Дорога к тебе

— Всего один звонок, Джек! Это отняло бы десять секунд.
Да, десять секунд. Но, черт побери, она же не так измотана, как он!
— Ты и сама могла мне позвонить в Большой Сур, — возразил он. — Телефон Рэйчел есть в справочнике.
— Я решила, что ты обо мне забыл, — после паузы печально сказала Джилл.
Джек провел рукой по волосам.
— Я не забыл.
— Я думала, разговор со мной для тебя ничего не значит.
— Нет, — вздохнул он, — просто нечего было сказать. Не так давно я присутствовал на консилиуме, и здешним медицинским светилам тоже, оказывается, нечего сказать. Так вот обстоят дела, Джилл. Остается только сидеть и ждать.
— Ты не понял меня. Если бы я что-то для тебя значила, тебе бы просто хотелось услышать мой голос. Уже это было бы для тебя утешением.
Как ее голос может служить ему утешением, если он напоминает о десятках дел, которые он бросил в городе на произвол судьбы?
— Сейчас неподходящее время, Джилл. Совсем неподходящее, — сжимая корпус телефонного аппарата, сказал он.
— Это и есть твой ответ?
Джек вздохнул:
— Нет. Просто я пытаюсь справиться с очень большими трудностями, и мне нужно хоть немного времени.
— Тебе всегда нужно время.
— Ты знала об этом, когда мы еще только встретились. Ты знала, что у меня много обязанностей.
— Я не думала, что ты чем-то будешь обязан бывшей жене, — сказала она и тут же спохватилась: — Боже, прости меня, Джек! Это эгоистично с моей стороны. Она ведь в коме и может умереть.
— Она не умирает. Я все еще надеюсь, что она придет в сознание где-нибудь в начале недели.
— И до этих пор мы не увидимся? — осторожно спросила Джилл. — Даже в субботу вечером?
В последние месяцы Джек, если не встречался с девочками или не был в отъезде, проводил все субботние вечера с Джилл — и с нетерпением ждал этих встреч. В обществе Джилл он отдыхал от всех забот. Она стимулировала его физически и интеллектуально. Он любил ее — по крайней мере до тех пор, пока она не пыталась заглядывать в будущее. Тогда Джек чувствовал себя загнанным в угол — вот как сейчас.
— Я не могу в эту субботу, — раздраженно сказал он. Что будет с девочками, если он в субботу уедет, причем надо учесть, что до Сан-Франциско три часа езды? Ну, допустим, Саманте уже пятнадцать лет и у нее могут быть свои планы, но она слишком мала, чтобы водить машину, живут они бог знает где, а их мать в критическом состоянии. — Я должен быть с девочками. У них целый список того, что мне необходимо сделать для них в эти выходные, а кроме того, мне надо свозить их к матери. Врачи хотят, чтобы они с ней разговаривали. Они считают, что девочки могут помочь ей сосредоточиться и вернуться к реальной жизни. В эти выходные со временем у меня будет очень напряженно.
— Понятно, — сказала Джилл.
Ничего ей не понятно, судя по тому, с какой печалью она это произнесла.
— Может быть, в понедельник, когда девочки будут в школе, — сказал Джек. Он собирался снова заехать в контору, независимо от того, очнется Рэйчел или нет. — Может, вместе пообедаем?
Как легко, оказывается, ее обрадовать!
— Я не против. — Голос Джилл явно повеселел.
— Скажем, в час в «Звездах».
— Нет, не в «Звездах». Дома. Я сама приготовлю.
Тогда это затянется. Тут уж будет невозможно наскоро поесть и убежать, так что неизвестно, сколько времени это все займет. Но ради Джилл можно пойти на такую жертву. Она заслужила большее, чем несколько дней молчания.
— Что ж, звучит неплохо, — согласился Джек. — Буду ждать с нетерпением. Спасибо за то, что ты меня понимаешь, Джилл. Это для меня сейчас самое главное.
И он повесил трубку, чувствуя себя отъявленным негодяем.
Это чувство не оставляло его до самой палаты Рэйчел.
Говоривший ей что-то Бен, увидев Джека, покраснел и замолчал.
— Мы говорили о выставке.
— И что же она сказала? — не удержался Джек.
— Не… довольно много. Я сообщил ей, что вы просмотрели ее работы. Так что вы думаете? Сможем мы что-то организовать?
