Пекарня с сюрпризом для попаданки (СИ)

Руки ребенка светились светом, словно он шел изнутри нее. А на шее у мужчины сперва по венам полился этот свет, подсвечивая их изнутри, а затем по ним же начало струиться что-то черное. Мы были правы, собака была больна. Это черное скапливалось в сгусток под руками ребенка, а она все вытягивала из него яд, что попал в организм со слюной собаки.
Сабрина резко открыла глаза и посмотрела на меня.
— Это надо сжечь, — я судорожно оглядела помещение.
— Печь, — только лишь и смогла сказать. Я открыла заслонку, а Сабрина бросила внутрь нечто, что извлекла из мужчины. Я закрыла заслонку, и произошел какой-то хлопок, отчего мы все вжали головы в плечи.
— Клянитесь! — я повернулась к мужчине. — Немедленно!
— Я клянусь, что ни словом, ни делом, ни вольным, ни невольным не наврежу ни вам, ни вашей сестре, — скороговоркой произнес мужчина.
— Клянитесь, что не расскажете никому, ни в письме не напишете, никак иначе, — я судорожно пыталась придумать варианты, которыми может воспользоваться мужчина, чтобы обойти клятву.
— Не волнуйся, он не расскажет, — Сабрина приблизилась к мужчине, и тот испуганно посмотрел на меня, словно искал защиту. Честно говоря, у меня у самой по спине мурашки поползли от того, как все это выглядело жутковато. Девочка прикоснулась к одной из ран мужчины, и он расширил глаза. Я не знала, что он чувствовал в этот момент, но что-то из-за чего у него даже зрачки расширились. И сам он выглядел как человек, который терпит сильную боль.
— В вас нет яда, — наконец-то произнесла сестра. — Ваши раны легче лечить.
Девочка отошла от мужчин, слегка пошатываясь. Вот же упертая засранка, все силы потратила! Еще бы! Весь день она бегала и помогала мне с кафе, при том старалась наравне со взрослыми. А сейчас отдала все силы, чтобы вылечить совершенно незнакомых, посторонних ей мужчин, которые не исключено, что могут навредить нам же за это. Какой же самоотверженный ребенок. Я обняла девочку и подхватила на руки.
— Я отнесу сестру наверх, а вы лежите, — скомандовала я пациентам.
Я поднялась в нашу комнату на руках с ценной ношей. Раздела Сабрину и уложила в постель. По-хорошему ребенка надо плотно накормить, чтобы были силы восстановиться, но она уснула, и будить я ее не буду. Прикрыла одеялом и поцеловала малышку.
Мужчины внизу уже почти пришли в себя. Они, естественно, не послушались меня и слезли со стола, уселись на стулья за столиком в углу кухни. Это было излюбленное место дядюшки-плотника. Он там любил посиживать и рассказывать какие-то байки.
— Как вы себя чувствуете? — я посмотрела на двух бледных сеньоров. Даже тот, что в свое время свысока посматривал на меня, сейчас уже не выглядел таким надменным. Сбили им спесь бродячие собаки и тот факт, что они лежали лишь в исподнем на столе в пекарне.
Кстати, насчет пекарни. Я достала масло и поставила нагреваться воду. Перемыла использованные не по назначению столы несколько раз. Заварила чай, нарезала хлеба, слегка подсушила его, чтобы кусочки были теплыми, и намазала несколько бутербродов. Все это я поставила перед мужчинами, и они удивленно посмотрели на меня.
— Это вам за счет заведения, — не могла не шуткануть. Давно эта фраза вертелась на языке.
— Вы безмерно щедры, — к “слуге” вернулась его любезность, а вот “господин” все сидел и поглядывал на меня как побитая собака.
— Если вы позволите, — я обратилась к “слуге”, — то я бы дала вам один совет. Уж простите, что он непрошенный.
— С радостью приму от вас любые советы, — и “слуга” улыбнулся мне. — Вы нас спасли, вылечили, доверили нам свои тайны. И принять ваш совет и прислушаться к нему — это то малое, что я могу сделать в знак благодарности, — и если б позволяли условия, он бы поклонился. Но так как мужчина постеснялся щеголять в кальсонах передо мной, то просто кивнул. Я, кстати, спохватилась и принесла им два пледа, в которые они замотались, прикрыв голые плечи и нижнее белье.
— Так что насчет совета? — напомнил мне мужчина.
