Эта больная любовь (ЛП)

Я жду здесь, в темноте, за дверью своей спальни, прислушиваясь к любым признакам того, что он может находиться у меня в доме. Он всегда приходит, но когда? У меня нет ни малейшей догадки.
Послеполуденное солнце село, и ночь подкралась ко мне, как одеяло тревожной пытки, цепляясь в мои плечи и не желая покидать меня. После своего резкого ухода после душа он оставил меня в недоумении о том, куда он пошёл. Где живет этот человек, когда он за пределами моего дома? Какова его профессия, если она у него вообще есть? Есть ли у него семья или близкие родственники поблизости? Наверняка должны быть ответы на мои вопросы. Человек не может появиться ни с того ни с сего с глубоким знанием того, кто ты есть, без какой-либо истории, особенно в этом городе.
Я думала, что Сэйнт обязательно позвонит или зайдет, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке после того, что произошло, когда он меня высадил, но я до сих пор не получила от него никаких известий.
Чувствуя, как опускаются веки, я в последний раз смотрю через всю комнату на часы на тумбочке.
3:13 УТРА.
Я просто прикрою глаза на секунду. Только на секунду.
Как только я даю себе шанс сделать это, меня сразу же пугает скрип дерева. Моё сердце начинает бешено колотиться, а кровь приливает к ушам.
Он здесь.
И конечно же, я слышу слабые шаги по лестнице, как будто он просто сам впустил себя в запертую входную дверь. Медленно вскарабкавшись по стене в стоячее положение, я зажимаю нож между пальцами, двигая его, пока он плотно не ложится в моей ладони.
Шаги становятся всё ближе, пока деревянный пол выдаёт место его нахождения.
Я сглатываю последние опасения, когда медная дверная ручка медленно поворачивается. Дверь распахивается, и я чувствую его запах ещё до того, как вижу его. Кожа, сера и мужской мускус. Такой свойственный ему.
Выровняв дыхание, я наблюдаю, как он идёт вперед в комнату, свет луны едва освещает его очертания. Высокий, долговязый мужчина с широкими плечами и тонкой талией. Его лохматые волосы открыты, беспорядочно уложены, и я задаюсь вопросом, надел ли он маску.
Кто ты, Эроу?
Он подходит к моей кровати, прежде чем выбросить бутон розы в мусорное ведро. Его жуткая визитная карточка. Я притаилась у стены позади него; моя рука вытянута, нож направлен прямо ему в шею.
Его рука тянется перед ним, сжимая одеяла на моей кровати в кулак. Забавно, что я чувствую его гнев только по безумной хватке его большой, напряженной руки, четко представляя отсутствие определенного человека в кровати перед ним.
Я делаю ещё один шаг вперед, пытаясь отрегулировать дыхание, когда его голова слегка поворачивается, открывая мне его ухо.
— Что тебе от меня нужно? — требую я в темноте, прижимая кончик ножа к его шее.
Он поворачивается ко мне, позволяя кончику ножа провести по коже, в результате чего образуется красная царапина.
Я провожу взглядом по его рту, на котором застыла самодовольная ухмылка. Сегодня на нём новая маска. Это неполный череп, который неровно треснул на его лице, оставив открытыми скулы, челюсть и полные губы. Его глаза кажутся темнее. Холоднее, чем раньше, если это вообще возможно для человека с его отсутствием души.
— А вот и она, — медленно говорит он, улыбаясь, наклоняясь вперед на нож у основания шеи, который упирается в большую татуировку в виде розы.
— Почему ты здесь?! Отвечай! — требую я, прижимая нож к нему, не отступая, как он, вероятно, предполагает.
Он хочет, чтобы я дала отпор? Я покажу ему, что могу.
— Каков был твой план, куколка? Ты собиралась убить меня? — он сладко улыбается, облизывая губы.
Моё сердце гулко стучит в груди, когда его взгляд путешествует по моему телу, оставляя след тепла на каждом месте, которого касаются его глаза. Я чувствую покалывание в своей груди. Мои соски затвердели и виднеются под белой, тоненькой ночной рубашкой, пока он рассматривает их.
В пару к рубашке я надела подходящие белые ночные шорты, которые короче некуда. Если мне нужно отвлечь мужчину своим телом, чтобы получить преимущество над ним, я сделаю это. Всё, что угодно, лишь бы не оказаться в неглубокой могиле на заднем дворе рядом с Джейкобом.
