Дети за куполом (СИ)

Снова грохот. Сверху что-то посыпалось. Марк сграбастал одногодницу за шиворот и бесцеремонно поволок подальше от падающих кусков штукатурки. Рядом уже слышались чьи-то голоса. Он быстро выхватил огнестрел, разблокировал, прицелился из-за угла…
— Рубра, — мужчина в чёрном бережно ставил на ноги Карину. Та была вся в пыли, из-под волос по лбу и щеке стекала тонкая струйка крови. — Какой карант?
— Девятый, — выкрикнул Марк, опуская оружие. — Мы разведчики.
— А, это вы наши наводчики, — усмехнулся незнакомый альб. К ним, глядя с интересом, подоспели ещё трое. — Мы из одиннадцатого. Попали под раздачу?
— Не знаю, как они нас заметили, — слегка заплетающимся языком проговорила Карина.
— Не вас, — мрачно отозвался один из бойцов. — Это мы слегка… лишнего внимания привлекли, — он переглянулся с товарищами. — Сами до базы дойдёте?
Марк неуверенно покосился на зажимающую рану на голове старшую.
— Дойдём, — уже чётче отозвалась она. — Спасибо.
***
Грохот стрельбы остался позади. Троица кралась через дворы без барьеров и без магии, с жутким чувством незащищённости.
— Мы можем спрятаться, — неуверенно предложила Камайла Карине. — Подождём, пока одиннадцатый карант разобьёт блокатор, потом залечим твою рану. Ты же не выдержишь…
— Выдержу, — упрямо выдохнула та. — Всё нормально.
Ещё минут пятнадцать по узким улочкам — и тут небо наконец, впервые за эти два пасмурных дня, решило поделиться с пыльным городом влагой, разразилось холодным мелким дождиком.
— Там люди, — шепнул Марк наставнице. — За этими домами…
Они осторожно заползли под один из уличных прилавков, выглянули из своего укрытия и увидели полуразрушенное многоэтажное здание, а перед ним — засыпанную обломками площадь.
— Это тот самый дом, — прошептала Камайла. — В который вчера врезался летун…
— Скорее всего, — согласилась Карина и нахмурилась.
Марк проследил за её взглядом. По площади, неторопливо перешагивая через обломки, словно на прогулке, двигалась группа из пяти человек. Трое из них — в военной мендорийской форме. Посовещавшись немного, эти развернулись и бегом бросились в сторону школы, где сейчас шло сражение.
Двое оставшихся, в обычной городской одежде, ещё некоторое время тихо переговаривались, стоя спиной к ребятам и разглядывая разрушенный дом. Затем один замолчал — и исчез. Марк принялся тереть глаза, но так ничего и не понял: вот только что человек стоял неподвижно на месте, а теперь его там нет.
Он посмотрел на наставницу, но та глядела всё так же хмуро и без капли удивления. Зато когда человек развернулся к ним лицом…
Карина задохнулась и нырнула под прилавок.
— Ты чего? — перепуганно прошептал Марк. — Он нас не видел.
— Что он здесь делает? — еле слышно пробормотала она в ответ. — Их здесь не должно быть. Не может быть.
Марк озадаченно переглянулся с ничего не понимающей Камайлой. В таком состоянии он наставницу видел впервые — в глазах ужас, дыхание сбито, вся дрожит.
— Кого не должно быть? — осторожно спросил он.
— Монахов, — она снова выглянула из-за крашенной в весёленький зелёный цвет металлической стенки. — Они не имеют права вмешиваться…
Дождь смочил ей волосы, и теперь розовая струйка воды стекала по её лицу, смешиваясь с всё ещё сочащейся из ушиба кровью… Точно, ей же по голове прилетело. Должно быть, из-за этого…
Марк тоже высунулся. Человек так и стоял перед останками многоквартирника, будто ждал чего-то.
— Но он не похож на монаха, — скептически протянула Камайла, тоже разглядывая незнакомца. — Мендийцы так не одеваются.
— Вот что, — Карина выпрямилась. — До базы рукой подать. Возвращайтесь без меня. Это приказ. Выполняйте!
И, не успел Марк остановить её, как она сорвалась с места и кинулась навстречу человеку, на бегу выхватывая огнестрел.
— Чёрт! — беспомощно выругался Марк, подхватываясь на ноги. — Жди здесь! Не высовывайся! — заорал он на растерянную Камайлу и бросился следом.
