.
Самир чертыхнулся, и отбросив веник с совком, подошел ко мне. Присел на корточки, и стер влажную дорожку с щеки.
— Ты с кем-нибудь об этом говорила?
Я резко покачала головой и прикусила губу, мысленно возвращаясь в прошлое.
— После того, как вышла из больницы ни разу.
— Из больницы? Что с тобой было?
Вздохнув, я бросила взгляд на барный холодильник.
— Нальешь вина?
— Да, конечно.
Он тут же поднялся, и достав из холодильника бутылку красного вина, откупорил ее и налил в один бокал.
— Держи.
— А ты? — посмотрела в его глаза, принимая бокал.
Он лишь качнул головой и присел возле меня на пол.
— Ты знаешь, что мужчинам не нужны женщины, у которых есть проблемы?
 
— Не неси херню, ладно? Мне кажется, или я уже говорил, что ты моя? Тебе нравится, когда я это повторяю каждый день? Я буду это делать! А теперь рассказывай!
Глядя в его глаза, наполненные яростью, я понимала, что мне не было страшно рядом с ним. Хотя он выглядит куда угрожающе моего мужа. А на деле…
— Я мечтала стать композитором. Всегда очень любила играть на пианино. Музыка меня вдохновляла.
— Подожди, то есть, ты обманула Николаса, когда говорила, что не умеешь играть на пианино?
— Да, — я кивнула и сделала глоток вина, — вернее, наполовину обманула.
Снова отпила вина. На этот раз больше, чтобы алкоголь хоть немного тронул разум.
— Я тогда была глупой маленькой девочкой, считающей, что муж должен поддерживать меня во всем, и только спустя время поняла, как сильно я ошибалась. Я писала музыку, продавала ее, часть на семью оставляла, а часть откладывала, о чем позже не пожалела. Муж ненавидел, когда я играла, и часто ругался. А однажды, когда я готовилась на международный фестиваль он оторвал меня от пианино и разрушил мою мечту.
— Что ты имеешь ввиду?
Самир напрягся, нахмурил брови и посмотрел так, словно хотел прочитать мои мысли.
— Он переломал мне пальцы. Все. Я орала от боли, — от воспоминаний закрыла глаза, словно снова переживая те эмоции. Было невероятно сложно все это говорить, — а он закрыл меня в квартире и ушел. Господи, как мне тогда повезло, что это был всего лишь второй этаже. Я тогда помню ногами табуретку передвигала, чтобы ею разбить стекло на двери, которая вела на балкон. Сил практически не было, и я сделала это, едва доплелась до балкона. Мне еще повезло что тот был не застеклен, и я стала звать на помощь. Второй этаж сыграл огромную роль, несколько человек забрались, вызвали скорую, открыли квартиру.
Я сделала глубокий вдох, и с жадностью отпила вина.
— Налей, пожалуйста еще.
Самир не стал спорить, наполнил мой бокал до верха и протянул. Руку отпустил, только когда убедился, что я держу его крепко.
Он молчал, и я была ему за это благодарна. Все что нужно я и сама скажу.
— Потом все закрутилось, завертелось, меня подруга и мои родители выхаживали. Я ведь не только с переломанными пальцами была. Он меня избил. Я себя не узнавала, глядя в зеркало. А Танюшка, подруга, она к себе меня забрала, родителей жалела. Я долго восстанавливалась.
Отпив еще вина, я поняла, что алкоголь ударил в голову, но была этому рада. Так отчего-то проще все вспоминалось.
— Когда сняли гипсы, я занялась документами, переделала паспорт, полностью сменила имя, имидж, наняла репетитора по классу пианино и стала писать музыку, такую, которая бы поразила всех, а Любовь Степановна наигрывала ее мне. Сама я уже не могла играть, пальцам очень больно. Но мне нужны были деньги, а тех, что я накопила, было слишком мало. Но спустя несколько месяцев, я удачно продала музыку, в которой чувствовала вся моя боль. Продала за безумные деньги знаменитому певцу, он тогда еще попросил меня написать на нее слова. И я написала. А муж Танюшки засадил Сергея, и помог мне продать мою квартиру.
Самир молча поднялся и прошел к холодильнику. Достал виски, и налив полный стакан, вернулся ко мне.
— Положив на счет все деньги, я улетела на Ибицу. Я всегда мечтала побывать на этом острове, и даже думать не смела, что буду здесь жить. Но судьба распорядилась иначе. Сначала я сняла квартиру, а потом, дособирав денег купила то, что так хотелось моей душе. Я купила этот дом, — осмотрелась и хмыкнула, понимая, что уже совсем не плачу. — Благо Бог меня наградил и слухом, и голосом, так что я отлично зарабатываю здесь на пении в элитном ресторане. В твоем ресторане.
 
— Я надеюсь, он уже сгнил в тюрьме, — прохрипел Самир и отпил четверть стакана алкоголя.
— Я не знаю, — пожала плечами, — предпочитаю не вспоминать о нем. Мне так легче.