Ключи и калитки (СИ)

— А чего её делить, когда порядок и без того известен? — отозвался тот. — Ежели черноризые в сече участия не примут, получат четверть от добытого. А ежели доведётся в руки оружие взять, то половина их по праву. У нас на такой делёж давний обычай имеется. А вот ты, брате… ты в нём никак не учитываешься, потому и хочу обговорить условия заранее, чтоб не было дале кривотолков да обид.
— Говорю же, не надо мне ничего, — скривился Ройда, которому было интереснее допросить странных гостей Усть-Бийского воеводы, чем устроить им резню… или подвести под казнь. Он розмысел, а не вой, в конце концов! Хотя по боевым умениям, пожалуй, подчинённые Горислава ему не соперники… со всем их опытом и ухватками. Слишком велика разница в силах и знаниях. Да и опыт… всё же Ройда уж почти сотню лет эту землю топчет, всякого повидал и многому научился…
Горислав дураком не был и отношение собрата к обогащению за счёт задерживаемых заметил. Заметил и промолчал, даже не усмехнулся. Оно и правильно, можно даже сказать, мудро. Конечно, все характерники друг другу братья и чинами друг с другом не меряются, да и общаются запросто, но место своё всё же блюдут и умеют не переходить определённую черту, за которой доброе братское слово превращается в наглость. Не стоит оно того, право, не стоит. И хорошо, что Горислав это понимает, как понимает и разницу между ним самим, провинциальным неиспомещённым воем Покона и Ройдой, таким же неиспомещённым, но розмыслом стольного круга характерников, личным представителем Малка Тиверского. А значит, и о борьбе за право командовать отрядом можно будет не беспокоиться. Горислав непременно доведёт до своего подчинённого, временно переходящего под начальство Ройды, всю неразумность возможных взбрыков со стороны воя Покона.
М-да… случись такая оказия в Тивери, и молодые характерники-вои и не пискнули бы, переходя под начало даже младшего из представителей Большого Медового Зала, да и приказы любые, даже самые дурные, исполняли бы беспрекословно. Но здесь, в пограничье, всё не так и не эдак. И вои Покона здесь куда более сильные и опытные, хотя самих их в здешних местах куда меньше, чем в коренных землях Словени, и чинопочитания в них не в пример меньше. Так что право командовать такими ершистыми подчинёнными обычно приходится доказывать. Делом. И в этом, кстати, была одна из причин, по которым Ройда терпеть не мог брать начальство над собратьями. Стольные вои Покона выводили его из себя полным отсутствием инициативы, а вот такие пограничные бойцы, сильные, опытные, а потому не без оснований уверенные в себе, нервировали ершистостью и нередкими взбрыками. В общем, командование — это не для Ройды. Умеет, конечно, но не любит.
— Рогволт! Переходишь под начало брата Ройды, — прервал размышления розмысла зычный голос старого воя. — Все его приказы исполнять как мои. Ясно ли понял?
— Понял, брат Горислав, — более молодой вой Покона вежливо склонил голову сначала перед своим начальником, а после отвесил не менее уважительный поклон самому Ройде. Вот так. Шесть слов, и сильный боец, способный легко и быстро скрутить в бараний рог добрый десяток обычных стрельцов и не испытывающий никакого пиетета перед посланцем из стольной Тивери, уже готов исполнить любой его приказ. Вот что значит авторитет.
* * *
Остановка на постоялом дворе Синяя оказалась единственной удачной для нас. Два следующих двора, расположенных в дне пути друг от друга, привели нас со Светланой в тихий ужас. Сервис⁈ Да ну на… Уж не знаю, с чего такая разница, но обстановка в этих заведениях больше подошла бы какой-нибудь ночлежке для бомжей. Вместо чистых комнат, воспринятых нами как должное в заведении Синяя, здесь нашлись лишь какие-то тесные клетушки. Вместо широких кроватей, застланных тюфяками с душистой соломой, узкие лавки с вонючей кошмой… и бесплатная живность, конечно! Блохи и клопы в этих тёмных комнатушках так и кишели! Про еду и говорить не стоит. Какой там суп из каплуна с «кружевом»? Какое печево? Разваренный овёс да кулеш на прогорклом жире — вот и всё меню. Хлеб, правда, был вполне нормальный, но этого единственного плюса совершенно не хватало, чтобы перекрыть все минусы этих, с позволения сказать, «гостиниц»! Впрочем, постояльцев-солевозов сии заведения, кажется, вполне устраивали. Мы же со Светой отдавать себя на съедение местным клопам да блохам со вшами не пожелали и отправились ночевать на свежий воздух, благо опыта в организации походного быта у нас с подругой было в достатке. Да и Света с каждым разом справлялась с разбивкой лесного лагеря всё лучше и лучше… меня, по крайней мере, она перещеголяла очень быстро. Вот ведь… и вроде бы волшба одна и та же, затраты сил примерно равные и сам ментальный конструкт практически идентичен… насколько это вообще возможно для творений старой школы. Но у Светы даже шалаш получается уютнее и… как будто изящнее с виду.