Шаг, другой, прыжок через обломок… Удаляющаяся спина наставницы впереди. Стрельба — где-то совсем близко. А что, если так всё и закончится? Сейчас одна заблудившаяся пуля — и нет Марка. Или ещё хуже — Марк ещё есть, но ранен смертельно, неисцелимо, лежит в одиночку, истекая кровью под злыми волнами блокатора, и мечтает умереть. Умереть, но перед этим дать хорошего подзатыльника своей свихнувшейся старшей…
 
Посреди обломков замерла грязная, растрёпанная фигурка. А перед ней — мужчина с невыразительным загорелым лицом и очень светлыми серыми глазами. Улыбается, как старой знакомой, но при этом пальцы правой руки — щепотью, кроме оттопыренного мизинца, что-то чертят в воздухе, и выглядит это угрожающе…
Огнестрел в руке — на что? Он не видит, отвлёкся, не отрывает глаз от её лица — что он там нашёл? Можно хорошо прицелиться. Можно успеть выпустить две пули, по одной в каждую руку. Умеют ли мендийцы колдовать ногами?
Она обернулась так резко, что брызги разлетелись в стороны. Проорала его имя. Кинулась вперёд — защитница, блин — но закрыла собой самого Марка, а не монаха.
Мендиец рассмеялся. Привалился спиной к полуразрушенному дому, простреленные руки безвольно повисли, кровь льётся на засыпанную обломками землю, а сам хохочет во всё горло.
— Объясни! — выкрикнула Карина по-авийски, не сводя с него глаз. Голос странный — неужели плачет? Из-за дождя не разглядеть.
— Он говорил, что настанет момент, — ответил мендиец, — когда перевес будет слишком значимым. Он настал, и мы вступаем в дело.
— Перевес… на нашей стороне? — она запнулась. — У Ареносы? В этом всё дело?
— И в этом тоже, — кивнул монах. — Между прочим, у тебя был шанс всё исправить…
Что-то ощутимо толкнуло Марка в спину, и он еле устоял на ногах. Развернулся, свирепо уставился на промокшую Камайлу.
— Я же сказал ждать!
— Марк… там… командир!
— Вот только этого не хватало…
Действительно, по улице бегом приближались двое: сам авр-командир и один из аргентов — тот, что командовал на первом этаже во время защиты базы. Должно быть, ребята из одиннадцатого каранта позаботились, чтобы наводчиков встретили.
— Что у вас? — выкрикнул авр, подбегая и не сводя прицела со спокойного монаха.
— Пленный, — холодно отозвалась Карина.
— С каких пор мы берём пленных без распоряжения? — сухо осведомился авр, подходя вплотную к человеку. — Боги, что это?..
Марк смотрел, как командир подцепил дулом огнестрела висящую на груди пленника цепочку. С такого расстояния не было видно, что за символ изображён на кулоне, но авру оказалось достаточно одного взгляда.
— Мендиец, — он перевёл строгий взгляд на Карину. — Ты сама понимаешь, как это выглядит со стороны, рубра? — та отвела глаза. — Стреляй. Стреляй сейчас. Это твой единственный шанс хоть как-то выгрести из ситуации.
Ждать пришлось долго. Карина молчала, застыла ледяной статуей. Командир сверлил её взглядом. Аргент держал на прицеле улыбающегося монаха. Камайла в ужасе переводила глаза с одного на другого. Марк до крови вгонял ногти в ладони.
— Мне всё ясно, — бесстрастным голосом отрезал авр и кивнул аргенту, который с готовностью нажал на спуск…
Но выстрела не последовало. Пока озадаченный аргент вертел свой огнестрел в руках, мендиец поднял голову, грустно улыбнулся — и неудачливого стрелка вместе с его оружием подбросило в воздух, словно зацепив невидимыми нитями за конечности, перекрутило, переломало. Авр замешкался лишь на мгновение, когда кровь товарища щедрым веером брызнула ему в лицо, но тут же вскинул свой огнестрел…
Какая-то неведомая сила приподняла Марка над землёй, швырнула ему в спину что-то большое и тяжёлое, выбив дыхание, на мгновение лишив сознания. Очнувшись, он обнаружил себя метрах в десяти от того места, где стоял прежде. От колена разливалась тугая, горячая боль; Камайла поднималась с земли в нескольких шагах, держась за голову, а Карина так и оставалась, целая и невредимая, перед своим монахом…