Бывшие. Я тебя не прощу (СИ)

Вечером я забрала Егора из садика, покормила и дала карандаши и бумагу. В дверь позвонили.
— Привет — замерзшая Светка ввалилась в прихожую. — ну и погодка.
— Да уж, я взяла у нее сырое пальто и повесила на вешалку.
— Привет, Егорян, — крикнула Светка Егору. Мальчик взвизгнул и повис у нее на шее.
— Тетя Фета! Мотри! — он с гордостью показывал свои рисунки и лепетал что-то на своем, а Светка бурно выражала восторг. Эти двое всегда понимали друг друга без слов.
Наигравшись Егор начал капризничать, я его искупала, уложила в кроватку и достала с полки книжку. Сегодня мы читали Чуковского, «Краденное солнце» одна из любимых Егором историй. Он забавно грозил кулаком воображаемому крокодилу и, когда солнце было спасено, спокойно уснул.
— Пошли на кухню, — шепотом скомандовала Светка. — Я кой чего принесла!
— Доставай бокалы! — Она достала из объёмной яркой сумки бутылку вина и шоколадку.
— Ах, да. Откуда у тебя… давай кружки.
— Свет, да я ж не пью…
Но подруга была непреклонна.
— Так и я ж не пью! Это лекарство, для разгона мозгов, — заявила она.
Я достала чайные чашки, и Светка налила рубиновую пахучую жидкость.
— Хванчкара — напиток богов! — провозгласила она. Я отпила немного, вкусно.
— Что делать думаешь? — спросила Светка.
— Уеду. Не даст мне здесь Санта жизни. Может через годик забудется все, вернусь.
— Куда думаешь?
— В Москву поеду, там попробую устроится. Единственное, Егора не с кем оставить, пока квартиру найду и все такое.
— Как это не с кем? А я? — Светка обижено надулась. — не доверяешь? У нас ему хорошо будет, и мама моя знаешь как обрадуется! Она давно о внуках мечтает!
— Да нет, Свет, что ты. Я только тебе и доверяю. Только…
— Что?!
— Ты и так нам хорошо помогла, мне неудобно тебя напрягать.
— Вот еще! Неудобно ей, неудобно на потолке спать, знаешь? Ты же мне как сестра! Я ж за тебя… — Светка прослезилась. Тааак, кажется этой уже не наливать. Я тоже заревела и кинулась ей на шею. Так мы просидели до полуночи, строили планы, смеялись и плакали.
Когда Светка ушла, я поставила остатки вина в холодильник и пошла спать.
Утром Егор как всегда разбудил меня взобравшись на кровать и пытаясь пальцами открыть мне глаза. Я притворялась что сплю и жмурилась, а потом резко открывала глаза и щекотала малыша. Егор визжал от восторга, а я наслаждалась его смехом и этими домашними, семейными играми.
Наигравшись мы пошли завтракать, я приготовила сырники и поставила перед Егором тарелку с ароматными кругляшками, политыми сметанкой и чашку с какао.
В окошко во всю светило солнышко, отражаясь от начищенных белоснежных поверхностей, рассыпалось солнечными зайчиками. Пахло сырниками, ребенком и домом. Я загрустила, я так любила эту квартирку и свою жизнь здесь.
Внезапно малыш кинул один сырник, весь в сметане под стол.
— Егор! Зачем?
— Это до-мо-до-му. — невозмутимо ответил Егор.
— Кому? Домовому? Это тебя кто научил?
— Тетя Фета!
— Ох уж эта тетя Фета — пробурчала я и пошла за тряпкой.
Наше веселье прервал звонок. Что-то слишком часто в последнее время у меня гости.
  
Глава 3
 
Я открыла дверь и увидела начальницу службы опеки Аллу Сергеевну с какими-то людьми и полицией.
— Что-то случилось? — недоуменно спросила я. С Аллой Сергеевной у нас всегда были хорошие отношения. Она одобряла идею моей опеки над братом и очень поддерживала нас с Егором после смерти родителей, она помогла снять нам недорогое жилье и меня на работу устроила, так что я была немало удивлена ее визиту в компании полицейских.
— На тебя Алиса, поступил сигнал. Мол, не следишь за ребенком, грязно у тебя.
— Почему? От кого? — я не понимала, что происходит. Инспекторы молча прошли на кухню.
— Вот, — указала Алла Сергеевна на сырник на полу. — Грязь на полу.
Сотрудница записала что-то в тетрадь.
— Да это сейчас только Егор уронил, я как раз шла убирать, и вы пришли — я засмеялась, не понимая ситуации — говорит, домового угощает.
Алла Сергеевна открыла холодильник.
 
