Танго с Бабочкой
Труди, прищурившись, посмотрела на небо.
— Только если я могу сказать тебе, что у тебя симпатичная задница.
— Ты замужем? — спросил Билл.
— Кому нужна такая командирша, как я? А ты?
Его рот медленно растянулся в улыбке.
— Я женат на «Каталине-27», пришвартованной на пристани.
— Эй, Билл! — позвал его один из строителей. Парень подошел и завел с Биллом деловой разговор на несколько минут, пока Труди стояла и наблюдала за ними. И в это время она увидела, как Билл переминался с ноги на ногу и проводил рукой по своим волосам, и удивилась, внезапно почувствовав себя возбужденной.
Действительно возбужденной.
Это было не просто случайное любопытство относительно того, каким он окажется любовником; Труди испытывала внезапное, удивительное и подлинное сексуальное желание. И чем больше она думала об этом и пыталась понять это, тем больше обнаруживала, что очень хотела видеть его снова наедине.
Удивленная таким внезапным и неожиданным поворотом, она отошла от Билла и его помощника, и прохаживалась около его машины.
«Почему? — спрашивала она себя. — Почему теперь у меня возникли эти чувства к нему?» Он, конечно, не выглядел как-то иначе, чем обычно выглядел на объекте; пыльный и потный, часто без рубашки. Ей нравилась его внешность, но она никогда не возбуждалась от этого. Почему же это произошло сейчас?
Она достала сигарету из своей сумочки и держала в ее руке незажженной.
Она начала понимать, когда наблюдала, как Билл опустился на колени с каким-то механизмом и что-то делал с ним при помощи инструментов, что это новое чувство не было таким уж новым. В нем было что-то знакомое, как если бы она чувствовала нечто подобное прежде. Но не с ним. С кем-то еще. Чувство, которое редко захватывало ее, — сильное сексуальное желание определенного мужчины.
И потом она поняла: Томас.
Именно так она чувствовала, находясь со своим любовником из «Бабочки»; именно так Томас воздействовал на нее. Это было такое же возбуждение, такое же напряжение. Любовник Труди с серебристыми волосами доставлял ей такие ощущения, что не удавалось ни одному мужчине прежде, и, она боялась, никому не удастся в будущем. И все же, к своему удивлению, она внезапно испытала то же самое желание по отношению к Биллу.
Закончив с подчиненным, Билл шел теперь назад к ней. Вдруг он остановился и повернулся, чтобы крикнуть что-то своему прорабу. И то, как он повернулся, как качнулись его руки, как напряглись мышцы на спине, заставило сердце Труди биться прямо в горле.
— На сей раз я проложил три возвратные трубы, — сказал он с улыбкой. — Хочешь посчитать их? Или ты предпочтешь поспорить относительно достоинств «Святой крови и святого Грааля»?
И тут она поняла, в чем заключается причина этого странного, замечательного чувства, осознала, почему испытывала его с Томасом и почему Билл вызвал его теперь. Открыла тайну своих невероятных вечеров в «Бабочке» и то, почему она не могла, казалось, воссоздать их в реальном мире. На нее возбуждающе действовал интеллектуальный спор. Труди любила бросать вызов, ей нравилось тренировать ум в дебатах с сексуальным мужчиной. Это была своего рода прелюдия; столкновение умов и испытание силы интеллекта, что в конечном счете превращалось в сексуальную энергию, которая была более интенсивной и захватывающей, чем любая обычная физическая прелюдия. И она нашла свой ответ на тайну Томаса намного раньше, чем сформулировала вопрос: она сказала директору «Бабочки», что хотела побыть с человеком, который был бы умен, образован и мог увлечь ее в серьезную, интеллектуальную дискуссию.
Труди перевесила сумку с одного плеча на другое, внезапно почувствовав смущение.
— Итак, — проговорила она, испытывая желание закурить сигарету, но пытаясь бороться с ним, — восточная философия, да? Ты дурачил меня.
— Это взаимно.
Она полезла в свою сумку, достала зажигалку и торопливо прикурила сигарету. Ее недавно сделанное открытие наполняло ее противоречивыми чувствами. Оно застигло ее врасплох; ей нужно было подумать об этом, все разложить по полочкам и понять для себя, куда ей стоило направиться.
«Билл! — подумала она в изумлении. — Твердолобый Билл!»
— Ты не должна курить, — сказал он.
— Теперь мне кажется, что у тебя степень по медицине?
— Нет, — ответил он спокойно. — Я просто не хочу увидеть, как ты умрешь молодой.
