Эта больная любовь (ЛП)

Все рушится.
— Я должен… я должен уйти, — говорит он, наконец взглянув на меня с раскаянием.
Он не пойдет на это. Его мораль слишком сильна. Сильнее, чем когда-либо была моя. Я была наивна, думая, что смогу так легко покорить мужчину своей сексуальностью. Особенно того, кто так глубоко переплетен с церковью и ее учениями.
— Нет! — сказала я, вставая и протягивая руку к его предплечью, чтобы остановить его бег. — Пожалуйста, не уходи. Прости меня. У меня тоже не все в порядке с головой. Может, мы просто… — я вздыхаю, мои глаза дико бегают по комнате. — Мы можем просто поговорить? Просто… поговорить?
Я хватаюсь за соломинку, желая не подвести ни себя, ни Эроу.
Я смотрю на лицо Сэйнта, когда он хватает меня за руку. Его разум явно мечется от решений и нерешительности. Я ввергла его в бурю мыслей, идей и образов, от которых он не может избавиться. Кажется, что в данный момент он решает в голове невозможные теоремы.
— Мы можем поговорить, — шепчет он, глядя на меня сверху вниз, и наконец кивает.
— Пожалуйста, не думай обо мне иначе, — умоляю я. — Я не хочу, чтобы все изменилось…
— Брайони, остановись. — Он зажимает мой подбородок между большим и указательным пальцами. — Я никогда не буду думать о тебе хуже.
Его добрые глаза снова находят мои, а другая рука нежно поглаживает мое лицо. Ласка, которая успокаивает и кажется слишком хорошей. Настолько хорошей, что я закрываю глаза и наслаждаюсь ею, позволяя вздоху вырваться из моих легких. Когда я открываю их, то снова вижу серьезность на его лице. Это желание. Бесконечная жажда похотливой потребности, которая просто не знает, куда себя деть.
Наклонившись вперед, он прижимается лбом к моему, наши глаза изучают друг друга. Его взгляд падает на мои губы, а затем он медленно приближается и прижимается губами к моим. Поцелуй мягкий. Заботливый. Чувственный и любящий. Я приоткрываю рот, и он отвечает мне, встречая мой язык легким движением своего. Из моего горла в его рот вырывается стон, и мы продолжаем мягкий, чувственный поцелуй, его рука скользит вниз, чтобы обнять меня за шею. Но как только я убеждаюсь, что мы снова добились успеха, он отстраняется, тяжело дыша.
— Когда мы вместе, от нас одни неприятности, не так ли? — говорит он с лукавым блеском в глазах.
Я тихонько смеюсь вместе с ним. Если бы ты только знал.
Мы отходим к краю кровати, сметая с пола мое нижнее белье, прежде чем он помогает мне занять место рядом с ним.
— Но я думаю, что это может быть и хорошо, — продолжает он, похоже, решительно. — Нам есть над чем работать для достижения наших конечных целей. Мы можем найти способы укрепить друг друга, сопротивляясь порывам, которые возникают перед нами. — Он усмехается и игриво толкает меня плечом, протягивая мне трусики, намокшие от моего возбуждения и спермы Эроу. — Думай об этом как о высшем испытании.
Внутри у меня все клокочет, я не знаю, как все повернуть, но снаружи я улыбаюсь и киваю, как наивная идиотка. Я смотрю в пол, а мой мозг пытается решить эту головоломку.
Я все испортила. Я не смогла соблазнить его так, как думала. Я была так уверена, что смогу заставить этого мужчину согрешить со мной, но я неправильно оценила его силы. Я неохотно просовываю ноги сквозь испачканный хлопок, засовывая их обратно под юбку, ненавидя то, что мне нравится этот мерзкий поступок.
— Знаешь, я думаю, ты прав…
— Брайони. — Его голос прерывает меня, и я поворачиваюсь к нему лицом.
Но его глаза не смотрят на меня. Они на моей ноге. Точнее, на моем бедре. Бедро со свежей кровью, размазанной по нему. Бедро, на котором отчетливо видны стрела и нижняя часть распятия.
— Что это?
Его тяжелый взгляд медленно переходит с раны на меня, и я застываю на месте, затаив дыхание. Нервы зашевелились в глубине моего нутра. У него странный взгляд. Он холоден и выглядит совершенно обманутым.
Мои ресницы вздрагивают.
— Я могу объяснить…
— Что именно, Брайони? — его тон отрывист, и это пугает меня.