— Спиртное в холодильнике — она с укоризной посмотрела на меня. — Выпиваешь? Нехорошо.
— Алла Сергеевна, да всего разок, вчера с подругой посидели. Мы даже не допили. Вы же знаете я не пью совсем.
— Еще и гостей пьющих приглашаешь! Из-за этого тебя с работы увалили? Из-за пьянки?
— Да это Светка! Подружка моя. Вы же ее знаете! — она конечно знала Светку. В нашем районе все всех знали.
— Не знаю ничего, Алиса, но Егора мы забираем.
— Как?! — я не могу поверить. — Алла Сергеевна! Я устроюсь на работу, обещаю. Сегодня же. Не забирайте Егора. Дайте мне неделю, Алла Сергеевна! Ну побойтесь Бога, я хорошо за ним ухаживаю! У него все есть! Его нельзя забирать, он пропадет без меня!
— Алиса, вот когда устроишься на работу, да пить прекратишь, тогда и отдадим! Не переживай, ему будет хорошо у нас.
Я не могу отпустить Егора и вцепляюсь в него мертвой хваткой
— Не отдам!
Алла Сергеевна подошла ко мне в плотную.
— Видишь, полиция? — шепнула она тихонько, — только и ждут что ты сопротивляться начнешь. Сигнал сверху поступил. Заберут силой, а на тебя дело заведут. Будь умнее, решай проблему. Я присмотрю за мальчиком.
Я понимаю, что все бесполезно, и глотая слезы, собираю Егора. Я очень стараюсь не плакать и воодушевленно рассказываю ему, как ему будет весело там, где много деток и новые игрушки.
— А ты? — спросил Егор
— Я дома останусь, денежки поищу, чтобы вкусняшки тебе купить.
Егор заплакал:
— Не надо вкусняшки, с тобой хотю! Не одавай меня! Алиса!
Я чуть не плачу вместе с ним, но из-за всех сил сдерживаюсь, не стоило еще больше расстраивать мальчика. Так в слезах его и увезли.
Когда закрылась дверь, я сползаю на пол, вцепляюсь в волосы и реву, сердце рвется на части, Егорка мне больше чем братишка, я уже давно считаю его своим сыночком, ведь ращу его с пеленок, живу им, дышу им. Перед глазами стоят его умоляющие глазенки, полные слез. Как могла я отпустить его?
Надо было драться, кусаться, царапаться! Он же такой маленький и беззащитный, он не сможет без меня. На меня опускается чернота, темная, страшная. Все тело трясет как в лихорадке, от рыданий я начинаю икать и задыхаться. В груди растет и расширяется колючий шар, заполняя меня всю, рвется наружу, вот-вот ребра сломает.
«Сердечный приступ» — мелькает мысль — «Ну и пусть, все равно мне без Егора жизнь не нужна»
Мне кажется, что ампутировали половину меня, ту где находится сердце, может ли жить человек распиленным пополам? Егор! Мой малыш! Мой сладенький пирожочек в приюте, эта мысль сводит с ума, выворачивает мышцы и кости так, что я в бессилии корчусь по полу и рву на себе волосы.
«Зачем вы бросили нас? Почему не забрали с собой? Мама! Папа! Как вы могли?! Вы так нужны нам!» — кричу я в пустоту. Я зла на родителей! Зачем они так рано погибли? Почему не позаботились о нас?!
Это слегка приводит в чувство. Что я такое несу? Как можно обвинять родителей за то, что они умерли? Я сошла с ума?!
Потихоньку я начинаю обратный отсчет:
«Десять, девять, восемь, семь, пять…» — сбиваюсь, начинаю заново — «десять, девять, восемь, семь…»
Рыдания становятся реже, боль притупляется, но не уходит, сворачивается в клубок, готова в любое время поднять зубастую пасть и вцепиться в мою плоть, но я загоняю ее поглубже, указываю ей свое место. Еще не все потеряно! Я буду бороться! До конца, до последней капли крови я буду биться за своего мальчика.
Сосредотачиваю внимание на дыхании, очищаю голову от мыслей, не думать, не представлять, вот сейчас моя задача. Надо выстоять, выдержать, не сдаваться! Отпускает… Я шевелю руками и ногами, с трудом, но мое тело подчиняется мне, мышцы ноют от напряжения, но это хорошо, это отвлекает. Взгляд фокусируется на моей сумке. Какое-то воспоминание мелькает и тут же пропадает.