Труди посмотрела на пальмовые деревья, которые обрамляли резиденцию Грина. Они красиво раскачивались от дуновения майского бриза. Наконец она бесцеремонно напомнила:
— Я все еще должна тебе.
Его брови поднялись вверх:
— За что?
— В моем офисе, в прошлом месяце. Помнишь? Ты потерял час работы, потому что я вызвала тебя, и ты сказал, что я должна тебе за это. Так что обед сегодня за мой счет. «Маурис» на Роксбери?
Он медленно потер руки и посмотрел вокруг.
— Я не хочу оставлять этих парней. Надо решить кое-какие проблемы. Кроме того, я привез обед с собой.
Она погасила сигарету и растоптала ее ногой:
— О’кей! Увидимся!
Она быстро села в автомобиль и только собралась завести двигатель, как подошел Билл и сказал:
— Что ты делаешь в воскресенье? Как насчет того, чтобы покататься со мной на яхте?
Она подняла на него глаза, и внезапно ей сильно захотелось оказаться с ним в открытом море, наедине, спорить, тягаться в остроумии, заниматься фантастическим сексом.
Но затем она вспомнила ту катастрофическую ночь с одним субподрядчиком, который занимался кирпичной кладкой: «Некоторые из парней спорят, что ты лесбиянка». И она подумала о бесконечной череде субботних ночей, полных разочарования, и парнях, которые охотились за ее деньгами или только хотели забраться ей под юбку. Внезапно ее захватила волна недоверия к новым чувствам по отношению к Биллу.
— Прости, — сказала она, заводя машину и сдавая назад. — Давай считать спор решенным.
Билл, озадаченный, наблюдал за ее «корветом», исчезающим в клубе пыли и гравия.
45
Черный рыцарь галопировал по полю для состязаний, копыта его боевого коня стучали и вздымали облака пыли. Он держал свое копье ровно и уверенно. Когда он поравнялся с Красным рыцарем, его прицел был верным и копье свалило противника на землю. Зрители шумно приветствовали его, когда Черный рыцарь подъехал к трибунам, где сидела его дама, и вернул ей ее вуаль, которую брал с собой на бой.
Толпа оживилась. Джессика хлопала в ладоши и махала рыцарю, который, по ее мнению, так хорошо сыграл свою роль. Иллюзия была полной. Ярмарка Ренессанса — это она любила.
Она, Джон и двое их друзей отвернулись и продолжили свой путь по территории выставки. Подобное мероприятие проводилось один раз в год, и Джессика никогда не пропускала его. На сей раз Джон пригласил Рея и Бонни присоединиться к ним. Но никто из них не пришел в костюмах, как сделали многие другие посетители ярмарки. Джессика хотела надеть костюм, но Джон отклонил эту идею как недостойную. И теперь, когда они шли среди толпы, Джессика завидовала женщинам в сложных нарядах времен Елизаветы и простых платьях девушек из низов. Они были так в духе ярмарки.
Правила были строгие: все должно соответствовать стилю времен Ренессанса — одежда, речь, даже пища, которая продавалась в палатках, не могла быть той, которую ели до или после этой эпохи. Вот почему ярмарка закрывалась при наступлении сумерек: она не могла освещаться электрическими огнями. Несколько уступок современному веку все же пришлось сделать, по приказу департамента здравоохранения в палатки с продовольствием были завезены холодильники и лед; молоко, пиво и вино были пастеризованы. Но все остальное соответствовало средневековой обстановке до такой степени и с такими деталями, что было возможно, по крайней мере на некоторое время, потеряться в далеком прошлом.
Что Джессика и делала каждый раз, когда приходила сюда. Они с Джоном бродили по рядам торговых палаток, расположенных на территории обширной ярмарки удовольствий, и осматривали сотни различных видов товаров ручной работы для продажи: оловянная посуда, фетровые шляпы, маски, стеганые одеяла — разнообразие прикладного искусства, ограниченного только человеческим воображением. Уличные ссоры разгорались там и тут — организованные сцены между мужчинами, на которых были надеты костюмы, и «распутными девками», наблюдавшими за этим и подбадривавшими участников. Жонглер мог вдруг остановиться и устроить небольшой показ, собирая монеты в свою перевернутую шляпу. Можно было подслушать, как человек в костюме Коперника спорит с другим ученым по поводу того, действительно ли Земля круглая. Ярмарка была местом, куда можно было прийти, сбросить настоящее и полностью погрузиться в прошлое и побаловать себя романтикой.