Джек не видел ее работ. В студию он заходил только для того, чтобы проверить факс, после чего сразу же уходил, не глядя по сторонам. Он знал, что это не случайно, но не мог понять причины — так же, как не мог понять, почему так долго не звонил Джилл.
 
Поэтому он лишь констатировал очевидное.
— Мы можем что-либо организовать лишь в том случае, если она придет в сознание. Если же не придет… — Он неопределенно махнул рукой.
— Сколько картин она закончила?
— Не могу точно сказать. Я не считал.
— Наверное, мне все-таки стоит на них взглянуть.
— Ну, вам нет никакой необходимости так далеко ехать. — В нем снова заговорил собственник. Пусть этот человек и не опасен, но Джеку не хотелось бы видеть его в доме Рэйчел. — Я все посчитаю завтра, когда не нужно будет везти детей в школу. Вы будете в галерее в эти выходные?
— В воскресенье, с двенадцати до пяти.
— Я заеду. — Он протянул руку. — Спасибо, что заглянули. Мы это очень ценим.
Бен пожал протянутую руку, оглянулся на Рэйчел, словно хотел что-то сказать, но передумал, и тихо удалился.
Сидя в кресле возле постели Рэйчел, Джек незаметно для себя задремал. Проснулся он внезапно, словно от толчка.
— Прошу прощения. Я не хотела вас будить.
Мутными после сна глазами Джек посмотрел на вошедшую в палату женщину. Ее трудно было назвать красавицей. Слишком длинный нос, чересчур узкое лицо, жидкие седые волосы. Тем не менее она была неплохо сложена, одета в шелковую блузку и изящные брюки, да и вообще выглядела довольно элегантно. К тому же от нее приятно пахло. Впрочем, возможно, этот запах исходил от большой сумки на молнии, которую она с собой принесла.
Лицо женщины показалось Джеку знакомым.
Он встал:
— Кажется, мы уже встречались?
Она улыбнулась:
— Меня зовут Фэй Либерман. Я здесь уже была. Мы с Рэйчел состоим в клубе книголюбов.
— А! — сказал Джек. — Это вы принесли красивые синие цветы. Еще вы играете в гольф.
Она покраснела:
— Ну, я играю не особенно хорошо, но мой муж собирается выйти на пенсию и целиком отдаться этой игре, так что, боюсь, если я не научусь, то буду ужасно скучать. — Она поставила сумку на столик. — Это обед. Нужно же чем-то порадовать себя в выходные. Я подумала, что вам сейчас почти не удается поесть чего-нибудь домашнего. Насчет того, как это разогреть, внутри есть инструкция.
— Боже мой! — вырвалось у Джека. Им действительно почти не удавалось поесть ничего домашнего. Он был тронут. — Это очень любезно с вашей стороны.
— Не стоит благодарности. Как Рэйчел?
— Лежит здесь и слушает наши разговоры, но сама ничего не говорит.
Подойдя к кровати, Фэй взяла Рэйчел за руку:
— Это я, Рэйчел. Я принесла твоей семье поесть. Но не куриный суп. Джеку нужно что-нибудь посолиднее. Так по крайней мере всегда говорит мой Билл. Куриный суп — это для детей и инвалидов. Нас не проведешь, правда? — Она взглянула на Джека: — Как там девочки?
Девочки! Джек бросил взгляд на часы.
— Ждут, что я заберу их из школы, как мы договорились. — Он пожал Фэй руку и выразительно посмотрел на сумку. — Они будут в восторге. Мы всю неделю питались черт знает чем. Большое спасибо, что вспомнили о нас.
— Да что вы! — отмахнулась она. — Это у нас в генах — у еврейских матерей. Не стесняйтесь — кушайте.
Они так и поступили — все пятеро. Оказывается, Саманта пригласила Лидию и Шелли в гости с ночевкой. Джек не подозревал об этом до того самого момента, когда две лишние девочки втиснулись в «БМВ» и выгнать их оттуда было уже как-то неудобно.
Может, Кэтрин и права — нужна машина побольше. Впрочем, пока об этом все равно некогда думать.
В сумке-термосе находился цыпленок в винно-томатном соусе, с картошкой и морковью. Все ели с большим аппетитом. Саманта с подругами непрерывно болтали обо всем, что приходило на ум. Хоуп, с Джиневрой на коленях, слушала их раскрыв рот — впрочем, как и Джек. Совсем как современные литераторы с их «потоком сознания», Саманта и компания свободно перескакивали с темы на тему и имели собственное мнение практически обо всем. С таким словоизвержением Джек давно не сталкивался.