Кровавые Земли

Я уставилась на четырех мужчин, распростертых на полу душевой, пока красная жидкость струйками стекала к моим босым ногам и исчезала в сливе. Охранники были живы, хотя еще какое-то время не смогут встать.
Я хотела, чтобы они умерли, хотела почувствовать, как из них утекает жизнь, как слабеет их пульс под моими ладонями.
– Ковач? – Я услышала свою фамилию, словно кто-то пытался вернуть меня в реальность. Но я не желала возвращаться. Мне хотелось остаться в своем коконе. Там, где не было никаких эмоций. Сознания. Боли.
Я хотела позволить тьме поглотить меня.
– Брексли… – Сила моего имени крутилась и проникала в меня. Это превосходство заставило меня поднять голову и посмотреть на него.
На Легенду. Волка.
Как и в первый раз, когда он нашел меня в душевой в Халалхазе, Уорик стоял в дверном проеме, весь окровавленный и в синяках, с рассеченными костяшками пальцев, как будто он сражался, чтобы добраться до меня. К нам вела целая тропа из трупов и потерявших сознание солдат, и это был лишь вопрос времени, когда за нами придут.
Его аквамариновые глаза проникли сквозь мои барьеры. Жилистый и тощий, он все равно источал мужественность. Его сила и мощь доминировали в помещении, пропитывали воздух, сдирая с меня кожу и кости, обнажая крошечную частичку души, которая еще оставалась внутри.
Он расправил плечи и сосредоточился на мне, приготовившись к битве.
Только это была не рукопашная борьба.
Я спасла ему жизнь, вытащила его из бездны, заставила дышать, чувствовать вкус жизни и видеть цвета.
Но он пришел, чтобы свершить возмездие.
 
Глава 3
 
– Черт возьми. Ты знаешь, как возбудить меня, Ковач.
Уорик обвел взглядом избитые тела, валявшиеся на плитке без сознания. Когда он перевел внимание на меня, низкое рычание разнеслось в воздухе, отчего по моей коже пробежали мурашки. Нельзя подготовиться к Уорику и к тому, как безжалостно он захватывает и поглощает вас, не оставляя иного выбора, кроме как покориться собственной гибели.
А меня погубили эмоции, бремя моих же действий, лица жертв, что безустанно преследовали меня. Две жизни оборвались сегодня ночью по моей вине. Одной я пожертвовала, чтобы выжить самой, а другая принесла себя в жертву ради моего спасения.
Образ дяди возник в моей голове, и меня пронзило такой болью, что казалось, будто наша связь обрывается навсегда. Мне пришлось вырвать частичку себя и выбросить ее в грязь, точно тыквенные ошметки. Легкие сжались, и мне стало тяжело дышать.
– Уорик. – Мне едва удалось выговорить его имя, то ли с мольбой, то ли с предупреждением.
– Что тебе нужно, принцесса? – Он говорил прямо, давая мне понять, что станет для меня тем, в ком я нуждаюсь, чтобы помочь пережить боль. Скалой, за которую я могу ухватиться, или той, о которую разобьюсь.
– Мне нужен ты. Заставь меня забыть, – хрипло прошептала я, не в силах больше выносить свое горе. – Я не могу дышать.
Его глаза потемнели, энергия пронизывала меня насквозь. Похоть. Страсть. Неистовство. Оно словно оживало, сплетаясь и струясь в воздухе между нами. Не знаю, как не замечала этого раньше. Почему думала, что это было лишь моим воображением. Связь была такой слабой, но она была, пульсирующая и нуждающаяся, – возвращалась так медленно, что ее трудно было распознать.
Я судорожно вдохнула, когда он провел призрачным языком между моих бедер, разрушая последнюю стену моей защиты.
И своей.
Мы набросились друг на друга, словно оглодавшие хищники. Наши рты и тела столкнулись в бушующем шторме отчаяния, будто мы находились на поле битвы и собирались превратить все в руины. Понимая, что меньше всего мне сейчас хочется нежности, Уорик яростно захватил мои губы в поцелуе, вытаскивая меня, брыкающуюся и кричащую, из бездны. Вырывая меня от оцепенения, наполняя мои вены исступленными эмоциями.
Желанием попробовать его на вкус, ощутить его внутри и снаружи, доминировать и властвовать над ним, следуя первобытным инстинктам.
Зарычав, Уорик схватил меня за задницу и с легкостью приподнял, чтобы я обхватила ногами его талию. Он впечатал меня спиной в стену, и вода каскадом обрушилась на нас.
 