 
Похоже, это оказывает негативное воздействие, потому что когда его глаза возвращаются к моим, они кажутся более злыми. Я щурю глаза, смотря прямо на него и держа нож наготове.
— И моим же собственным ножом? — он щелкает языком. — А ты свирепая штучка.
— Что это?! — кричу я. — Что ты знаешь, Эроу? Что за больную игру ты затеял?
— Я знаю, что у тебя большие проблемы, Брайони, — говорит он, наклоняясь вперед ещё больше, прежде чем его голос переходит в низкий и серьёзный тон. — И я нужен тебе гораздо больше, чем ты мне.
Я задумываюсь над его словами, пытаясь их расшифровать. Опасаясь порезать его, я наблюдаю за тем, как нож, приставленный к его горлу, пронзает кожу, и под острием лезвия образуется мазок крови. Мой рот открывается, я вдыхаю, и через долю секунды его рука поднимается и снова захватывает волосы на моём затылке. Я ахаю, когда он сильно тянет, заставляя меня откинуть голову назад. Я крепко держу лезвие направленным на него.
— Это твой последний шанс, милая, — он возвышается надо мной, глядя вниз, в то время как кровь медленно стекает по его шее из раны, на которую он продолжает давить, как будто он не чувствует боли. Как будто он наслаждается ею. — Ты не получишь его снова.
Что-то глубоко внутри меня знает, что этот человек не боится смерти. Он вообще не знает страха. Угрожать ему снова было огромной ошибкой. Если я не справлюсь, это будет иметь последствия.
Мои губы дрожат, а рука трясется от страха. Я бросаю нож между нами, и он со звоном падает на твердую древесину под нами. Эроу смотрит на него, потом снова на мои испуганные глаза. Быстрым движением он выхватывает откуда-то из-за спины пистолет и впечатывает меня в стену, крепко схватив за волосы. Я сильно ударяюсь о стену, когда дуло пистолета упирается мне в висок. Я дрожу от страха, моё дыхание становится быстрым и коротким, а слезы наполняют глаза.
— Я же говорил тебе, что я не очень хорошо отношусь к угрозам, — резко говорит он, пока я чувствую жар его дыхания на своей щеке.
Его колено упирается между моих бедер, и он толкается, раздвигая мои ноги, когда его бедра прижимают меня к стене.
— Ещё раз подобное случится, — говорит он, проводя стволом пистолета по моей щеке, затем по шее. Ствол проходит по моему животу, пока он не опускает его в то место, где сходятся мои бедра, его темные глаза сосредоточены на мне. — Я дам тебе достойный повод для слёз.
Он потирает стволом между моих ног, медленно проводя им по всей моей промежности, оставляя позади покалывающее ощущение, холодный металл резко контрастирует с нарастающим там жаром. Мои ресницы трепещут, прежде чем я плотно закрываю глаза, пытаясь отогнать ощущения, которым я неохотно наслаждаюсь.
Присутствие Эроу делает со мной что-то совершенно другое. Он заставляет меня чувствовать то, от чего я отказывалась, в стремлении спасти свою душу. Я не могу решить, освободит ли меня его тьма или полностью уничтожит.
Уставившись на меня, с пистолетом, направленным на мой клитор, и рукой в моих волосах, удерживающей меня в заложниках у стены, он наклоняется ближе, пока наши носы не соприкасаются, и наши дыхания встречаются между нами. Его темные лохматые волосы свисают поверх маски, оставляя его огненный взгляд, прожигающий меня насквозь. Опасно заглядывая мне в глаза, он высовывает язык изо рта, и я чувствую его теплую влагу, которая медленно облизывает мой подбородок, губы и нос.
Я хнычу от этого ощущения, его целенаправленный взгляд пугает меня, когда он это делает.
— Чисто, — шепчет он мне в губы.
И тут меня осеняет. Он ещё не вылизал меня от прикосновений Джейкоба к моему рту. Этот человек — садист и извращенец, и моё тело не может отрицать, что это делает со мной. Болезнь глубоко внутри меня наслаждается его извращенной версией привязанности. Её нужно уничтожить. Мне нужно убраться от этого психопата, пока я не стала жертвой его дьявольских чар.