— Да, еще раз прошу прощения, если покажусь вам грубой, но с булочками вам бы завязывать. Вы так себе здоровье испортите, как и фигуру, — на слове фигура мужчина постарался сдержать улыбку. — И если вы думаете, что я переживаю: будете ли вы пользоваться успехом у дам, то глубоко ошибаетесь. Лишний вес — это нагрузка на сердце, на суставы и все внутренние органы. Это преждевременная старость и болезни, — часть моего монолога выглядела как ворчание старой бабки, но я не могла не сказать этого всего. Не могу держать в себе. Если уж начала говорить, то надо выговориться. — Вы бы выпечку заменили орехами разными, фасолью, морской рыбой, фруктами и ягодами.
 
— Благодарю вас, и вы правы, — мужчина в какой-то момент перестал улыбаться, странно глянул на своего “господина”, которого он все называл другом и товарищем, и еще раз меня поблагодарил. Второй мужчина помалкивал, и мне было так даже спокойнее.
Именно в это время в пекарню вернулись Брунхильда, Марко, которые привели Винченцо. Я сама непроизвольно расплылась в улыбке, но мужчина лишь мельком взглянул на меня. Вс его внимание было приковано к мужчинам, что попивали чай с тостами у меня на кухне.
— О, господин инквизитор! — “слуга” поприветствовал его, как давнего друга.
— Что произошло?… — и мне показалось, что Винченцо хотел добавить какое-то обращение к мужчине, но в последний момент прикусил язык.
— Ну вот, небольшой конфуз, — мужчина говорил так, словно их час назад не бездомные собаки решили на фарш пустить, а они просто испачкали свои камзолы, да и штаны заодно. И вот сидели, ждали сменной одежды. — Мы тут доставили столько неприятностей этой юной сеньорите, — и мужчина посмотрел на меня. Господин Торквемада перевел взгляд на меня, а я не увидела в его взгляде ничего из того, что искала и с трепетом ждала. Он смотрел на меня, словно не было того разговора под луной и просьбы дождаться его. У меня все внутри сжалось от боли и разочарования. Но не буду же я плакать на глазах у двух посторонних мужчин и причины моего душевного расстройства. Я сцепила зубы, сглотнула подступивший ком и выпрямилась, гордо держа голову. “Врагу не сдается наш гордый варяг.”
— Господин Торквемада, вы не могли бы нам одолжить парочку своих костюмов? Но для начала плащи, — попросил “слуга”. — На днях такое знаменательное событие, а мы тут чуть не испортили все.
— Что за событие? — инквизитор нахмурился и в упор смотрел на мужчину.
— Ну как же! Вы забыли? Ваша помолвка! — произнес “слуга”, а я почувствовала, что в груди закончился воздух, сердце сейчас пробьет грудину, сломав ребра. Я пошатнулась, но лишь поймала на себе немного обеспокоенный и раздосадованный взгляд инквизитора. Я не смотрела на мужчин, старательно делая вид, что меня здесь нет и я не слышу их разговор.
А меня и в самом деле нет. Я просто уничтожена этой новостью. Вот оно, объяснение его молчания. Он совсем скоро объявит о свадьбе с другой девушкой, вот и не хотел показываться мне на глаза.
Как по мне, так это трусость. Я считаю, он должен был прийти и сказать, объясниться со мной. Чтобы я не ждала. Хотя он, наверно, думает, что я и не ждала. Ведь тогда я ничего толком ему и не пообещала. Да ну что я сейчас ищу ему оправдания? Нет. Не важно, что я обещала, он сам просил ждать и сам же поступил подло и низко.
— Я вижу, наше общество уже утомило юную сеньориту, — “слуга” заметил мое перекошенное лицо и, видимо, подумал, что мне не терпится избавиться от пациентов. Хотя он был прав. Я хотела лечь, закрыть глаза и притвориться мертвой, чтобы не думать ни о чем.
— Прошу прощения за доставленные неудобства, — мужчины распрощались. Винченцо принес в это время плащи, укутал пострадавших в них и вывел из пекарни, усадив в закрытую карету.
— Иди отдыхай, — Брунхильда положила мне руку на плечо. — Мы с Марко все закончим.
Я кивнула и отправилась наверх. Переоделась в ночную сорочку и легла к Сабрине. По щекам текли слезы. Я понимала, что это конец. Уже когда я засыпала, почувствовала, что девочка обнимает меня, шепнув: “Так тебе будет легче”. И мне и в самом деле стало легче. Боль утихла, и я уснула.