Гнев. Горе. Опустошение. Я была разбита, теряя себя от боли.
Но Уорик пробудил жажду в моей душе, распарывая и обнажая меня. Не пропускавший эмоции щит, в который я заключила себя, пал перед его голодными губами и безжалостными руками. Он сорвал с меня рубашку и спортивный лифчик через голову, отбросив ткань на пол. Изголодавшимся взглядом прошелся по моей груди, по синякам, порезам и шрамам, которые покрывали мою кожу, словно татуировки.
Он щелкнул языком по моему соску, а затем накрыл ртом грудь, посасывая и покусывая. Я выгнулась дугой, и мое естество запульсировало, когда я почувствовала его легкие прикосновения, скользящие по моей коже.
Его рот снова захватил мои губы, яростно целуя.
Это было не желание – необходимость.
Земля уходила у меня из-под ног, а он была моей единственной связью с этой жизнью. Единственным выходом из пустоты. Мои спасением. Бегством.
Сорвав с него рубашку, я застонала, когда мои пальцы скользнули вниз по его израненному торсу и приспустили штаны. Я обхватила Уорика за талию, в то время как призрачная часть меня уже облизывала его ствол. Связь была слабой, но я чувствовала пульсацию члена, прослеживала языком вены на нем, ощущала вкус спермы во рту.
– Черт. – Его член дернулся и еще больше затвердел от моего призрачного прикосновения. Уорик с рычанием втянул воздух и встретился с моим взглядом. Он чувствовал это. Знал, что это означает.
Крылья его носа раздулись. Что-то в нем сломалось. Я ощутила это – то, как разрывается цепь.
Человек исчез, остался только Волк. Легенда, уничтожающая и опустошающая все на своем пути.
Уорик опустил меня обратно на пол, скинул ботинки и стянул свои штаны. Увидев его толстый член и невероятное телосложение, я не смогла сдержаться и начала ласкать себя, наблюдая за тем, как он раздевается дальше, пока моя тень делала ему минет.
Уорик издал какой-то резкий звук, прежде чем сорвать с моего тела брюки и нижнее белье и своими большими ладонями приподнять меня, направив под струю льющейся воды. Его влажная обнаженная кожа терлась о мою.
В словах не было надобности. Нам нужна была битва. Кровь. Боль.
Я вонзила ногти ему в спину, оставляя царапины на коже, когда он без предупреждения вошел в меня. Так глубоко и грубо, что мы оба застонали, пораженные зарядом электричества, пробежавшим по нашим нервам.
Термальная вода каскадом стекала по нашей разгоряченной коже, когда Уорик почти вышел из меня и с такой силой толкнулся обратно, что прижал меня спиной к стене.
– О, черт! – закричала я, потеряв всякую способность к мышлению. Мне нужно было больше. Я сжала ноги и немного отклонилась назад, чувствуя, как он проникает в меня все глубже, все быстрее.
Его губы скользили по моей груди, задней стороне шеи, между бедер, дразнили мою задницу. Все это только распаляло меня, превращая в одичавшего зверя, и я вонзила зубы в его плоть, словно он был моей едой.
Он снова толкнулся в меня, пробежался руками по голове, зажав мои волосы в кулак, удерживая меня так, чтобы проникнуть еще глубже.
– Кажется, у меня не получится подобраться достаточно близко. Чтобы полностью заполнить тебя. Я хочу уничтожить тебя, завладеть каждой частичкой тебя.
– Сделай это! – прорычала я, сильнее насаживаясь на его ствол. Я желала вжаться в него, почувствовать, как он овладевает мной, избавляя от горя. Ощущения, которые он вызывал во мне, были хуже любого наркотика. Я знала, что разобьюсь и сгорю дотла, что падение уничтожит меня, но не могла обуздать отчаянную потребность в том, чтобы Уорик поглотил меня целиком.
Горе, гнев, страх – я вымещала их на нем, требуя наказания, добиваясь грубости. Я стала для себя и судьей, и присяжными. Желала, чтобы Уорик был моим палачом.
Он перехватил мои руки, вынуждая меня вцепиться в душевую лейку надо мной. Мое тело вытянулось и изогнулось, и Уорик схватил меня за шею, сжимая ее равно настолько, что мои нервные окончания заплясали от удовольствия, возбуждая меня еще сильнее. Я чувствовала, как подступает оргазм и киска сжимается вокруг его члена. Волк взревел, отпуская себя.