  
На третьей ночёвке, предположительно последней перед Подкаменском, подруга и вовсе расстаралась так, что созданное ею укрытие от непогоды превратилось в некое подобие укрытого листвой и ветками довольно просторного шатра. Ну не шалаш это, ни черта не шалаш! А уж устроенное ею в этом шатре ложе… Не понимаю, как она этого добилась, но то, что должно было стать обычной одноместной лежанкой из мха, покрывающего кучу листвы, в исполнении Светы превратилось в огромных размеров лежбище из всё того же мха и листвы, но… упругое и волнующееся, как водяной матрац. Не понимаю…
Справедливости ради, стоит заметить, что был в её быстро прогрессирующих умениях и один довольно существенный пробел: создавать душ «из ничего» она так и не научилась. Почему-то потоки грунтовых вод напрочь отказывались слушаться Светлану, хотя с управлением этой своевольной стихией в иных случаях у неё проколов не было. Что старые наговоры, что современные ментальные конструкты получались у Светы без проблем, но стоило ей попытаться воздействовать на воду, скрытую под землёй, и всё, провал. Иногда даже в прямом смысле слова. Но свою задачу ни один из конструктов исполнять не желал. Вот и сегодня, оставив на долю подруги уже ставшую привычной возню с охранными контурами и отводящими глаза мороками, что прятали наш временный лагерь от чужих глаз, сам я занялся созданием санузла… который Света и заняла, едва я закончил «выращивать» для него соответствующую загородку.
Ну а пока подруга плескалась в душе, я занялся ужином, благо кое-какие запасы харчей с постоялого двора Синяя у нас ещё оставались. Слава нашей предусмотрительности… и охлаждающим наговорам, наложенным Светой на объёмистый лыковый короб, прихваченный нами для этих целей ещё в остроге, так что мне даже Баюна в Хольмград за едой гонять не пришлось. Хотя ему такие путешествия только в радость.
Присматривая за булькающим над огнём котелком, я сидел у костра и рассеяно крутил в руках забавный камешек, пытаясь разобраться в затейливой вязи укрывающей его волшбы. Местной волшбы, а потому напрочь непонятной. Этот речной голыш нам в телегу честно подкинул Радим-арбалетчик. Почему «честно»? Потому что, закопав его, как и просили, втайне от нас со Светой, под соломенный настил пола, мальчишка практически тут же честно нам об этой диверсии и поведал, заодно указав и заказчика этого странного действа, которым оказался сопровождавший полусотника Поклеста Чёрного, характерник. Тот самый, что в день нашего отъезда из Усть-Бийского острога пыхтел обо мне и Свете что-то невнятное Стояну.
Так вот, помня здешние сложности с созданием всяческих амулетов и оберегов, я не мог не заинтересоваться подброшенной нам фиговиной, и всё время в пути с момента отъезда от постоялого двора Синяя Жжёного, сидя на облучке нашего фургона, я пытался разобраться с «подарком» неугомонного характерника. И, надо заметить, кое-что понять мне всё же удалось, несмотря на чрезвычайную запутанность пропитавшего камень конструкта… наговора? В общем, той хрени, что отвечала за функционал амулета. А он оказался прост, как мычание. Маячок. Этот речной голыш оказался обычным маячком, сигнал которого, очевидно, был завязан на какой-то иной предмет, скорее всего, такой отшлифованный водой камешек, сейчас, должно быть, болтающийся в кошеле того самого приставучего характерника. Собственно, это единственное, что мне удалось выяснить о подброшенном нам артефакте. Ни принцип наложения наговора, ни даже принципа его действия мне пока понять не удалось. И это удручало. Не сильно, но всё же… всё же…