Моя нижняя губа дрожит, когда я чувствую боль от своего предательства. Он знает, что это была подстава. Я чувствую это до мозга костей. Не может быть, чтобы он не знал.
 
— Наконец-то ты нашел мой шедевр.
Голос глубокий и знакомый, он прорезает тишину, как нож, заставляя мое сердце биться в груди, как зверь в клетке, ищущий свободу.
Сэйнт тут же встает и неожиданным движением поднимает меня с кровати, толкая за собой. Я заглядываю ему под руку и вижу пронзительные ореховые глаза под черной маской, обнаженную фигуру Эроу, покрытую бесконечными отметинами и шрамами. Куча мышц, напряженных и подтянутых, как будто он с трудом сдерживает себя, одета лишь в черные брюки и боевые ботинки, в которых он был раньше. Его длинная рама увеличивается с каждым его отвратительным шагом.
Сэйнт удерживает меня, его грудь вздымается от ужаса перед присутствием неизвестного мужчины, скрывающегося в углах моей комнаты.
— Это он, — шепчет он про себя.
Неровная ухмылка Эроу тянется к его губам через отверстие маски.
— Это я. — Он замирает на месте перед нами. — Но кто он? Мне интересно это узнать.
Он качает головой в сторону, а затем раскрывает нож-бабочку в своей руке.
Мой взгляд нервно мечется между ними. Напряжение в комнате густое, как грязь, и кажется, будто знакомые стены заключают нас в клетку.
Они вдвоем в одной комнате, наконец-то лицом к лицу.
— По правде говоря, неважно, что тебе говорили, — непринужденно говорит Эроу, быстро вскидывая острый клинок и делая плавное движение ножом. — Ты не поверишь мне ни на секунду, если я скажу тебе все начистоту. — Он усмехается, уверенность излучают его холодные темные глаза.
Сэйнт стоит передо мной во весь рост, его рука тянется назад, защищая меня.
— Это неважно. Правда. Ложь. Кто мы под нашими масками… — продолжает Эроу, продолжая возиться с ножом, перебирая лезвие своими умелыми пальцами. — Сейчас важно, чтобы ты делал то, что тебе говорят.
Я судорожно сглатываю, от нервов слабеют колени, и я точно знаю, к чему это приведет. Он нашел верный путь. Он решил мою головоломку, спасая мое достоинство. Эроу возвращает себе контроль.
— Что ты хочешь от нее? Он тебя порезал?! — Сэйнт направляет вопрос на меня, не сводя глаз с человека в маске.
Я в шоке, понимая, что Сэйнт считает меня невиновным в этой ситуации. Он считает меня заложницей самого демона, хотя на самом деле все это было моим дьявольским планом.
— Что тебе от нас нужно? — спрашивает Сэйнт. — Мой отец может дать тебе все, что угодно.
У меня открывается рот, а Эроу замирает на месте. При упоминании их отца у меня по костям пробегает жуткая дрожь. Он подносит кулак к своей челюсти и ломает шею в обе стороны, после чего снова обращает свой взгляд на Сэйнта.
Недолго думая, Эроу бросает свой клинок в Сэйнта, едва не задев его голову и мою, когда тот пролетает между нами. Я вскрикиваю, приседаю к полу, хватаясь за голову, пока Сэйнт уворачивается от ножа, а лезвие вонзается в стену позади нас.
— Отче наш… — опасно грубый тон Эроу пронзает мои уши, и я вздрагиваю от его присутствия. Святой медленно встает на ноги, помогая мне подняться, но все еще прижимая меня к себе, когда Эроу делает шаг к нам. — …Сущий на небесах. Да святится имя Твое, — продолжает он, и я вдыхаю кислород, хватаясь за истощающийся воздух вокруг меня.
— Да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя. — Он достает пистолет из задней части брюк, заставляя Сэйнта напрячься, и, почесав им бок покрытой маской головы, небрежно приближается к нам. — Как на земле, так и на небе.
— Что тебе от нас нужно?! — требует Сэйнт.
— Дело не в том, чего я хочу. — Эроу поднимает пистолет и приставляет его к виску Сэйнта. Сэйнт замирает на месте, его рука крепко сжимает мое запястье, и я практически чувствую страх, просачивающийся из его пор. — Дело в том, что мне нужно.
— И прямо сейчас… — пистолет Эроу медленно перемещается, пока не оказывается направленным на меня позади него.